Светлана Хорошилова – Девушки с палаткой (страница 10)

– Вы и вправду две экстремалки, – покачала головой Олеся, прослушав первую часть Таниного рассказа. – Как можно вот так понадеяться на практически незнакомого человека? Приедет, не приедет… Он мог вообще тупо забыть про вас и опомниться лишь к Новому году… – Она волновалась за девочек, как за родных. – Конечно, и карту надо было взять, и рацию, и что там ещё берут в таких ситуациях для подстраховки…

Маркус виновато опустила глаза. В данный момент, потирая места заживших ушибов на травмированной голове, она соображала лучше, чем тогда и понимала степень безрассудства их поступка куда яснее. Только теперь в её соображении не было смысла – дело сделано, остаётся только надеяться, что все пострадавшие в этой истории останутся живыми.

– Значит, он за вами всё-таки не приехал… – решила для себя вслух Олеся.

Татьяна сразу отреагировала привычным для неё выкатом глупых глаз.

– Откуда я знаю! – возмутилась она. – Я понятия не имею приезжал он или не приезжал.

– Как это?

Пациентка выдохнула себе под чёлку, психованно отвернулась, рассматривая ничем не примечательную краску на стене.

– Он за нами собирался приехать девятого, – забубнила она, – но тут накануне, если не изменяет память шестого числа…

Несмотря на то, что солнце давно скрылось за высоким берегом, воздух этой ночью был прозрачен, как никогда. Заросли с противоположной стороны реки хорошо просматривались. Девочки болтали ногами в креслах, луща семечки, шелуху они бросали в костёр. Ещё немного и они собирались его гасить, чтобы забраться в палатку, укрыться одеялами и погрузиться в сон. Татьяна уставилась в одну точку, не двигаясь, от неё повеяло дрожью. Сначала она куда-то всматривалась, будто что-то разглядывала на противоположном берегу, её указательный палец с опаской выставился вперёд, голову она вжала в плечи.

– Посмотри… – произнесла она полушёпотом.

– Щ-щас! Так я и поверила! – сестра не стала оборачиваться.

– Марусь, оно приближается к воде… Смотри!

– А-га!

– Спускается по берегу…

– Дураков нет!

– Это похоже тётка… Чего она забыла здесь ночью?

Марьяне надоело изображать стойкую к розыгрышам, и она обернулась: возле прибрежной линии стояла старуха с длинными седыми волосами, на вид ей было лет девяносто, если не сто. От того, что она смотрит в упор прямо на них, девочек пробрал жуткий холод.

– Она пялится прямо на нас, – тихо произнесла Марьяна. – Чего ей надо? Может ушла из дому, а дорогу назад не найдёт? Знаешь, как бывает это… старческое, провалы… Или сбежала из больницы… Родственники наверно её обыскались.

Сёстры не шевелились, старуха тоже. Казалось, она застыла, словно стоп-кадр, лицо её было обездвижено – она не моргала и будто совсем не дышала.

– Вам помочь? – набралась смелости Марьяна, от её громкого голоса Татьяна вздрогнула. В старухе не произошло видимых изменений: она как стояла, не шевелясь, так и продолжила.

– Явно не в себе… – сказала Марьяна сестре. – Значит здесь поблизости есть деревня – не могла же она проковылять пешком километры. – Заметив укоризненный взгляд Татьяны, она добавила: – Ну что ты на меня смотришь? Был бы у меня телефон, я бы вызвала службу спасения. А без телефона что я могу сделать? Помочь ей перейти дорогу?

Татьяна с замиранием сердца медленно опустилась на корточки и одним движением затушила огонь речной водой из ведёрка, ни на минуту не сводя глаз с явления на том берегу. У девушек стало темно, а вокруг наоборот видимость только улучшилась.

– Не была б ты такой близорукой, – процедила Татьяна сквозь зубы, – ты бы увидела, что это не бабуля, которую надо перевести через дорогу, а ей богу какое-то чудовище.

Старуха попыталась ступить в воду. Противоположный берег совершенно не был приспособлен для голых ног, он был заросшим, застоялым, наверняка полным пиявок, ужей и других бросающих в дрожь гадов. Но её ничто не коробило – она внедрилась в ряску, как робот на прямых механических ногах, на ходулях неизвестной природы. Ведьма стояла, словно солдат по стойке «смирно» и по-прежнему сверлила глазами до смерти перепугавшихся сестёр.

– Марусь, мне страшно… Давай уедем отсюда, – едва слышно пропищала Татьяна, выглядывая из-за кресла.

– Она хочет к нам переправиться. – От Марьяниного предположения обеим стало не по себе. – Теперь я вижу, что это не просто бабуля. Тань, слышишь? – Вторая отозвалась. – А кикиморы оказывается существуют, а мы всё думали – сказки. И зачем нас угораздило сюда припереться… Вот дуры! Это же самые гиблые места, где не ступала нога человека.

Старуха, раздавливая прибрежные заросли, прошлась вдоль берега, будто такое препятствие, как глубоководье, её сдерживало от стремления переплыть – от этого девочкам стало легче. При других обстоятельствах они давно бы бросились наутёк, но полуночный дремучий лес соревновался с ведьмою по степени кошмарности – без снаряжения и пропитания он был не менее ужасен.

В лесу прокричала ночная птица. Девушки подняли головы, прислушались. Когда их взгляды вернулись к другому берегу, там никого уже не было. Некоторое время они тщательно рассматривали каждый объект, озирались по сторонам, вздрагивали от любого шороха – безрезультатно, теперь в обзоре не было никого.

Вплоть до рассвета они просидели в палатке, застёгнутой на все замки, наготове с длинными шампурами в руках, которые оказались с посудой в комплекте, надеясь, что данные средства обороны им помогут в случае чего.

Настало утро, чудесное, обещающее хорошее продолжение дня. Первой визгнула молнией и выбралась из палатки Марьяна. Птицы чирикали, светило солнце… О старухе не напоминало ничего, за исключением вороха надломленных камышей, где она прошлась, как таран.

– Марусь, это уже не отдых… Я тут жить не смогу. – Татьяна боялась расслабиться хоть на минуту – малейший звук со стороны реки, и все её органы напрягались.

– Ничего, до отъезда два дня осталось. – Оптимизм сестры в который раз поражал.

– Легко сказать – два дня… Типо обнадёжила. И как мы будем тут жить эти два дня?

Марьяна прошлась по округе, вынюхивая и высматривая – берег был чист. Она поймала себя на мысли: в реку она теперь не зайдёт ни за какие пряники, ей так и виделось, что костистая дряхлая рука с выпуклыми венами поймает её за ногу в толще воды.

– У меня идея! – сказала она.

– Сыта по горло твоими идеями! – Татьяна была настроена агрессивно.

– Да погоди ты… Давай палатку перетащим в другое место. Помнишь, мы ходили вдоль берега – там поодаль хорошее место есть. А Илья всё равно приедет на ту поляну к назначенному времени, никуда он от нас не денется.

Несмотря на тёплое утро, Татьяна стояла одетая в ветровку по самое горло, сжатые кулаки выступали сквозь ткань карманов, глаза резало от бессонницы и всё-таки тянуло прилечь. Она бы завалилась прямо сейчас, но тут предложение с переездом…

– Ладно, давай переносить!

Младшая сестра, получив одобрение, начала укладывать вещи. На этот раз выбор пал на место, скрытое от реки деревьями, – палатка не будет просматриваться ни с прибрежной зоны, ни с высоты другого берега. Полоса деревьев шириной в пару десятков шагов им представлялась крепостной стеной, защитой от незваных гостей.

Переносили долго. Палатка не устанавливалась. Глядя, как лихо её раскладывал Илья, они посчитали, что будет так же легко и просто, а столкнувшись с проблемой уже были не рады этому муторному переезду. В результате её поставили кое-как, криво и слабо, к тому же где-то обронили один из металлических кольев для натяжения палатки – пришлось заменить обычной палкой. Затем вдвоём тащили сквозь заросли огромный матрац, переворачивая его то горизонтально, то вертикально, боясь продырявить. Котелок, плиту и баллоны сразу утрамбовали в сумку – пару дней они решили перекантоваться на сухомятке. Купальники отправились в рюкзаки – теперь девушки были всё время наготове, чтобы стремительно бежать, а значит им надлежало быть подходяще одетыми. Разделавшись с переездом, они завалились спать: уставшие и голодные.

Во второй половине дня одна из них проснулась, затем начала тормошить другую. Матрац стал слишком мягок – всё-таки они его где-то прокололи. Оставшиеся ночи им светили на жёсткой поверхности.

– И зачем я на это подписалась… – простонала Татьяна, глядя в нейлоновый потолок палатки. – Я за тобой заметила талант каркать.

– Чего это я накаркала? – возмутилась Марьяна.

– А того, что к нам явились инопланетяне в серебре! – сестра ответила рявканьем. – Эта кошмарная старушенция вполне сойдёт под твоё описание. Видела: у неё на ногах что-то блестело? Да и сама она серебриста от седины… Я же говорю: накаркала!

Марьяна недовольно насупилась. Некоторое время она подыскивала слова – чем бы оборониться, но ничего дельного не подыскала. У обеих в желудках зажурчало: пора бы собирать обед, только никто хлопотать не рвался. Радостный запал закончился в один прошлый вечер и теперь им понадобится терпение, главное, не перессориться напоследок.

– Ты говорила про грибы, которые вы собирали… – прервала Татьяну Олеся. – Вы в них разбираетесь?

– А чего там разбираться? – ответила Маркус. – Мы рвали одни маслята. А что?

– Да так, ничего… А травы собирали?

Маркус задумалась, потёрла нос, вспомнила:

– Марьяна рвала какую-то… Цветёт такими мелкими… Мы с нею чай заваривали.