Светлана Хорошилова – Дом, которого нет (страница 16)

Она прилегла на кровать с планшетом и стала копаться на сайтах нумизматики, просмотрела образцы рублей, давно вышедших из хода, освежила в памяти: что это были за монеты, с какой символикой, поинтересовалась объявлениями. Ну принесу я ей рубль восьмидесятого года выпуска, думала она, изучая в темноте отблески света, растянувшиеся по глянцевому потолку, и что бабка будет с ним делать, как ей объяснить почему она должна его принять… А что, если согласно деноминации пересчитать ценность рубля на момент сороковых и выкупить нужную сумму у коллекционеров – тогда бабки смогут воспользоваться деньгами уже в ближайшие годы.

Этот рубль тянул камнем ко дну, тяжёлый, увесистый, в то же время легко всплывающий на поверхность поплавком, но всплывающий только в памяти, стоило ей начать ворошить своё прошлое.

Утром все собрались за столом; мать медленно пережёвывала овсяную кашу искусственной челюстью. Лидия тихо захихикала – никто не понял над чем, ей вспомнилась вставная челюсть бабы Ени, иногда та забавлялась от скуки: выдвигала её изо рта и снова прятала во рту, при этом раздавался звук барахтающейся в зубах карамели. Когда бабка игралась ей дома – полбеды, но однажды она заскучала за столом на свадьбе у внука в присутствии семидесяти гостей. Лидия с Лилией сидели как раз напротив. Услышав знакомый звук, Лидия с вилкой в руках медленно подняла глаза, двоюродная сестра сидела такая же парализованная и следила за громыхающей в бабкином рту челюстью, которая выпрыгивала, напоминая оживший череп и снова скрывалась во рту. У обоих пропал аппетит, и только потом сёстры вспоминая это недоразумение покатывались со смеху. В каждом торжественном событии всегда найдётся фрагмент хоррора, превращающийся в такой обстановке в фарс. Почему-то в центре этого хоррора постоянно оказывалась Евгения.

– Ты случайно не помнишь Степана Макарыча? – внезапно спросила Лидия у матери.

Анна Викторовна уставилась с удивлением, Стас натянулся, как струна.

– Жил такой дед в деревне, кум, – пояснила Лидия, – ну ты тогда ещё маленькая была.

– А-а-а-а… – сообразила мать. – Помню… ходил к нам такой дедок… Да, его Степан Макарыч звали… А ты о нём откуда знаешь, он же помер задолго до твоего рождения?

– Я в соцсетях переписываюсь с разными людьми, – приврала Лидия, отчего муж расслабился. – Иногда слово за слово и выясняется, что земляки. Кажется, я с его потомками пересеклась, они мне пишут, что родом с нашей деревни – деда у них так звали.

– Они и нам родня, – оживилась мать, с этого момента её было не остановить: – по отцовой линии, они родственники Зайцевым, через дом по левой стороне, а Зайцева Марь Кузминишна – тётя Егоровым, а Егоровы женились за огородами туда по диагонали на кумовьях… А эта… она сестра тем… этим… – Лидия ничего не поняла, Стас не удержался:

– Сейчас дело дойдёт и мне роднёй окажется.

– А ты каким боком? – перевела на него недовольный взор Анна Викторовна, юмор зятя вновь не прокатил в качестве остроумной реплики – тёща приняла его за признак надвигающегося маразма.

– Ну и когда он умер? – спросила дочь. Анна Викторовна забыла о Стасе и напрягла память.

– Я училась в шестом, а может в седьмом… – пыталась вспомнить она. – Зимой хоронили, мы с твоей бабкой по глубокому снегу – мне вот так по шею, к ним на поминки ходили через огород. Хороший был мужичок, добрый, игрушки нам мастерил, сладостями баловал.

– А ещё про него что можешь рассказать?

– Ну что ещё… добрый, а… это я уже сказала.

– Ты у нас сколько пробыть собираешься?

Анна Викторовна растерялась, услышав неожиданный вопрос от дочери, оборвавший воспоминания, увязла в поисках причины, по которой он был задан.

– У нас что, места мало? – одёрнул жену Стас, после чего обратился к тёще: – Живи столько, сколько потребуется. Здесь и погулять можно, а в городе австровирус словишь.

Лидия вскипела, встала и скрылась за дверным косяком так, что её мог видеть только муж, при этом она изобразила для него недовольное лицо.

– Я крылья замариную, – продолжал Стас перечислять плюсы гостеприимства этого дома, – на углях пожарим… – Тут он заметил демонстративно набычившееся лицо жены и притих.

Анна Викторовна дала согласие, сказала, раз её так настойчиво уговаривают, то пока поживёт здесь, Лидия завалилась на заправленную постель и уставилась в одну точку. Кураев понял, что перестарался, поэтому последующие часы кружился возле тёщи, доверив ей маринование крыльев, а с женой наедине не оставался, догадываясь, как это может на нём пагубно отразиться. Лидия засела с ноутбуком за работу, ни с кем не общаясь, мать сочла, что дочери лучше не мешать, и чтобы оправдать своё пребывание наоборот надо помочь, например, провести уборку и смахнуть пыль с поверхностей. Стас застукал её за протиранием блока, подбежал, осторожно отвёл руку с тряпкой в сторону.

– Стоп, стоп, стоп! Этот прибор намагничен, – пояснил он, – если дотронуться, может взорваться.

– А! – с воплем отпрянула тёща, наивно принимая лапшу, которую он ей постоянно навешивает за чистую монету и не догадываясь, что он преследует собственную цель. – Зачем держать такую страсть в доме, если можно взлететь на воздух?

– Нет, на воздух мы, конечно, не взлетим, – успокоил зять, сообразив, что снова перестарался, – так… пыхнет в стороны типа хлопушки.

– Да хоть и в стороны… – возмутилась тёща. – Установил бы в сарае, а не в жилище! С какой целью ты его применяешь?

– С самой что ни наесть полезной: я с его помощью ловлю секретный канал Пентагона.

– Чего-о-о?

– Разговоры в Белом доме – вот чего! В случае глобальных переворотов мы узнаем о них первыми!

Он оставил её как всегда в полном недоумении: Анна Викторовна провожала его удаляющуюся спину с повисшей длинной тряпкой в согнутой руке. Лидия слышала весь диалог и начала ломать голову: как же ей улизнуть в прошлое в присутствии матери… И сумку при ней не соберёшь, и в старые тряпки не облачишься, а уж как рискованно приземление – никогда не узнаешь, где она в данный момент околачивается на участке. Секретный канал… Может ей сказать, что они работают на разведку? Нет, пока мать здесь, ничего не прокатит. Стасик удружил – спасибо ему огромное, явно специально, чтобы прервать эти похождения, пока не подлечится его спина. Ну а когда подлечится, он жену подвинет – отправится сам знакомиться с бабками и всё… пиши пропало!

Вечером она наблюдала из окна, как её близкие копошатся возле мангала, Стас рассказывал что-то потешное – мать прыскала со смеху, дымок струился над их головами, рассеивался в воздухе. Затем оба с гомоном ворвались в дом, Стас держал перед собой двумя руками раскалённую барбекюшницу с зажаренными крыльями, мать бежала следом. Дом наполнился ароматом костра вперемешку с запахом поджарки, мать помогала с помощью вилки отдирать хрустящие крылья от решётки. Мы тут веселимся, подумала Лидия, и балуем себя вкусным… А они там как?

За все пять дней пребывания Анны Викторовны в гостях у Кураевых, Лидия не сказала больше ни слова о доме, которого не существует, не выговорилась Стасу, а молча сидела за ноутбуком, делая вид, что сосредоточена на работе. Пару раз она выезжала в магазин. Каждая позиция, перед которой она останавливалась у прилавка, оценивалась с двух сторон: для разового современного застолья и для возможности покупки её в большом объёме, но хранении без холодильника и приготовлении с помощью дров. Лидия проходила дальше, бросив в корзину позиции для современного стола.

Наконец на пятый день мать объявила, что пора ей возвращаться в город: ей позвонили из стоматологии насчёт льготной очереди по протезированию зубов. Лидия сдержалась изо всех сил, чтобы не показать свою радость, в ней произошёл прилив энергии, для отвода глаз она поинтересовалась: нельзя ли очередь отодвинуть, чтобы погостить у них дольше? Стас при этом ухмыльнулся. Анна Викторовна объяснила, что ожидание долгое и то, что до неё добралась очередь – великое везение.

Сразу после того, как Лидия отвезла мать и проводила её с купленными по дороге продуктами до квартиры, она снова бросилась в ближайший гипермаркет для сбора позиций второго назначения. На обратном пути, заехав в другой конец посёлка, прикупила у односельчан коровьего молока и домашних яиц.

Стас, завидя, как она это всё энергично затаскивает в дом, понял без лишних слов. Краем глаза он следил за суетой вокруг упаковок – мужа она не звала, разбирала молча, хруст пакетов продолжался более часа.

Остаток дня Лидия активно трудилась на удалёнке, в промежутках продвигая дела по дому: созванивалась с коллегами, готовила обед, давая понять, что она не забрасывает текущие дела на произвол судьбы. Она напоминала школьника, стремящегося угодить, прибрать за собой и сделать уроки, чтобы получить желанную награду: поиграть в компьютерные игры.

– А поясница совсем перестала беспокоить. – От этих слов, сказанных Стасом по неизвестной причине, Лидия сразу напряглась. – Бабки тебя заждались, наверно… Ты когда к ним собираешься отправляться? Восьмой час уже…

Лидия стояла и смотрела на него безотрывно, не веря своим ушам, его виноватое лицо говорило: хватит делать уроки, иди уже, запускай свои игры!

Сумки были заполнены продуктами из холодильника за считанные минуты, укладка автоматически собиралась в правильном порядке – тяжёлые трёхлитровые банки на дно, хрупкие яйца – на поверхность, в самый первый поход на подобный сбор ушёл весь день. Оделась она за какие-то пару минут. Всё! Готова!