Светлана Ильина – Любовь опричника (страница 7)

– Боярыня, Ксения Захаровна, – прошептала она, – просыпайтесь, хозяйка вас кличет.

Ксения, проснувшись, ещё некоторое время лежала, глядя на яркое пятнышко лица Лушки, резко контрастирующее с темным деревом потолка.

Уже целых полгода Ксения была в услужении у матери Андрея. Каждый день, борясь с тоской и отчаянием, Ксения тайком выбегала на дорогу, ведущую к Новгороду, и всматривалась вдаль, надеясь увидеть отца. В её памяти всё еще живы были тёплые воспоминания о счастливом детстве, проведённом в любви и ласке, о доме, где никогда не звучали бранные слова, где не существовало тяжкого труда. Сейчас же её жизнь – череда бесконечных хлопот, унижений и постоянного страха. Мир, в котором она оказалась, был суров и жесток, разительно отличаясь от того, что она знала раньше. Отсутствие вестей от отца все сильнее и сильнее толкали ее мысли в сторону тревоги. В глубине души Ксения понимала, что что-то ужасное произошло, но отгоняла эти мысли, не желая признавать страшную истину. Она пыталась приспособиться к новой жизни, и даже находила в работе некоторое утешение. В эти моменты, погруженная в свои дела, она отвлекалась от мучительных воспоминаний об отце. и избегала грозных взглядов Матрены Ивановны и Ирины Савельевны – двух сварливых и властных женщин, которые управляли всем домом.

Работа, хоть и тяжелая, позволяла ей на время забыться, найти относительное спокойствие в круговороте повседневных обязанностей. Но смириться с этим положением дел, гордая и волевая девушка, не могла. В её уме созревал план побега, и она терпеливо ждала подходящего момента для его осуществления.

– С утра злая ходит, – уже переступив порог девичьей горницы, сетовала Лушка, – на Марфу накричала. За что? Кто ее разберёт.

Ксения подошла к маленькому столику, заставленному необходимыми принадлежностями. Лушка, взяв кувшин с водой, заботливо начала поливать руки боярыни.

– Ксения Захаровна, – не умолкала молоденькая холопка, – слышите, как воробьи чирикают. Я сегодня собираюсь в лесок сбегать, пролесок нарвать, да глянуть, не созрела ли земляника. Вишь как солнце парит, наверняка налилась краснотой ягода.

– Да, – грустно улыбаясь, ответила молодая боярыня. Она помнила, как раньше, в своём родном доме, собирала землянику с отцом, как он рассказывал ей сказки, сидя под тенью старой липы. – Лето на дворе. Возьми меня с собой. Хоть чуть- чуть свободной себя почувствую.

Она замолчала, погрузившись в свои воспоминания, её взгляд стал далёким и задумчивым. Мысли о побеге, о воссоединении с отцом, о возвращении к прежней жизни, заполнили её сознание, обещая надежду, и в то же время вызывая болезненную тоску по прошлому. В этот момент, в этом мгновении, Ксения Захаровна Самохина жила между жестокой реальностью и хрупкой надеждой на лучшее будущее.

– После обеда Ксения Захаровна, пойдём, если Матрена Ивановна отпустит, – ответила девка.

Лучи солнца, пробивающиеся сквозь оконца, освещали горницу. Частички воздуха играли в лучах. В светлице, на своём огромном дубовом стуле, похожим на трон, восседала Матрёна Ивановна. Красные щеки на круглом лице говорили о хорошем здоровье хозяйки дома. Увидев Ксению, боярыня Матрёна Ивановна небрежно махнула рукой, подзывая к себе девушку.

– Вы меня звали? – Спросила Ксения.

– Весть пришла, – сквозь зубы прошипела боярыня, – сын возвращается. На днях дома будет. Велел к свадьбе готовиться.

– Я против свадьбы, – сверкнув очами, ответила Ксения, – без благословения своего батюшки не пойду под венец.

– Дура, – крикнула Матрёна Ивановна, – тебя разве кто- то спрашивает? Где твой отец? – Разведя в стороны руки, с ухмылкой продолжала говорить хозяйка, – я его не вижу. Нет его. И в этом доме я главная! Сказала, готовься к свадьбе, значит готовься! Не смей перечить мне!

– Вы хозяйка, но и я не челядь, – огрызнулась Ксения, – без благословения отца не будет венчания. Так и знайте.

– Ничего, – успокоившись, ответила Матрена Ивановна, – приедет мой голубчик и вмиг спесь с тебя сведёт. Он умеет укрощать непокорных. Пошла вон!

Оставив позади просторную горницу, Ксения оказалась в своей скромной светлице.

«Что же делать?» – терзалась девушка.– «Уже и пост миновал, а отца все ещё нет. Может, что случилось с ним?» – маленькие соленые капельки предательски потекли по щекам.– « Не пойду за нелюбимого. Стольким молодцам отказала, а за этого под венец идти? Не бывать этому! Убегу. К отцу пойду, только он сможет защитить меня».

План побега Ксения раздумывала с того самого момента, как появилась на дворе Кожемятиных. Все ждала подходящего случая и вот, наконец, он настал. Зимой и весной пуститься в бегство, Ксения не решилась. Но теперь на дворе лето и оттягивать больше было нельзя. Либо сейчас, либо – вечная неволя с нелюбимым.

Осторожно приоткрыв дверь и выглянув, Ксения, убедившись, что в коридоре никого нет, достала узелок, спрятанный под кроватью.

«Сегодня ночью я покину этот проклятый дом,» – решила она.

Время до полуночи тянулось как никогда долго. В лес с Лушкой Ксении идти не позволили. По приказу Матрены Ивановны, девушке принесли подвенечное платье, мужскую рубашку и бисер. Она должна была расшить бисером платье и рубашку жениха. Небрежно бросив свадебные одежды на кровать, Ксения тайком пробралась на кухню и незаметно для прислуги взяла краюху хлеба.

Время до полуночи тянулось как никогда долго.

Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая небо в багряные и золотые тона. Ксения прислушивалась к каждому шороху, боясь быть обнаруженной. В животе предательски урчало от голода, напоминая о скудном ужине. Девушка знала, что путь предстоит неблизкий и легким он не будет. Но страх перед нелюбимым мужем был сильнее всех опасений.

Развязав узелок, Ксения достала грубые мужские штаны изо льна и рубаху. Облачившись в мужской костюм, девушка уверенным движением взяла со стола ножницы и, не раздумывая, отрезала косу, которая к этому времени уже спускалась ниже плеч. Девичью косу вместе с алой лентой, заплетенной в неё, Ксения, без капли сожаления, бросила в печь.

– Вот так вот, – промолвила девушка, натягивая на голову мужскую шапку и надевая рваный кафтан. – Пусть боярыню ищут, а я холопом притворяюсь. Так до родного города и дойду.

Все свои девичьи вещи, она засунула в топку печи и, взяв лучины, подожгла все, что она спрятала в топке.

Ксения на цыпочках подошла к двери, прислушиваясь. В доме царила тишина. Она медленно повернула ручку и, стараясь не скрипнуть половицами, вышла в коридор. Сердце бешено колотилось в груди, готовое выпрыгнуть. Впереди ее ждала неизвестность, но она была готова рискнуть всем, лишь бы не жить в ненависти.

Сжимая в руке небольшой узелок с едой, Ксения, оглядываясь по сторонам, вышла из терема. Пробежав через двор, Ксения добралась до ворот. Она бесшумно проскользнула к воротам, откинула засов и, не теряя ни секунды, бросилась бежать в сторону темнеющего леса.

Всю ночь Ксения пробиралась сквозь заросли можжевельника, лавировала между сосен, но не теряла лесную дорогу из виду. Она не шла по тропе, боясь столкнуться с нежданными встречными, осторожно ступая по траве, девушка шла вперед, подгоняемая страхом и надеждой.

Как только начало светать и солнечные лучи, пробиваясь через мохнатые шапки сосен, осветили все вокруг. Лес сразу наполнился трелью птиц. Устав всю ночь идти, Ксения остановилась и присела возле дерева. Облокотившись об ствол, глаза Ксении закрылись. Сон и усталость взяли вверх и девушка уснула.

Сон сморил девушку, и сколько времени она спала, Ксения не знала. Неожиданно мужская рука коснулась плеча боярыни.

– Просыпайся хлопец, – хриплым голосом произнёс, будивший девушку, старик. – Нельзя одному в лесу быть. Видать сильная беда заставила в лесную чащу идти. Пойдём, не бойся.

Незнакомец, оперившись на кривую палку, пошёл прочь от Ксении. Девушка повиновалась и робко последовала за сгорбленным стариком.

Взору Ксении представилась телега со скарбом, на которой сидела крестьянская баба с грудным ребёнком; мужик, с длинной чёрной бородой с небольшими проседями, подтягивающий подпругу; да двое ребятишек в рваной одежде – вот, что из себя составлял обоз.

– Семья моя, – подводя Ксению к телеге, ответил старик, – на Белоозеро идём. Сын с женой, да с детьми. Невыносимо жить стало, вот и решили счастье испытать. Слыхал я, что на Белоозеро много народу идёт. Свобода там. А ты, куда путь держишь?

– Куда глаза глядят, туда и иду, – ответила боярыня.

– Коли хочешь, с нами можешь пойти, – не замолкал старик, – лихое время сейчас. Одному никак нельзя по лесу ходить.

– Я не боюсь зверей, – уверенным голосом произнесла Ксения.

– Так не о зверях и речь, хлопец, – встрял в разговор мужик.

– О людях? – Уже не так уверенно спросила девушка.

– О них самых. От зверя можно увернуться, обхитрить, а вот от человека не уйдёшь. Зверь он, что? Честный пред тобой стоит. А человек, всегда что- нибудь за пазухой держит.

– Вы меня не знаете, а с собой зовёте, – не унималась Ксения, – а вдруг я лихой человек?

– Так ты ж молоденький хлопчик, – улыбаясь во весь рот, сказала баба, – да дед Никодим в людях разбирается. Плохого за версту чует.

– Хорошо, – согласилась Ксения, – пойду с вами.

– Ну вот и ладно, – подытожил дед, – Ну, а ты чего сидишь, как барыня? – сурово спросил сноху.– Когда поесть сваришь? Живот к спине прилип, а она сидит.