Светлана Ильина – Любовь опричника (страница 5)

– Вот теперь, – засовывая за пояс косу, как трофей, говорил Андрей, и в его взгляде плясало злорадство, – ты никому не нужна. Только, моя, слышишь, – в глазах опричника заблестели искорки превосходства, – иди сюда.

Андрей протянул руку, призывая Ксению повиноваться.

– Нет, – отрицательно покачала головой девушка.

– Дай руку, – сквозь зубы ответил Андрей, – повинуйся!

– Никогда, – твёрдо молвила Ксения.

– Я хотел по-хорошему, но видимо, не судьба, поэтому будет, так как я хочу.

Андрей сам взял за руку Ксению и рванул к себе. Ксения отчаянно пыталась вырваться, но сильные руки опричника держали ее крепко. Слезы обиды и страха душили ее, но она не собиралась сдаваться без боя. В голове мелькали обрывки воспоминаний о счастливой жизни, о мечтах, которым теперь не суждено сбыться.

– Мы едем ко мне в вотчину и там сыграем свадьбу.

– Не бывать этому, – пытаясь вырваться из объятия опричника, ответила молодая боярыня, – не буду твоей женой.

– Знаю, что десяткам женихов отказала, но от меня тебе некуда бежать. – Андрей лишь усмехнулся в ответ. Его взгляд был полон цинизма и жестокости. Он наслаждался властью, которую имел над этой хрупкой девушкой. – Дай руку, в свою вотчину отвезу, хозяйкой сделаю. А коли противиться станешь, то белого цвета не возлюбишь. Уж я то сумею с тебя спесь снять, не таких раскалывал.

Андрей остановился и взглядом показал на на убрус.

– Конечно, умеешь, – надевая на голову убрус, что висел на плечах, тем самым скрывая волосы, сказала Ксения, – ты ж опричник. А они кто? Нелюди, звери! Недаром у вас свисает с коней голова собаки.

– Не когда мне лясы точить, – психанул Андрей, – и силой посадил девушку на коня, а сам, запрыгнув в седло позади Ксении, ухватился за поводья.

Ксения сидела смирно и вглядывалась вдаль, словно ждала защиты хоть от кого- нибудь. Но лишь заснеженные деревья молчаливо провожали девушку в неизвестное будущее.

К закату дня всадник, сопровождаемый пленником, достиг высокого деревянного ограждения. Массивные ворота, запертые на грубый засов, скрывали от глаз терем боярина Кожемякина.

Отец Андрея, боярин Савелий Кузьмич Кожемякин, уже как семь лет покоился в сырой земле.

Мать Андрея, боярыня Матрёна Ивановна, женщина статная и суровая, после кончины супруга, имея на попечении двоих детей – сына Андрея и дочь Ирину, взяла управление вотчиной в свои руки. Дворовые люди, как женщины, так и мужчины, трепетали перед боярыней, стараясь не попадаться ей на глаза. Любимым занятием Матрёны Ивановны было наказывать челядь за малейшую провинность. Она не стеснялась лично высечь девку за разбитую чашку или мужика, принесшего недостаточную дань.

Сестра Андрея Ирина, младше брата на три годочка. Светловолосая, худенькая, с такими же маленькими глазками как у брата, мало чем отличалась от матери. Нравом девушка была строга и жестока. Зависть и злоба к молодым девушкам терзали Ирину из-за непривлекательной внешности. Вот уж двадцать лет исполнилось, а Ирина все в девках ходила. Некрасива, да и ещё приданного нет. Андрей, как только миновало девятнадцать лет, так сразу и изъявил желание в слуги государя податься. Опричник хорошо живёт, все для него открыто. Так с того времени и зажили достатке Кожемятины, однако, все равно никто не сватался к Ирине. Вот и ходила боярыня чернее тучи, злее собаки.

Андрей спешился и кулаком ударил по воротам, за которыми почти сразу послышался хриплый мужской голос:

– Кого черт принёс?

– Отворяй Ермошка, твой боярин с боярыней приехал, – гордо заявил Андрей.

– Господи, – раздалось по ту сторону забора, – не как Андрей Савельевич приехали! Вот Матрена Ивановна рада будет, – с этими словами ворота отворились и пред Ксенией и боярином предстал сгорбленным старик с седой бородой.

– Возьми коня, – подавая поводья, распорядился Андрей, а затем обратился к Ксении, – приехали, давай помогу спуститься.

– Сама, – отказалась от помощи Ксеня.

В эту минуту на высоком крыльце показалась фигура женщины, всплеснувшая руками и запричитавшая во весь голос:

– Касатик мой вернулся! Андрюшенька!

Рядом с матерью, Ксеня заметила девушку, которая как коршун разглядывала незнакомку.

– Принимай сына, матушка, – кланяясь в пояс, сказал Андрей, – не один приехал, с будущей женой.

Матрёна Ивановна искоса взглянула на Ксению.

– Проходи в дом, сокол мой ясный, сейчас прикажу баньку натопить, – не обращая внимания на Ксению, тараторила боярыня.

Андрей велел Ксении зайти в дом. В горнице было чисто, но совсем не так нарядно, как у боярина Самохина.

Скинув с себя шубку и шапку, отороченную голубой норкой, Ксения не сняла убрус.

– Знала бы, что приедешь, то всего б наготовила, а так…, – Матрёна Ивановна провела полной ладонью по волосам сына, – ну, как говорится, чем богаты, тем и рады.

Холопки принесли печёный пирог с потрохами, жареную на вертеле курицу, да различные соленья.

– Вот матушка, – Андрей подошёл к Ксении и взял за руку, – моя невеста. К тебе в дом на сохранность привёл. Прими её так же, как и меня.

Матрёна Ивановна смерила взглядом девушку и строго спросила:

– Откуда? Чьих будешь?

– Боярыня Ксения Захаровна Самохина, дочь боярина Захара Васильевича, новгородского посадника, – Ксения вырвала свою руку, Андрей, не ожидавший такой смелости, стоял как каменный, – и я не невеста вашего сына. Я свободная новгородская боярыня. Ваш сын обманом привёз меня к вам, и я надеюсь, что вы образумите его.

Ксения надеялась на благоразумие и честность боярыни Кожемятины.

– Ты кого в мой дом приволок, – после слов Ксении, разбушевалась хозяйка, – на кой леший мне сдалась твоя невеста? Не уж то решил на такой строптивой жениться? Погляди вокруг! За тебя любая пойдёт!

– Мне не нужна любая, – разгневался Андрей, – только она и никто.

– А отец ейный согласен? – Вдруг подала голос Ирина, стоявшая в стороне и наблюдавшая за происходящим.

– Согласен, – коротко ответил опричник.

– Не ври, – не стесняясь ни матери, ни сестры Андрея, запротестовала Ксения, – не давал согласия мой отец!

– Так ты выкрал, – испугалась мать, – а как отец её все разузнает, да к нам придёт?!

– Не узнает, – спокойно ответил Андрей, – да и ей не куда деваться, как за меня идти, Андрей достал из-за пояса девичью косу и бросил на стол.

– Ой, – зажала себе рот ладонью Ирина.

Боярыня Кожемятина подошла к Ксении и одним движением сдернула с головы убрус. Не убранные короткие волосы распустились, словно нити шелка по голове.

– Опозорена, – с явным пренебрежением, промолвила боярыня Матрёна Ивановна, – паскудница.

Ксения стояла и молчала. Горький комок подкатился к горлу и сжал его. Ни единого звука не издала девушка. Она знала, что мать Андрея права. Она обесчещена и опозорена.

– Видеть эту паскудницу не желаю, – топнув ногой, сказала боярыня, – не то, что за одним столом сидеть.

– Успокойся, матушка, – ответил Андрей, поднимая с пола убрус и подавая Ксении, – это моих рук дело. Она невинна как дитя. Поэтому, прошу, не гневайся.

– Ступай вниз, к челяди. Там пусть живёт, пока свадьбу не сыграете, – не взглянув на девушку, отвечала боярыня.

– Я не дворовая девка, – ответила Ксения.– Мой отец новгородский посадник. А ваш разлюбезный сын обманом привез. Слово отцу моему дал, что не обидит, а сам… – Ксения гордо вздернула голову.

– Да как ты смеешь так разговаривать с нами, девка? – закричала Ирина, подступая к Ксении. – Ты хоть понимаешь, где находишься? Здесь тебе не Новгород вечевой!

– Дочь, не горячись, – остановила её Матрёна Ивановна, продолжая сверлить Ксению взглядом. – Значит, говоришь, обманом привёз? А зачем тогда поехала? Сидела бы у себя в Новгороде, если такая гордая.

Ксения сжала кулаки. Она действительно сама села в седло

– Хорошо. Пусть внизу поживет. Я завтра уеду, но постараюсь скоро вернуться. Как приеду, так и свадьбу сыграю. – Сказал Андрей.

– Лушка, – крикнула боярыня, – отведи её вниз, в комнату для челяди, пускай там живёт. И смотри мне, – кулаком пригрозила Ксении, – на глаза мне не сметь показываться.

Ксения, понимая, что никто не заступится, покорно пошла за холопкой, которая привела ее в темную маленькую комнатку на первом этаже терема.

– Вот здесь покуда жить станешь, – с любопытством разглядывая Ксению, промолвила Лушка, – а ты и вправду боярыня, – набравши воздуха для храбрости, поинтересовалась девка.

– Да, но думаю, что сейчас это совсем не важно, – чуть слышно ответила Ксеня.

– Ты садись на лежанку, – заботливо пролепетала Лушка, – а я тебе сейчас что- нибудь перекусить принесу. Поди, голодная?

– Спасибо, – ответила Ксения, – Лушка, тебя ж так зовут?

– Лукерья, – отвечала молодая веснушчатая девчонка шестнадцати лет, – но все кличат меня Лушка.