Светлана Хорошилова – Дом, которого нет (страница 14)

Как же так, думала Лида, я была так осторожна, настолько бесшумна, откуда, ну откуда она всё знает… Позже она заметила, как светится в темноте циферблат на бабкином будильнике с фосфорными стрелками и римскими цифрами – вот он вредитель! Но почему бабка просыпается в отсутствии шумов – она так и не узнала. Может она вообще никогда не спит?

Кураев пульт никуда не спрятал, даже разместил его на более видном месте, чтобы контролировать его местопребывание с разного ракурса, перемещаясь по дому. Утро следующего дня они затратили на поездку в мелкооптовый склад; Стас наблюдал, как жена выбирает продукты не только для родственников, но и для всей деревни. Моя жена войдёт в историю, подумал он.

Неподалёку они прикупили две упаковки бумажных быстроразлагающихся пакетов разного объёма, которые появились на рынке в экономном варианте. По приезду домой Лидия расфасовала в пакеты: крупы, сахар, яблоки, лук. Глядя, как она укладывает яблоки, Стас не удержался и съязвил:

– А я думал ты закинешь в каждый паёк по ананасу!

Лидия не обиделась, до неё стало доходить сколько значимого Стас совершает своими действиями, полезного для многих – это вдвойне компенсировало его недостаток стебаться над всем, на чём остановился его глаз.

– Тебя когда теперь ждать? Через неделю? – Кураев следил, как она обвязывается старомодным пуховым платком. Очередной рутинный кураевский стёб – она отреагировала спокойно. – Если вернёшься, а я тут помер, прошу не удивляться.

Изобретатель сомнительного устройства провёл расчёты мест запуска: сегодня Лидия отправится из собственной спальни, на обратном ходу ей нужно всего лишь подойти к окну старого дома и стать возле печи. Один лишь минус: пол каждого дома располагался на возвышении – Лидия провалилась в снег с высоты чистового пола, яйца в сумке чуть не помялись.

Конец 4 части

Она очутилась в месте выгона скота, утоптанная территория находилась поблизости, но Лидию угораздило приземлиться в наваленную кучу снега. Уже давно стемнело. Она карабкалась наощупь – бесформенная луна ушла за сараи, света во дворе было недостаточно, чтобы совершать уверенные движения. Окно было таким же мрачным, она ударила костяшками по стеклу привычными тремя ударами – белесая шторка отодвинулась. Бабка открыла дверь, впустила внутрь, помогла занести две тяжёлые сумки.

– Что ж вы в темноте сидите? – Лидия привалила поклажей к скамье.

– Керосин беречь надо, – ответила Евгения. – Чего попусту жечь…

– Принесла я вам керосин. Еле раздобыла, у нас всё давно на электричестве. – Внучка опустилась на скамью, переводя дыхание начала расстёгивать ватник.

– Было время и мы на электричестве шиковали, впотьмах не блукали, – добавила Евгения.

Дядя Рома начал привыкать к женщине-пришельцу, сразу признал её, подошёл и принялся втюхивать косматую потрёпанную куклу деревенского производства, сопровождая пояснениями, из которых Лидия разобрала одно только «на!» После того, как он отошёл, Лидия повернулась к более тяжёлой сумке.

– Значит так! – Она её по-хозяйски приоткрыла. – Вот это раздадите людям. Объясните куму, как сможете, пусть разнесёт по домам. У вас свободный мешок найдётся?

– Тащщы сюды мешок, – обратилась Алевтина к дочери. Евгения метнулась в сени и принесла видавший виды мешок из-под овощей.

– Давайте перекладывайте! – скомандовала Лидия.

Бабы вовремя разделались с заполнением мешка, так как сразу после этого раздался стук в окно. Суета прекратилась, все трое замерли на своих местах в оцепенении. Когда стук повторился вновь, старшая не выдержала:

– Иди, глянь, кого там нелёгкая принесла.

Дочь повиновалась: высунула нос за шторку, в прямом смысле – один только нос и глаз, практически не открыв её, завидев гостя расслабилась.

– На ловца и зверь бежит, – огласила она результат. – Степан Макарыч.

– Кум, – пояснила Алевтина Лидии. – Давай, хоронись, не мозоль глаза. По тебе видно, что ты не простая.

Лидия пошарила взглядом по избе: единственным мало-мальски подходящим укрытием могла послужить печь. Поначалу она хотела встать за угол, но быстро сообразила, что если пришедшие подойдут к ведру испить водицы, то обзор за печкой откроется – Лидия предстанет перед ними во всей красе, тогда она пролезла с другого угла под длинную полосатую занавеску, скрывающую зазор с хламьём между кроватью и задней печной стеной, затихла. Евгения ушла встречать гостя. После недолгой паузы по сеням застучали твёрдые глухие шаги, Лидия услышала, как в дом ворвался сипловатый мужской голос:

– А-а-а, малец, а чего я тебе принёс! Ну-ка, гляди чего дед Степан тебе принёс!

Евгения подняла сына на руки, мальчик проявлял беспокойство, вырывался и всё время тянулся к занавеске, за которой пряталась Лидия.

– Чего там у тебя за печкой, а, малец? Чулюкан что ли притаился? Ты лучше погляди какую коняшку дед Степан тебе смастерил! Ну чего там у тебя за печкой?

– Кум! – завела разговор Алевтина. – К тебе дело есть.

Степан Макарыч уселся за стол напротив хозяйки, положил подле себя шапку-ушанку, но прежде, чем выслушать, вставил просьбу о своём деле:

– У тебя для сугреву не найдётся?

Алевтина схватила стакан и резво метнулась в сени, долго там громыхала, вероятно лазила в подпол, вернулась, поставила стакан с самогоном на стол. Макарыч одним махом его опрокинул, отставил стакан, зажевал вынутым из кармана зёрнышком.

– Толкуй, что за дело. – Вытер он губы краем рукава. Алевтина мялась, тогда вмешалась Евгения, нянчившая сына на руке:

– Пропитание по людям раздать надо.

– …питание? – удивился старик, собирая лобные складки над мохнатыми бровями. – И много ль у вас питания?

Алевтина вытянула из-под стола мешок, открыла, показала. Дед вытащил пару упаковок, с громким хрустом заглянул внутрь, понюхал, стал удивлённо вертеть в руках, разглядывая со всех сторон.

– Откуда ж у вас такое снабжение очутилось? Так это ж на фронт обяжут…

– Слухай сюды, кум! – Алевтина привалилась всем весом на стол прямо перед Макарычем, опасаясь, что кто-нибудь услышит. В данный момент она порадовалась, что дети у них слишком малы и разговаривать ещё не научились, иначе могли бы выболтать лишнего каждому вошедшему. – Знать об этом никто не должон и того, кому раздашь, обяжи помалкивать. Сказывай, что немного того-сего, мол, угостили… – У неё появилось хитроватое выражение лица, она покрутила в воздухе рукой, будто ввинчивала лампочку. – Источник (это слово она позаимствовала у Лидии), сказывать об нём нельзя… – Она задрала указательный палец кверху, мельком глянула на потолок и опять уставилась на кума.

Степан Макарыч застыл с приоткрытым ртом.

– Во-о-он оно что-о… – заторможено перекрестился он. – Ну и дела… Оттуда что ль прислали? – Он повторил за кумой беглый взгляд в потолок, опасливо, стараясь не тревожить закрытые от людского мира энергии.

Кума соглашаясь кивнула, приложила тот же крючковатый указательный палец к губам в знак молчания, пояснила:

– Перестануть помогать.

Старик потерял дар речи, попытался шевелить языком, но во рту пересохло, вяло опустил взгляд на выглядывающие из мешка верхушки неведомых ему ранее бумажных пакетов, заговорил:

– Вот она… манна небесная… Господь-таки протянул нам руку помощи…

– Ты должен раздать манну по людям, на тебя всё возложено, – продолжала наставлять Алевтина. – Распределить кому чего, ты же заведовал складом, сам покумекай. – Макарыч закивал, встрепенулся, стал торопливо закручивать в спираль незаполненный конец мешка, подтащил его к себе поближе.

– Я раздам, я всё раздам… – заверил он. – До последней крупинки.

– И никому… – монотонно внушала Алевтина. – Не приведи господи тебе ляпнуть, что ты у меня это взял!

– Никому! – Дед тряс головою, взваливая мешок на плечо. – Вот те истинный крест! – Перекрестился он свободной рукой. – Никому! Могила!

Кума проводила его до сараев, проверила куда он пошёл, долго смотрела вслед, сощурившись, пока холодный ветер не рванул платок с её головы, только тогда она вернулась в избу, поправляясь, и первым делом упёрлась в ошарашенную правнучку.

– Это что сейчас было? – спросила Лидия. – Как ты могла?! Зачем кощунствовать, зачем обманывать, прикрываясь Господом? Почему не придумала что-нибудь безобидное?

Бабка повернулась к иконам, перекрестилась, поклонилась, принялась за домашнюю работу.

– За дураков нас держишь? – спросила она, не отрываясь от дел.

Её дочь тем временем села кормить пустой грудью младенца, производя впечатление, что разговор её никак не касается. Лидия понаблюдала за обеими поочерёдно, до неё дошло.

– Так вы что… думаете я к вам послана Богом? – глаза её округлились, ей казалось, что тема исчерпана – в этом доме все осознали её родство и вот он – новый поворот!

– А кто ж тебя послал? – пробурчала невнятно Алевтина. Она промывала в воде замоченные картофельные очистки, скребла их ножиком.

– Да вы что! Я же вам всё, как есть, рассказала!

– Ты думаешь – мы две дурочки? – спросила прабабка сердито. – Не ведаем что к чему? Уверуем в энтот агрегат? – Она показала концом ножа прямиком в сторону дома двухтысячных и «не в бровь», а ровно в то место, где находился прогретый блок. – Думаешь, мы не догадываемся, что без божьего промысла тут не обошлось?

– Ну почему вы такие непробиваемые? – Лидия ходила вокруг себя и всхлипывала от собственной беспомощности, сил доказывать что-либо уже не осталось.