Светлана Ильина – Любовь опричника (страница 6)

Девушка выбежала из комнаты, оставив Ксению в одиночестве.

Как же так?! Думала Ксения. Я ж не дворовая девка, не холопка, а самая настоящая боярыня! А меня как простую холопку на первый этаж прогнали. Матушка! Ты все видишь, почему так вышло? Не хочу стать Андреевой женой! Не люб он мне. Ой, как не люб! Подскажи, дай знак, что мне делать? Смириться со своим бесчестьем и покорно принять судьбу? Или же? Ксения задумалась. Нет! Не примет она ту судьбу, что ей уготовил Андрей. Будет бороться. Только как? Ну, а как, время подскажет.

– Вот, – вбежала в комнату Лушка, держа в одной руке пирог, закрытый полотенцем, а в другой кувшин с молоком, – на кухне нашла. Кушайте, боярыня.

Ксения только сейчас поняла, что голодная. С самого дома кусочка хлеба во рту не держала.

– Спасибо, – поблагодарила Ксеня девочку и откусила кусочек пирога.

……………..

– Ты с ума сошёл, – гневалась мать на сына, – притащил в дом девку и собираешься жениться на ней. Ты ж сейчас опричник, любая за тебя пойдёт.

– Моё слово твёрдое, – наливая в бокал вино, отвечал Андрей.

– Кто она такая? – Подсев на скамью рядом с братом, поинтересовалась сестра.

– Я ж сказал. Дочь новгородского посадника боярина Самохина. Вот, забыл, – засунув руку в за пазуху, Андрей достал шкатулку, что украл у отца Ксении.

Ирина, выпучив глаза, открыла шкатулку и раскрыла рот от удивления. Там находились драгоценные вещи семьи Самохиных: перстни с огромными камнями, жемчужные ожерелья, серьги и многое другое. Увидев изящное золотое кольцо с изумрудом, Ирина протянула руку, чтоб взять его, но тут же получила шлёпок по ладони от брата.

– Это приданое Ксении, – убирая украшения обратно и закрывая шкатулку, молвил Андрей, – одна только часть. В Новгороде у её отца огромный терем с конюшней на десяток породистых коней, своя кузня, да и многое другое.

– Так это все отцово, а не её, – сказала боярыня Матрёна Ивановна.

– Её. Нет больше отца. Теперь она единственная наследница. – Андрей улыбнулся.

– Как это нет? Помер че ли? – Спросила Ирина.

– Помер, – усмехнулся Андрей.

– А почему косы нет? – Вновь спросила Ирина.

– Я отрезал, чтоб не сбежала. Кому она теперь нужна? Люди камнями закидают. Так, что теперь никуда не денется, а все её богатство нам принадлежать будет, – довольный своей работой, сказал опричник.

– А коли прознают? – Вставила своё слово мать.

– Кто? – Ухмыльнулся Андрей.

– Как кто? Всяко родственники, да друзья отца есть?

– Сейчас в Новгороде, точно никого нет. Так, что не беспокойтесь. Мертвые все. Ну, а теперь спать, – потянувшись, молвил Андрей.

– А банька?

– Устал с дороги. Да и глаза закрываются, – с этими словами, Андрей встал и покинул горницу.

– Матушка, – шепотом молвила Ирина, дождавшись, когда за братом закроется дверь, – ты видела какие драгоценности? У нас таких и в помине не было. Значит богатая эта боярыня. Что делать- то будем?

– Делать говоришь? – Мать подошла к дочери, наклонилась над ухом и ответила.– Как только Андрюша уедет, так мы эту девку со свету сживем. И будь хоть кем она, пусть даже самой царицей. Ну, а все золото, приданное ейное, у нас останется. И никто не хватится ни ее, ни драгоценностей.

– Так брат серчать станет. Обвинит нас, что не уберегли.

Мать хитро улыбнулась и чуть слышно сказала:

– Мы ему скажем, что сбежала она вместе с драгоценностями. Забрала их и скрылась. А сами, золото приберем до поры, до времени, а ее на погосте схороним.

Две заговорщицы улыбнулись друг другу, и ушли в женскую половину терема.

…….

Ксения не могла уснуть всю ночь. Хоть глаза и смыкались, но ощущение тревоги и близкой беды не давало ей расслабиться. Под самое утро усталость полностью овладела девушкой, и она сама не заметила, как погрузилась в страшный сон.

Во сне она видела отца, стоявшего под иконостасом и молодого черноволосого опричника Даниила. Он улыбался ей и протягивал руки. Но вдруг, родной терем исчез, и Ксеня очутилась в лесу, а рядом стоял Андрей и смеялся, держа в руке длинную светло-русую девичью косу. Ксения, увидев свои волосы в руках опричника, схватилась за голову, но коса была на месте. Она не могла понять, как это может быть. Андрей, увидев, что коса на месте, вновь отрезает ее, но каким- то чудесным образом волосы отрастают вновь и вновь.

– Боярыня, – сквозь странный сон, девушка услышала звонкий голос Лушки, – тебя хозяин кличет. Сказал, чтоб торопились. Во дворе ждёт. Ну, а если не выйдете, то сам сюда придёт. Так что поднимайся красавица, не гоже мужчину в постели встречать.

– Ступай, передай ему, что скоро прийду.

Андрей прощался с матерью и сестрой, когда увидел Ксению. Обрадованный ее появлением, опричник сразу покинул родственников и подошёл к девушке.

– Мне в Новгород нужно, искать будут, – опричник взял холодную ладонь девушки в свою горячую руку, – ты здесь у моей матушки побудешь. Я вернусь и свадьбу сыграем.

– Отвези меня к отцу, – надеясь смягчить сердце ненавистного ей мужчины, промолвила Ксения, – прошу. Не оставляй здесь.

– Нет, – грозно ответил Андрей и отбросил ручку девушки, – здесь меня дожидаться станешь.

Отвернувшись от Ксении, Андрей зашагал к своему воротному коню.

– Глаз с неё не спускайте, – велел опричник матери, садясь в седло.

Ворота закрылись за Андреем, и Ксения осталась одна в чужом доме.

– Что стоишь, как вкопанная, – проходя мимо Ксении, буркнула боярыня Матрёна Ивановна, – в светлицу ступай. Разговаривать с тобой буду.

Ирина Савельевна смерила презрительным взглядом невесту своего брата и последовала за матерью.

Ксении ничего не оставалось, как повиноваться боярыне Кожемятиной.

В светлой боярской горнице девушку ждала боярыня Матрёна Ивановна, стоявшая напротив иконостаса и усердно шептавшая молитву. Не обращая внимания на то, что в горницу вошла Ксения, игнорируя всем своим видом, Матрёна Ивановна продолжала молиться.

– Вы хотели побеседовать со мной? – Решилась на вопрос Ксения. Она не привыкла к такому отношению, и в душе у девушки полыхал огонь негодования.

Матрёна Ивановна, явно услышав заданный Ксенией вопрос, даже голову не повернула в ее сторону. И только, когда сама сочла нужным закончить молитву, повернулась к непрошеной гостье.

– Как смогла сына моего охмурить? – Сведя светлые, поредевшие брови к носу, спросила боярыня.

– Охмурить?

– Именно охмурить? – Подойдя к девушке вплотную, повторила свой вопрос боярыня Матрёна Ивановна.

Ирина, сидевшая на лавке возле оконца, прищурив маленькие глазки, наблюдала за Ксенией.

– Разве моему сыну подходит такая невеста? – И бесцеремонно, мать боярина Андрея, сорвала с девушки убрус, под которым Ксения спрятала остриженные волосы.

Ксения стояла пред Матреной Ивановной с непокрытой головой. Стыд обуял девушку, и она опустила взгляд.

– Что молчишь, али сказать нечего? Бесстыжая! – Бранила Ксению мать Андрея. Посмотрев на дочь, она ещё сильнее начала унижать девушку.– Вот моя ягодка, невинный ангелочек. А ты беспутная, видать не с одним уж и мужиком была, раз косу отрезали. Как отец- то с матерью на твои бесстыдства смотрели. А может они тоже бесстыдники. Ведь как в народе говорят, яблоко от яблони…

– Не смейте наговаривать. – Не сумев стерпеть унижения, вспыхнула Ксения.– Что вы знаете о моей семье? Мой отец знатный боярин, ни чета вам! Новгородский посадник! К нему сам посол Княжества Литовского на ужин приходил. Матушка, царствия ей небесного, тоже не из простых бояр была. Ее род к Гедиминовичам идёт. А вы кто? Безродные! Разбогатели лишь после того, как сын ваш в опричники пошёл. А до этого кем вы были?

Матрёна Ивановна, не ожидавшая такого напора и ответа со стороны Ксении, разинула рот. На толстых щеках проступили красные пятна. Нижняя губа и без того оттопыренная, задрожала и поддалась вперёд.

– А косу мою у вашего сына ищите! Это он постарался. Надеялся, что только таким образом меня подле себя удержит. Ненавижу его!

– Что? Что? – Молчавшая до этого времени Ирина, соскочила со скамьи и подбежала к матери, помогая ей присесть.– Да как ты смеешь так разговаривать? Где уважение?

– Уважение? – Пылая огнём негодования, не умолкала Ксения.– К кому, к вам? Нет у меня к вам никакого уважения. И знайте, ваш сын хладнокровный убийца. Трус и убийца! Он своему другу в спину кинжал воткнул. Разве так поступают смелые?

– Уйди, зараза, – откинувшись на стуле, – заорала Матрёна Ивановна. – Сгною! Света белого не возлюбишь!

– Я уйду, – уже возле дверей молвила Ксения, – но мои слова останутся, и будут преследовать вас. Ваш разлюбезный сын трус и убийца!

Глава 3

Начало лета.

Рассвет прокрался в девичью горницу сквозь щели в потемневших от времени досках потолка. Лушка, веснушчатая дворовая холопка, едва приоткрыв скрипучую дверь, просунула в комнату своё лицо, озаренное утренним солнцем.