Светлана Иванова – Империя котов. Властители звёзд (страница 5)

– Пётр Петрович, – узнал Зебриков голос Леночки, – вы – это вы или уже не вы?

– Зиновьева? Ты откуда здесь?

Но доцент уже не дождался ответа. Очень гудело в голове. Ничего не хотелось. Когда Зебриков очнулся, у его кровати сидели Зиновьева и парень чуть её постарше с неожиданным для такой обстановки панковским ирокезом.

Зебриков удивился:

– А ирокез почему?

– Ничего другое уже не интересно? – пробасил парень. – Ирокез потому, что мы играем в панк-группе «Лакьютес» и сегодня выступление. У меня бас-гитара.

Зебриков вспомнил, что Лакьютес Борг – это герой фантастического сериала «Звёздный путь». Заставил себя встать с кровати.

– Мне всё интересно.

– Это хорошо, – сказала Леночка. – Сейчас мы встанем и пойдём. Мы всё расскажем, но не здесь и не сейчас.

Зебриков посмотрел под ноги и чертыхнулся:

– Пират!

Прямо возле кровати лежал его распластанный кот. Контейнер был выпотрошен, металлический прямоугольник изнутри пропал.

– Дай ему погладить, Ярослав. Он ещё слишком слаб.

Парень с ирокезом достал переноску с рыжим котом, поднёс к кровати. Животное словно само тянулось к рукам Зебрикова. Кот мурчал, довольно поворачивал голову. Зебриков прошёлся ладонью по спине кота – никаких швов не было, почесал шёрстку на шее – тоже.

– Не бойтесь, это настоящий кот, природный, – засмеялась Леночка. – Его нужно гладить.

Зебриков снова провалился в омут сна. Когда проснулся, рядом лежал рыжий кот. Спросил:

– Как его зовут?

– Марк.

Парень с ирокезом пил его кофе из его кружки со знаком гороскопа. Рак на кружке распускал во все стороны все имеющиеся клешни и выглядел очень воинственно.

– Я долго спал?

– Достаточно, чтобы прийти в себя.

– Ярик, ему можно всё рассказать, – в комнату вошла Леночка.

Бейсбольная бита лежала на кресле рядом. Зебриков вскочил и схватил её. Воинственно махнул в воздухе.

– Зачем вы убили Пирата?

Ярослав не удивился вопросу:

– Вопрос правильный. Только мы его не убивали. Убить можно живое. А то, что вы называете, с позволения сказать, Пиратом – это просто робот. Механическая игрушка. Железяка, хотя и с пушистой шкуркой. Лена мне про вас рассказывала, поэтому я всякие прелюдии опускаю. И биту положите вы, наконец!

Зебриков послушно положил биту на прежнее место. Ситуация яснее в его голове не становилась, но он вдруг вспомнил шов на шее Пирата. Опять этот шов!

– Вы знаете, кто делает этих кошек-роботов?

– Пока я скажу так: вы восстановились от инфекции, возвращается интерес к жизни, ясность ума, а подробности сами скоро увидите. Одевайтесь, перекусите что-нибудь и сидите тихо. Дверь не открывать. Когда мы приедем, мы сами откроем.

Ярослав и Леночка ушли, забрав и свою биту, и рыжего кота Марка. Кот внимательно глядел в глаза Петра Петровича и одобрительно тронул его лапкой. Зебриков вздрогнул от осмысленного взгляда кота и отогнал видение: «Причудится же!»

Конечно же, ждать он никого не собирался. Ага! «Дверь не открывать никому, мы сами откроем». Себе будете в своих домах двери открывать!

Зебриков выскочил на лестничную клетку. «Интересно, давно я не выходил на улицу? И когда у меня появился Пират? Совершенно не помню».

Дверь к Култышеву была приоткрыта. Внутри горел свет. Пока Зебриков размышлял, заходить ему или не заходить, дверь распахнулась шире и оттуда вышел одноклассник-полицейский Толик Платонов. Он попробовал спрятаться в прихожей, но плечистого, квадратного вида Толика скрыть банальной дверной тенью было сложно.

– Привет, – улыбнулся Толик Зебрикову, словно всё было буднично и встретились они на оживлённом проспекте.

– Привет. Ты чего это к Вовке?

– Умер Вовка.

– От чего?

– Одиночество, брат. Все мы одиноки, оттого и несчастны. В жизни пользы не видим, общаться не хотим. Вот ты много со своим соседом общался?

Зебриков задумался. «Култышев умер?! Но почему здесь тогда Толик, а не скорая помощь?!»

– Вот и ты один живёшь. Общаешься тоже наверняка мало. Хочешь, я тебе кошечку пристрою?

– Мурку? – Зебриков вспомнил, что Култышев именно так назвал свою кошку.

– Можно и Мурку. Это уже как ты сам назовёшь. В приюте для животных могу протекцию составить.

О том, что у Култышева была кошка Мурка, Зебриков решил бывшему однокласснику не говорить. А Толик торопил:

– Ты насчёт кошки решай. Я тебе сегодня к вечеру перезвоню. Будь дома.

«И этот твердит, чтобы был дома. А вот не дождётесь!» Зебриков оттеснил Толика плечом:

– В магазин-то мне можно сейчас сходить?

– Можно, – ответил Толик, но отодвинул плечо в сторону еле-еле, на чуть-чуть.

– Это хорошо, что можно, – Зебриков начал спускаться по лестнице, замечая, что он ускоряет шаг – Толик тоже ускорялся.

Из подъезда они вышли почти одновременно. Толик бросился в припаркованную на тротуаре иномарку, а Зебриков – вдоль по улице. На повороте он приостановился, оглянулся на иномарку Платонова, та стояла на прежнем месте.

«Параноик! Показалось! Мерещится». Зебриков завернул за угол, почти бегом перебежал квартал. Оглянулся. Машина Толика ехала в том же направлении.

Машинально дошёл до магазина. Долго ходил среди полок супермаркета, глядя в витрины на припаркованную на стоянке «Тойоту» Толика. «Шпион хренов! Штирлиц!» На всякий случай сунулся в подсобку, откуда рабочие вывозили тележки с грузом.

– Куда прёшь? – остановила хлипкого интеллигента дама в халате. – Сюда нельзя.

– Грузчики у вас где? Мне бы договориться насчёт мебели.

Дама в халате поверила:

– Вот халтурщики. Работать не хотят, а дополнительно подработку берут.

Зебриков прошмыгнул на улицу, где у грузовиков курили рабочие. Дама в халате смотрела на него, поэтому подошёл к рабочим ближе:

– Салам, мужики. Мне бригаду бы – крышу на даче перекрыть. Не подскажете, к кому обратиться?

Рабочие охотно предложили несколько координат. Зебриков записал телефоны, потом обернулся. Дамы в халате на горизонте уже не было.

– Ренат? Так?

– Так. Звони только поздно вечером, не раньше восьми. Понял?

Но Зебриков, наскоро состряпав себе алиби, уже бежал через двор на соседнюю улицу. Там поймал такси и поехал на дачу. История с крышей напомнила о даче, а ехать больше было некуда. Не на работу же!

Его дача представляла собой небольшой рубленый домик с железной крышей. Внутри из мебели стояли стол, кровать и два стула в калейдоскопе тряпок, банок и каких-то совершенно необходимых в хозяйстве вещей: рамы от картины, сетки от кровати, арифмометра, лопаты…

Зебриков лёг на кровать, не раздеваясь. Его руки подрагивали, сердце бешено колотилось. «И что дальше? Что делал Толик у Култышева?»

Неожиданно дверь распахнулась. Внутрь вошёл Ярослав, но уже без ирокеза на голове – тот, видимо, оказался всего лишь концертным муляжом. Голова Ярослава была чисто бритой и даже слегка загорелой, что означало: видела она солнце этим летом, и не раз.

– Я что, дверь не закрыл? – Пётр Петрович точно помнил, что дверь он за собой закрыл.