Светлана Хорошилова – Дом, которого нет (страница 17)

Стас провожал её до самой спальни, сам переносил поклажу, сначала пристраивал её на кровать, без помощи жены – она, видя, что муж достаточно окреп, не стала ничего вырывать из его рук.

– Повернись спиной, я взвалю тебе со спины, дам команду, а ты быстро жми кнопку!

Магическая луна, молчаливая и седая, утратила правый бочок – теперь это был не тот громадный пятнистый шар в окружении невидимого, затянутого клочьями серой дымки неба, и светила она высоко, на широком просторе, а не трусливо выглядывала из-за крыш построек для скота. Мороз усилился, щипал, но ледяной ветер, раньше сифонящий сквозь рыхлую ткань платка, отсутствовал. В единственном, том самом, окне мягко горел живой свет: керосин сегодня не экономили. Лидия сделала три привычных удара по стеклу.

Конец 5 части

Занавеска резко шелохнулась, Еня открыла дверь, снося на своём пути всё, – Лидия слышала, как в сенях опрокинулись вечно выстроенные на проходе пустые вёдра. Женщины втащили сумки в избу, вёдра снова напомнили о себе.

Алевтина сидела с разинутым ртом, едва заметно у неё подрагивала нижняя челюсть, взгляд казался взволнованным, первое, что она произнесла, было:

– Что-то, деточка, ты давеча так скоро убёгла? Осерчала на что поди? Давненько не захаживала…

Лидия в этот момент снимала верхнюю одежду, остановилась, послушала, продолжила раздеваться как ни в чём не бывало.

– Это к ней претензии… – Кивнула она в сторону ползущего по половику младенца. – Нагрянула в гости без предупреждения…

– Ты про кого? – не поняла Алевтина.

– Мать моя, Анна Викторовна, видите ли устала сидеть у себя в квартире, приехала к нам жарить курей и веселиться.

– Как это – устала сидеть? – прабабка теперь вовсю раскрыла сощуренные глаза, проследила, как внучка складывает на скамью верхнюю одежду, заговорила: – У неё делов что ли нету?

– Не-ету… – Проходя мимо прабабки с ехидством и нарочно пискляво произнесла Лидия. – Какие у неё дела… Стиральная машинка бельё постирает, посудомойка посуду помоет, мультиварка с пароваркой еду приготовят ко времени, робот-пылесос пыль соберёт. Какие у неё дела?

Женщины сороковых не сводили с неё глаз, остолбеневшие, даже в разы по сравнению с первым визитом. Лидия описала поистине сказочную жизнь, в которую верилось с трудом, сродни сказке о Емеле, развалившемся на печи или о скатерти-самобранке, имея которую, можно забыть об изнурительной работе, связанной с добычей пропитания.

– Это что ж… – заговорила Евгения, – в вашем времени и делать ничё не надо?

– Вы наконец приняли версию, что я-таки из другого времени? – наигранно удивилась Лидия, демонстративно всплеснув руками. – А я чуть было сама не поверила, что меня Бог к вам послал!

– Приняли, приняли! – закивали женщины. – Всё приняли, не гневися.

Внучка была не в духе, накопившиеся обиды встали комом, пульсировали, моментами вылетали, при этом она театрально психовала и размахивала руками, ходила взад-вперёд по избе, но ей явно хотелось кому-то пожаловаться, поговорить по душам. Все дни её вынужденного отсутствия жительницы старого дома промаялись, топтались у окна, чаще, чем нужно, переживали, а теперь соглашались со всем, лишь бы ей угодить.

– Кум задание выполнил? – приступила она к наболевшему.

– Исполнил. Всё, как обещал, – кивали женщины. – Всё сделал, как надо. Люди шепчутся о втором пришествии.

– Вот это излишне… Передайте, пусть больше помалкивают. – Она остановилась возле своего, на этот раз клетчатого, баула. – Переложите, как в прошлый раз, там пшено, масло, печенье… пусть раздаст.

– Раздаст, всё раздаст, – успокоила Алевтина. – Не переживай, мы похлопочем.

– Как бы на фронт ещё передать… – задумалась Лидия. – Я могла бы набрать на оптовке… Там в больших мешках…

Женщины следили за каждым её движением все во внимании, Евгения не реагировала на детей, воющих на кровати, когда волнения улеглись вспомнила о них, подошла.

– Мать не болеет? – поинтересовалась Алевтина, будто спрашивала о здоровье родственницы из соседнего села, с которой они давненько не виделись. В это время она шелестела сушёной травой иван-чая, раскладывала по эмалированным кружкам, заливала кипятком.

– Зубы вставляет, – не преминула доложить правнучка.

– А-а-а, зубы, куда ж без них… Еньк! Садись, чаю попьем!

Дети затихли – после кормления их сморил сон, взрослые, все трое, расположились за столом, Алевтина разложила принесённые внучкой сушки, казалось, что у них сегодня праздник – приезд важной персоны.

– А мужик твой как поживает?

Женщина-пришелец перестала быть посторонней, с её помощью бабки могли справляться о родне, которую поголовному большинству не удаётся лицезреть в связи с коротким существованием – кому-то не удаётся застать внуков, не то что правнуков.

– Замечательно. У него всегда всё в ажуре. Приветы вам передаёт. – Лидия пригубила чай, подула, поставила на подоконник ближе к морозному стеклу охлаждаться.

– Видать, хороший у тебя мужик, – вставила покрасневшая Евгения.

Внучка задумалась, повернула кружку, чтобы охлаждалась с другой стороны, огляделась по сторонам, вздохнув сказала:

– Бап, можешь для меня одно дело сделать – от беды уберечь?

– А как же! – Евгения почувствовала свою важность. – Говори – что за дело.

Лидия не знала с чего начать и начинать ли… Конечно, она рискнёт, но никогда не узнает сработало ли её предостережение, изменила ли она свою жизнь к лучшему… А может узнает, если к ней когда-нибудь постучится женщина с баулом за плечом и скажет: «Здравствуй, бап! Я твоя внучка!»

– Когда мне будет двадцать два, в моей жизни появится некто Игорь Рожнов. – Лидия сделала паузу, изучая поверхность стола, раскраснелась, копаясь в воспоминаниях, дыхание её участилось, стало громче. – Гоните его, куда подальше, и близко ко мне не подпускайте, не дайте за него выйти замуж, уберегите от него, за ради Христа! Я вас очень прошу.

Женщины напряглись, они ждали от неё объяснений и объясняться придётся, иначе баба Еня может не выполнить как надо её просьбу, не поймёт истинной причины, поведётся, как она сама, на это соблазнительное, завидное, как может показаться с первого взгляда, но на самом деле роковое знакомство.

– Я со своим Стасом встречалась ещё с юности – ухаживал, хорошо ухаживал, предложение сделал заблаговременно, но со свадьбой не торопился. Он то институт заканчивал, то на работу устраивался, то увольнялся, говорил, что сначала хочет на ноги стать, чтобы было куда жену приводить… А тут мне на голову свалился этот Игорёк из города Ростов-на-дону со всем своим размахом – цветами заваливал, подарками, богатый, отдельная приличная квартира, дорогая машина…

Господи, зачем я им это рассказываю, думала она, то, о чём давно забыли, зачем взбаламучиваю чистейшую воду, поднимая ил со дна, ведь всё давно затянулось и успокоилось, эта до боли унизительная история быльём поросла, всё забыто и пройдено… Пройдено для меня, а девочке Лиде, которая родится у той, что сейчас посапывает в люльке, только предстоит пережить эти унижения.

Лидия поведала, как завидный жених Игорь быстро сделал ей предложение, вскружил голову, и она отказалась от Стаса, оставив его подавленным, несчастным, самым несчастным в мире. Бедный Стас, разве он это заслужил…

Родня Рожновых тогда о ней высказывалась: «из грязи в князи», но столь высокое состояние отец сколотил на крупных взятках – должность ему позволяла. Свадьбу сыграли в Ростове: роскошную, красивую, невеста туда и переехала, лишив Стаса последней возможности хотя бы видеться с ней мельком. Брошенный парень тогда извёлся, звонил беспрестанно, только слышал в ответ одно и то же: не звони мне больше, я теперь замужем, забудь…

Но бывший звонить не перестал, разве что не так часто и сбавил обороты – не наседал и ни на чём не настаивал, интересовался делами, говорил, что хочет услышать её голос, да узнать – всё ли у неё нормально и счастлива ли она в браке. В этот момент рассказа у Лидии выступили слёзы, она заигралась в бублик – нашла занятие рукам, чтобы скрыть волнение.

Счастлива ли она в браке… Уже месяцев через пять она заподозрила, что муж пропадает вовсе не на работе, а на посиделках с друзьями, позднее поняла, что посиделки эти проходят в частных банях, ещё позднее, что с женщинами, ну а потом открылось, что у Игорька есть пассия – с самого начала была. Перед друзьями он всегда зазнавался – и денег полно, и квартира хорошая, и жена молодая хлопочет, с ужином на столе его дожидается, разнообразные торты выпекает. Посмеивался, цинично акцентировал на том, что сейчас он с одной закончит и поедет к другой – проверить хорошо ли убрано да приготовлено. «Надо брать от жизни всё!» – было его излюбленной фразой.

Узнав про любовницу, с которой Игорёк регулярно таскался по баням, Лидия устроила разбирательство, а он за это её жестоко избил, сказал: знай своё место! После чего созвонился прямо в её присутствии с той бабой, пригласил куда-то, оделся и ушёл, пригрозив при этом, что будет только хуже, если она кому пожалуется. Лидия, вытирая кровь с лица, рыдала в одиночестве, корила себя, обвиняя в глупости и наивности, осознавала, что семь месяцев жила с хамелеоном, на время замаскировавшимся под обстановку, упивающимся собственной наглостью и высокомерием. Рожнов полагал, что ради достойного, как он считал, существования жена стерпит всё. Но тут позвонил Стас, услышал голос – невнятный, захлёбывающийся, кричащий навзрыд, забеспокоился, спросил: что случилось? Лидия рассказала, как есть, что ей плохо, что мир перевернулся. Обеспокоенный Стас сказал: собери с собой самое необходимое и быстро на вокзал, а он её встретит. Так она и сделала: бежала от князей, от красивой жизни, бежала с одной сумкой, оставив там всё, в том числе подаренное на свадьбу…