Светлана Хорошилова – Девушки с палаткой (страница 9)
Отец осмелел, расправил плечи и с уверенностью заявил:
– Пол пачки муки.
Первое утро свободы сёстры проспали крепким беспробудным сном. Проводив Илью, они сразу устроились на широком надувном матраце, качающемся, словно морские волны, по нему уютно рябили сквозь москитные сетки лучики света – тут их обеих и сморило. Воздух ещё не прогрелся, девушек накрывали расстёгнутые спальники, заменяющие им одеяла. Никогда сон не казался настолько пьянящим – под воздействием озона, среди запахов хвои, дикой травы и грибов.
Воробьи чирикали где-то над головой; переворачивающаяся с бока на бок Татьяна начала «булькать» матрацем – от этого обе проснулись.
– Марусь… – Младшая услышав, что к ней обращаются, лениво заворочалась. – Как ты думаешь, отец нас уже хватился?
Марьяна тягостно застонала.
– М-м-м, ага-а… Уже бросился искать с собаками, весь сбился с ног…
– Хватит дрыхнуть! – завелась Татьяна. – Давай поднимайся! Пошли территорию обследовать, а заодно жрать готовить!
К обеду совсем распогодилось, и трава подсохла. Девушки выбрались из палатки сонные, потянулись, начали обустраиваться. Пока они поглощали поздний завтрак в виде бутербродов с чаем, заспанная Марьяна вела себя пассивно и лишь окончательно проснувшись стала прыгать по поляне с радостными выкриками:
– Свобода! Абсолютная свобода! Вот она настоящая свобода!
Беглянка начала кружиться, запрокинув голову к небу, и орать на весь лес:
– Всё! Никаких больше отцов! Никаких побоев на моём сногсшибательном сексуальном теле! Никаких синяков на моём ухоженном лице! Не хочу ничего делать! Хочу валяться, загорать! – Её тело мякло рухнуло в траву. – И пусть весь мир подождёт…
Когда Татьяна нависла над ней, загораживая солнце, та блаженно перебирала пальчиками с томно прикрытыми глазами.
– М-м-м, травка… – Марьяна кайфовала, пребывая в лёгкой истоме.
Сестра завалилась рядом, так же раскинув руки и ноги по траве: в обзоре голубело небо с белоснежными фигурами, слепленными из увесистых облаков, качались макушки смешанного леса, пение птиц было ни с чем не сравнимо.
– А теперь я хочу купаться! – Младшая зашевелилась, пытаясь подняться. – Погнали прямо сейчас!
– Подожди, у меня купальник на самом дне в рюкзаке, – крикнула ей вслед Татьяна, не двинувшись с места.
– Нафиг купальник!
Марьяна подбежала к берегу, поспешно сбрасывая с себя одежду. Вещи падали в траву, на песок – куда попало, кружевное бельё зацепилось за прибрежные заросли. Девушка погружалась в воду, делая вид, что совсем не холодно, рукой она хлестала по воде то вправо, то влево.
– Супер! – выкрикивала она, да так, что катилось эхо.
Татьяна раздевалась медленно, озираясь по сторонам, наконец она с опаской ступила в воду, не решаясь зайти поглубже. Младшая повернулась к ней и начала устраивать брызги.
– Ду-ура! – возмутилась Татьяна, но деваться было некуда – купание уже началось.
Солнечные лучи играли бликами на воде, девчонки щурились от солнца и брызг, дрались по-дружески и так же любя топили друг друга. Над рекой раскатывался визгливый смех, и вода уже не казалась настолько прохладной. Марьяна пристраивала на голову старшей сестре сорванные противные водоросли – та с остервенением сдёргивала их с себя и швыряла обратно в сестру. Смех не прекращался.
– Смотри, смотри, какая рыбка! – восторженно вскрикнула Марьяна.
Татьяна сосредоточенно всмотрелась сквозь взбаламученную воду.
– Обычный малёк, – произнесла она.
В минуты горящего красным пламенем заката девушки отдыхали в походных креслах, в руках у них были миски, наполненные разогретой в крышке от котелка рисовой кашей, сдобренной тушёнкой.
– Внуснотища! – облизывалась Марьяна. – Может с Ильёй поговорить, и он на зиму куда-нибудь нас пристроит, а на лето опять сюда?
– Во ты размахнулась!
– Не хочу назад возвращаться, не хочу опять к отцу. В его доме моя красота гаснет, я становлюсь забитой серой мышью, не уверенной в себе.
Татьяна выскребла остатки каши, чпокнула банкой пива, которое они предусмотрительно привезли с собой в небольшом количестве – на разогрев, облилась, и пиво потекло по подбородку за горловину футболки.
– Может нам лучше квартиру снять? – спросила она, вытирая подбородок задранным краем.
– Квартиру? На какие это ши-ши? Пока мы не начали сами зарабатывать, квартира нам не светит. Да и отец будет шастать в неё, как к себе домой, что-нибудь требовать, жизни учить… Просто дурдом переместится в другое место, только нам за это ещё и платить придётся. – Марьяна встряхивала длинными чёрными волосами, которые всё ещё до конца не просохли.
– И как же, интересно, этот вопрос может решить Илья? – спросила Татьяна и уставилась на сестру с подозрением, глазки её забегали.
– Ну-у… Найдёт нам какой-нибудь чердачок – там перекантуемся.
– Не, ну вооще нормально! – возмутилась Татьяна. – Чтобы её красота не угасала, мы будем по чердакам шариться…
– Да прикалываюсь я! Ты забыла – он один живёт… Родаки за границей и надолго. Так я надеюсь, что он пригласит нас к себе пожить… на время.
У Татьяны отвисла челюсть. Некоторое время она сидела без движения, не зная, что на это сказать.
– Иногда я просто охреневаю, – покачала она головой, – и в кого ты у нас такая скромная?
Перед тем, как заснуть, сёстры нагоняли друг на друга страх: толкались, хватали друг друга за разные части тела, взвизгивали, почувствовав ползущее насекомое… Совсем одни в непролазном лесу – с ними это было впервые. Появился повод подурачиться, тут они вспомнили моменты из известных фильмов ужасов, где события брали начало в подобной обстановке. Татьяна подметила: если бы она отказалась ехать, неужели Марьяна согласилась бы жить в этой палатке совершенно одна? Окружающая тьма казалась бездонной, в кустах то и дело что-то шуршало… Две тканевые дверцы на молнии выполняли роль надёжной защиты, подобно сейфовой, хотя по сути таковыми не являлись.
Девушки затаились, всматриваясь в очертания теней за москитной сеткой, вслушиваясь в звуки, в то же время продолжая пугать друг друга. Когда одну из них приспичило в туалет, отправились вместе – вторая сторожила, озираясь по сторонам. Охраняла неизвестно от кого. И всё же обе осознавали: насколько прекрасен лесной берег в ночной тиши, с лунными проблесками воды, с неугомонными сверчками, цикадами, поющими в траве. Палатка казалась центром Вселенной, порталом перехода из дикой природы, созданной божественной силой, в мир уюта и комфорта – творением человеческих рук. На улице было зябко – в палатке тепло. Когда они вернулись, матрац закачался под их телами, тонкий спальник заменял по сохранению тепла меховую первобытную шкуру, даже в чём-то превосходил её, – жить можно и в диких условиях, главное наличие современной, приспособленной для походов экипировки.
Две недели спустя Марьяна рыбачила. Вода ей была по щиколотки, одной ногой она тёрла о другую и отгоняла навязчивого комара. От закинутого крючка расплылись круги, течением отнесло леску далеко в сторону. Марьяна забросила снова. Из-за неудачного манёвра крючок увяз в водорослях кубышки, леска натянулась, и последовавшая за этим ловля обернулась борьбой за крючок.
Издали послышался рёв моторной лодки – девушка насторожилась. Сообразив, что лодка движется в их направлении, она внезапно бросила удочку на берег и выбежала из воды. Взобравшись по крутому подъёму, Марьяна потащила за собой сестру в непролазные дебри. Беглянки засели в кустах, наблюдая. Звук мотора постепенно нарастал, в результате она показалась – лодка с тремя пассажирами мужского пола. Сёстры стояли на четвереньках, скрываясь в зарослях и со страху не чувствуя, как сухие сломы травы вонзаются в голые колени. Только сейчас они в полную силу ощутили свою уязвимость. В этом райском безлюдном лесу.
Тревога оказалась ложной – моторка пронеслась мимо, оставив после себя шлейф расходящихся волн. Девушки облегчённо выдохнули, улеглись на траве, пытаясь прийти в себя.
В последующие недели беглянки стали дичать – городская красота сменилась природной. Каждое утро начиналось одинаково: волосы небрежно заправлялись в заколку, лица кое-как умывались речной водой, теперь их постоянным одеянием были купальники, за исключением нескольких дней похолодания, сопровождающихся дождями. В ненастные дни они убивали время игрой в карты, раскладывали пасьянсы, гадали. В эти дни их посещали мысли о возвращении домой, однако, вариант стоп-крана никто не предусмотрел.
После дождей повылезли грибы. Обе в лесу ориентировались плохо, поэтому далеко не отлучались, собирая грибы на ближних полянах. Но им и этого хватило, чтобы сварить из них сначала похлёбку с крупой, а в следующий раз обжарить с картофелем, который они так же привезли с собой.
– А если он всё-таки за нами не приедет? – спросила вдруг Татьяна, на которую снова напал пессимизм. – Ну всякое бывает… Вышел из дома, кирпич на голову свалился, в больницу попал, а там память отшибло. Как мы отсюда будем выбираться?
– Можно пойти вниз вдоль реки, – ответила Марьяна, ковыряясь в зубах заострённой веткой.
– А почему не вверх? Вдруг через низ переться хрен знает сколько? Ты не могла у Ильи хотя бы карту взять?
– Ну я не думала…
Татьяна передразнила её басом, при этом кривляясь:
– Ну я не ду-ма-ла!
– Чё ты всё время паникуешь? – недовольно уставилась сестра. – С самого начала только и слышу: а вдруг, а если, а кирпич на голову упадёт… Ты хотя бы одного человека знаешь – кому упал? – Зубочистка дерзко полетела в костёр. – Говорю тебе: приедет!