Светлана Ильина – Любовь опричника (страница 4)

– Ворота балками укрепляй, – дал приказ боярин Самохин.

Ксения стояла как вкопанная. В груди сердце отчаянно стучало и ей казалось, что этот стук слышат все.

– Дочь спаси, – басом ответил боярин, – поклянись, что волосок с ее головушки не упадёт.

– Батюшка, – понимая, что отец остаётся в доме, чтоб задержать убийц и дать время ей уйти, Ксения, вырвавшись, подбежала к отцу. – Я не уйду без тебя.

– Уводи ее, – грозно закричал боярин Самохин.

– Клянусь, что не дам в обиду Ксению Захаровну, – промолвил Андрей.

– Уходи с ним сейчас же, – приказал боярин, – услышав крик дворовых, доносившихся с улицы.

Андрей крепко схватил за руку Ксению.

– Сюда, – крикнул боярин, и отодвинул незаметную дверь в стене. – Это тайная лестница, она выведет на задний двор.

Ксения последний раз взглянула на отца, который, как ей показалось, за эти несколько минут страшно постарел.

Спустившись по лестнице, Андрей остановился и строго сказал перепуганной девушке.

– Стой, я сейчас приду, – с этими словами, Андрей, перепрыгивая через две ступеньки, ворвался в горницу.

– Что случилось? – Испугался отец Ксении.

– Забыл вот это, – Андрей указал пальцем на шкатулку.

– Бери и уходи.

Андрей схватил со стола шкатулку, засунул за пазуху и, повернувшись к Самохину, злобно оскалился.

Кинжал, которым он нанёс удар Даниилу, был все ещё в руках опричника. Сделав шаг, Андрей вонзил орудие в грудь боярина Захара Васильевича. Удар пришёлся прямо в сердце и боярин, не успев ничего вымолвить, замертво рухнул на пол. Быстрым движением, Андрей вложил кинжал в руку боярина и, бросив взгляд на лежащего навзничь Даниила, с ухмылкой произнёс:

– Чья взяла? Ты сдох, а Ксеня моей будет.

Андрей молниеносно скрылся, а в горнице осталось лежать тело боярина Самохина и тяжело раненный Даниил.

Кровь, темная и густая, быстро расползалась по парчовому ковру, окрашивая его замысловатые узоры в багровый цвет. Даниил хрипел, пытаясь вдохнуть, но воздух, казалось, не желал проникать в грудь. Он видел размытые силуэты склонившихся над ним слуг, слышал их испуганные шепоты, но ничего не мог разобрать. Сознание ускользало, унося с собой последние нити жизни.

Андрей, скрываясь в лабиринтах переходов, лихорадочно соображал. Он понимал, что совершил безумство, перейдя черту, за которой не было возврата. Мысль о Ксении, о ее нежной красоте и чистом сердце, придавала ему сил. Он должен был выбраться, должен был добиться ее. Иначе, все это было напрасно.

Он пробирался через потайные ходы, известные лишь немногим посвященным, надеясь затеряться в суете и неразберихе, охватившей терем. Каждый шорох, каждая тень казались ему подозрительными. Страх, холодный и липкий, сковывал его движения. Но он не сдавался. Он знал, что его ждет Ксения.

Глава 2

Ксения едва успевала за Андреем, когда он, не церемонясь, потащил ее по крутой, пыльной лестнице. Деревянная дверь поддалась с трудом, и в лицо ударил ослепительный свет. Зажмурившись, Андрей оглядел задний двор, где их ждали.

В санях, запряженных парой лошадей, сидел дворовый холоп в простой одежде. Завидев Ксению, он поклонился.

– Ксения Захаровна, – увидев молодую боярыню, мужик спрыгнул с саней, и полушёпотом проговорил, – поспешайте, ехать нужно, – после этих слов, мужик замолчал и стоял, как будто врос в землю. Его взгляд от боярыни перешёл на худого мужчину, держащего девушку за руку, одетого во все чёрное. Шапка, натянутая на глаза, скрывала пол-лица опричника.

– Чего застыл? – рявкнул Андрей. – Боярыня со мной поедет, так отец велел.

– Ксения Захаровна? Так ли это? – Спросил у девушки мужик.

– Да, – испуганная всем происходящим, как в бреду промолвила Ксеня.

– Будь здесь, я сейчас, только коня приведу, – сказал Андрей и скрылся за углом боярских построек.

– А батюшка, что с вами не поехал? Страшное творится. Супостаты всех бьют, по дворам скачут, – шептал мужик.

Холоп не успел договорить, как на чёрном, подстать всаднику жеребце, выскочил Андрей.

– Торопись Ксения Захаровна, беда рядом, – серьезным голосом промолвил опричник.

Ксения протянула руки, и Андрей, наклонившись, подхватил ее и посадил перед собой на коня.

– Прощевайте, Ксения Захаровна, – крестил спину девушки, мужик.

Выехав на улицу, Андрей с незаметной улыбкой на устах, сказал:

– Прижмись ко мне, красавица, – и накрыл своей чёрной накидкой девушку, скрывая от посторонних глаз.

Миновав город, всадник со своей добычей выехал на дорогу, ведущую в лес.

– А почему мы свернули с тракта? – Спросила с тревогой девушка. – Куда ты меня везёшь? Нам в другую сторону надо.

– Тише, тише, – сходя с ума от желания поцеловать Ксению, словно в бреду молвил Андрей, – они тебя искать будут, а я спрячу так, что ни одна собака не найдёт. Доверься мне, я ж отцу твоему слово боярское дал.

Морозный воздух, пронизывающий до костей, висел над заснеженным лесом. Снег, хрустя под копытами коня, покрывал землю толстым пушистым ковром.

Ксении ничего не оставалось, как вверить свою судьбу незнакомому мужчине. Вчера, когда он вошёл в ее дом в качестве гостя, девушка даже не обратила на него внимания. Он показался серой мышкой рядом с Даниилом. И вот теперь, она сидит рядом, а он бережно ее обнимает. Ксения смотрела на ветки елей, а сама думала об отце. Как он там? Миновала ли участь быть убитым? Они не должны с ним ничего сделать, ведь он хороший человек!

И в этот самый миг, когда мысленно девушка была рядом с отцом, Андрей остановил коня. Андрей, молодой опричник, спешился, помогая сойти с лошади Ксении, милое личико, которое сейчас было раскраснено от холода и волнения. Её глаза отражали тревогу и скрытую печаль. Они стояли на узкой, едва заметной тропинке, словно затерянные в бескрайнем заснеженном царстве.

– Устала? – Заботливо поинтересовался молодой человек. Его взгляд, на первый взгляд казался мягким, но скрытая в нём напряжённость была ощутима, как давящее холодное дыхание леса.

– Да, – робко промолвила Ксения. Ксения кивнула, её губы едва шевельнулись.

– Давай щечки погрею, – Андрей, приблизившись, потянулся к её лицу, намереваясь согреть её холодные, румяные щеки своими ладонями. В его глазах мелькнуло что-то, что Ксения не смогла распознать – нежность или хитрость? Её внутреннее чувство тревоги усилилось. – Краснющие какие. Того гляди и отморозишь.

– Я сама, – увернувшись от Андрея, ответила Ксения и поднесла к ярко алым щечкам свои ладони. Её пальцы были холодными, как лёд но она упорно старалась спрятать свои испуганные чувства за маской невозмутимости.

– Брезгуешь? – Голос Андрея изменился, стал резким, пронзительным, словно ледяной клинок, пронзивший беззащитную тишину леса. Его слова были пропитаны горькой желчью ревности и злобы. – Если б на моем месте был Даниил, то с радость дала прикоснуться к себе. Так ведь?

Ксения испугалась. Его взгляд стал тяжёлым, мрачным, полным зловещей угрозы. Это был взгляд человека, готового на всё. Она не понимала, что происходит.

– Ты о чем? – прошептала она, её голос сдавил холод и ужас.

– Поэтому я и убил его. – Андрей произнёс эти слова спокойно, словно говорил о какой-то мелочи, о незначительном случае. – Знал, что о тебе думает, свататься хотел. Сегодня, не щадя живота своего, к вам примчался, тебя спасать от нас… от меня.

Ксения замерла, словно статуя, облитая ледяной водой. Слова Андрея ударили её с силой бури, сбивая с ног. Она не могла поверить, что это происходит на самом деле. Убийство… Даниил… Её сердце обдало ледяным ужасом.

– Я ничего не понимаю… – прошептала она, её голос задрожал

– Так уж ли не понимаешь, Ксения Захаровна? Видел я вчера, как вы друг на друга смотрели. По сердцу пришёлся ж Даниил. Я прав? – Андрей приблизился к ней, его дыхание ощущалось на её лице.

– Андрей Савельевич, прошу вас, отвезите меня в монастырь к тетке, – слезно умоляла Ксеня, – вы ж отцу слово дали.

– Как дал, так и взял, – ответил Андрей, его лицо было бледным и невыразительным, но в его глазах бушевала буря неконтролируемых эмоций. Он вытащил из-за пояса саблю, холодный металл блеснул в мерцающем свете снега.

– Убить меня решили, – увидев саблю в руках Андрея, Ксения гордо выпрямилась. Слезы исчезли, сменившись невиданной до сих пор смелостью. В её глазах загорелся неукротимый огонь сопротивления, – так убивайте. Что медлите? Думаете, я боюсь, – словно бес вселился в девушку, с неожиданной для опричника смелостью, сказала Ксения, – я не боюсь вас. Вы мне сразу, как только я увидела вас, показались отвратительными и жалкими. Да, вы правы, мне по сердцу пришёлся Даниил. Вы не ровня ему. Слышите, не ровня?! И жизни лишили Даниила лишь за то, что я могла с ним быть.

– Ксения Захаровна, вы умница. Правильно о вас говорят, что вы не только красавица, но очень благоразумная и умная девица.

Андрей подошёл вплотную к пятившейся назад девушке. Андрей надвигался, его тень нависла над ней, словно предвестник беды. В одно мгновение он оказался рядом, его рука грубо схватила её толстую, тяжёлую косу. Вспышка боли, хруст, и вот уже пряди, бывшие её гордостью, её девичьей честью, лежат в его руке. Мир померк, а когда зрение вернулось, Ксения увидела обрубки волос, небрежно рассыпавшиеся по плечам. Она застыла, не в силах произнести ни слова. Коса – это не просто красота, это символ чистоты, невинности. Теперь, обрубленная, она кричала о позоре, о сломленной судьбе. В глазах стоял немой вопрос: как жить дальше, когда отнято самое дорогое?