Светлана Калинина – Дервиш-паша - визирь Османской империи. Книга 1. "Молодой султан" (страница 1)
Светлана Калинина
Дервиш-паша - визирь Османской империи. Книга 1. "Молодой султан"
Глава 1. Дервиш.
На верхнем балконе дворца Топкапы, где тени прошлого переплетались с настоящим, стоял человек. Он смотрел вдаль, но мысли его были как облака – расплывчатыми и недосягаемыми. Сложно было понять, что творится в его душе, но на лице читалась история – путь из низов к вершинам, где никто прежде не бывал. Жизнь его была полна тайн, интриг, и, как горький напиток, несчастной любви.
Сейчас его терзал лишь вопрос – один, единственный, который оставался без ответа… Да, он не знал «Её» ответа…
Этим человеком был наставник Ахмеда I* и хранитель покоев Дервиш-Мехмед ага. При султане Мехмеде III он выполнял функции воспитателя шехзаде Ахмеда и служил в качестве бостанджи**, а в 1603 году после смерти отца юный правитель занял османский престол и назначил наставника хранителем султанских покоев. Время, когда Ахмед занял трон, было неспокойным, и Дервиш, как верный страж, остался рядом, когда мир вокруг менялся.
Стоя неподвижно, ага вдруг уловил легкий шелест платья – это была Хандан-султан, молодая мать повелителя, которая вышла на свой балкон этажом ниже, чтобы впитать вечерний воздух. В черном наряде с серебряной вышивкой, словно тень, она выглядела одновременно величественно и печально. Ей было всего 29, но жизнь уже обременяла её, как тяжелая корона. Она была вдовой, и её счастье теперь зависело от благополучия сына, а гарем стал её золотой клеткой. Цветок, который только что раскрылся, должен был завянуть в этих стенах.
Дервиш не мог отвести взгляд – его дыхание замедлилось, и в груди возникло странное чувство, словно он забыл, как дышать. Он боялся пошевелиться, будто любое движение могло вызвать гнев султана. Смотреть на неё – уже преступление и, если бы это заметили, его судьба была бы решена.
Хандан, сдерживая стон, подняла глаза к небу, словно искала утешение среди звёзд. Но, увидев его, она чуть не упала – это заставило Дервиша вздрогнуть, и он инстинктивно протянул руку, хотя расстояние между ними было огромным. Взгляд султанши, полный страха и упрека, пронзил его, как острый кинжал. Сердце его сжалось, и он почувствовал, как холод пробирается в душу.
Несколько секунд они смотрели друг на друга, пока не прервал звук стука в дверь. Служанка, неся фрукты, вошла в комнату. Увидев госпожу на балконе, она поспешила к ней, а Хандан, в страхе, подняла глаза на пустой верхний балкон. Дервиш исчез, как тень, и она, перевела дух и жестом приказала служанке поставить блюдо и уйти.
Когда дверь закрылась, Хандан рухнула на кушетку, как подкошенная. В её действиях не было преступления, но чувство вины сжимало сердце, как цепи. Всего несколько дней назад Дервиш открыл ей свою душу, и теперь эта тайна, как ядовитый цветок, могла стать причиной её падения. Если враги узнают об этом, то тут же воспользуются ситуацией, чтоб навредить Валиде – мысли об этом заставляли её сердце биться быстрее, а страх заполнял её, как тёмные воды.
* – Ахмед I – султан Османской империи, сын Мехмеда III и его наложницы Хандан-султан.
** – Бостанджи́ (от тур. bostancı – садовник) – гвардия султана в Османской империи, охранявшая султана и дворец, а также выполнявшая другие задания для двора.
Глава 2. Бунт.
Месяцем раньше…
Ахмед I, всего лишь юнцом в тринадцать лет, взошел на трон, не имея ни опыта, ни той власти, что могла бы подавить бунт. В столице назревала буря – янычары и сипахи, которым не выдали положенный бакшиш*, собрались на площади перед дворцом Топкапы. И тут, как всегда, в тени событий маячила Сафие-султан, бабушка молодого султана, которая не желала терять свою власть, завоеванную в дни правления Мехмеда III.
Ситуация накалялась – казна, ожидаемая из Египта, задерживалась, а солдаты оставались без жалования. Ахмед I, по сути, был марионеткой в руках своей бабушки, которая, не желая покидать дворец, нашла способ остаться у власти. Она предложила юному султану выплатить жалование из своей личной казны, но взамен потребовала отмены приказа о ее отправке в старый дворец. Ахмед понимал, что, оставив Сафие в столице, он не сможет ограничить её влияние на султанат и, следовательно, не сможет править в полной мере. Время шло, а его нерешительность только разжигала недовольство.
В день, когда солдатам должны были выдать жалование, он собрался с духом и вышел к разъяренной толпе. «Мы выйдем к солдатам», – произнес он с решимостью, но в его голосе уже слышалась нотка сомнения. Дервиш, его наставник, предостерегал повелителя, но Ахмед лишь поднял руку, требуя тишины.
– Дорогу… султан Ахмед-хан Хазрет Лери! – оповещая всех, что повелитель выходит, громогласно крикнул наставник и встал за спиной правителя.
Юноша вышел на площадь, и толпа, как свирепый океан, встретила его криками.
– Мы – султан Ахмед-хан, вышли к вам, чтоб объявить свою волю. Выплата бакшиша, откладывается на неопределенный срок. Мы даём обещание, что он будет выдан в полном объёме, когда прибудет казна из Египта, – начал повелитель, но слова его лишь подлили масла в огонь. Войны, разъяренные, закричали еще громче, а сипахи, словно подстрекатели, подталкивали их к действию.
– Вы должны подчиниться! – крикнул султан, но уверенность его иссякла.
Дервиш, напряженный как струна, понял, что толпа готова ринуться вперед. Он встал между Ахмедом и яростью, обнажив саблю.
– Повелитель, уходите, мы их задержим! – крикнул ага, но Ахмед, растерянный, не знал, что делать.
Дервиш, заметив его замешательство, подхватил юношу под руку и потянул во дворец.
– Закройте ворота! – приказал он, и тяжелые двери захлопнулись, но толпа уже ринулась на них, как шторм.
– У нас нет выхода, они обрушат дворец, – произнес Дервиш. – Вы должны принять предложение госпожи…
Неопытный правитель был вынужден уступить силе и к солдатам вышли паши, объявив, что жалование будет выдано из личной казны Сафие-султан. Ахмед I, осознав, что проиграл, услышал крики: «Да здравствует Сафие-султан!» – и в его сердце что-то треснуло. Он понял, что детство его закончилось, а любимая бабушка стала врагом…
… в одном из борделей города
Войны, получившие жалование, разбрелись по городу, заполнив злачные заведения – шумные, полные тайных разговоров и шепотов. К одному из таких мест, словно тень, подходил человек, окутанный темным одеянием. Он прошел на верхний этаж заведения бесшумно, никем не замеченный, и постучал в одну из комнат.
– Наконец-то, – произнес мужчина, открывший дверь, с облегчением, как будто ждал этого момента целую вечность.
Неизвестный в темном вошел, а за ним захлопнулась дверь, будто отрезая их от остального мира.
– Вы всё сделали как надо, – произнес ага, его голос звучал уверенно, но в нем проскальзывала нотка напряжения. – Вами очень довольны. – Он протянул собеседнику мешок с деньгами, и тот, словно почувствовав тяжесть удачи, улыбнулся.
– Всегда готов услужить, – ответил командир сипахов и сам довольный собой.
Заказчик одобрительно ухмыльнулся, показывая, что, быть может, это не последнее его задание и вышел из комнаты, торопясь по другим поручениям, а солдат закрыл за ним дверь, предвкушая подсчет прибавки к жалованию. Но не успел он даже взглянуть на мешочек, как вновь послышался стук.
– Чего ты забыл? – спросил он, открывая дверь, но увидев совершенно другого человека, его сердце забилось быстрее. Он попятился назад, инстинктивно потянувшись за саблей. Но в воздухе сверкнуло лезвие, и его отрубленная рука с глухим стуком упала на пол.
– Почему ты, неверный, решил, что можешь противиться воле нашего повелителя? – воскликнул человек, глаза которого горели огнем, весь его лик был устрашающим и грозным. Широкие плечи, стройная фигура – всё это внушало панический страх. Командир сипахов, словно под напором урагана, упал на колени.
– Валиде… валиде… Сафие-султан заплатила нам за бунт. Прошу, не убивай… – его слова срывались с губ, как последние крики утопающего.
Но не успел он договорить, как вновь сверкнула сабля, и его голова, как отрубленный плод, слетела с плеч.
– Дервиш-ага, мы выследили того, кто был у него, он прошел во дворец Топкапы, – произнес один из подчиненных, его голос звучал, как эхо в пустом коридоре.
Хранитель покоев вытер окровавленную саблю, и, будто тень, скользнул из комнаты, оставляя за собой лишь запах крови и страха…
* – Бакши́ш (перс. بخشش; bakhshīsh; от bakhshīdan – давать) – чаевые, пожертвование, а также разновидность некоторых форм коррупции и взяточничества на Ближнем Востоке и в Южной Азии.
Глава 3. Сон.
У покоев правителя, где царила тишина, находилась «хасеки с родинкой», как её с издевкой называла Сафие-султан. Хандан, полная надежд, ожидала, что сын примет её, но слуга, появившийся на пороге, сдержанно сообщил, что повелитель отдыхает и просит прийти позже… Как же это расстраивало госпожу.
Она направилась к себе, когда в конце коридора появился Дервиш. Бостанджи, проходя мимо, поклонился, и вдруг застыл, как завороженный, глядя на её неземную красоту. Хандан-султан – была как божество, словно парила в воздухе. Её платье облегало стройный стан, черные кудри, как пух, касались плеч, а в её голубых глазах можно было утонуть. Над верхней губой – та самая родинка, придающая её лицу ангельский лик.