Светлана Гольшанская – Пророк (СИ) (страница 101)
«Не стрелять!» — мысленно приказал Микаш, телепаты разнесли дальше. В глубине расселины, покрытой густым кустарником, ощущались и другие ауры. Не спугнуть бы!
Кот обходил опушку, задирав голову, тянул носом воздух со зловещим свистом. Из жерла расселины карабкались другие твари. Силуэты аур похожи на костлявых гончих с огромными клыками и когтями. Псы дандо. При свете они выглядели жутко — с гниющими кусками мяса и клоками шерсти на рёбрах и черепе.
Паршивый кот принялся точить когтями сосну.
«Терпите!» — приказывал Микаш.
Показался последний, тринадцатый пёс. Демонова дюжина — любимое число.
«Давайте!»
Сойки привыкли к стрельбе с закрытыми глазами, ориентируясь по бликам аур на плотно сжатых веках. С остальными приходилось обмениваться образами. Для этого Микаш поставил в каждом звене по опытному телепату, хоть и не доверяли им теперь.
Раскрутились пращи, полетели камни. Попадали, ломая кости, в жутких псов. Один рухнул, второй. Кот оторвался от дерева и, оглянувшись по сторонам, заметался от сосны к сосне.
«Лучники!»
Свистнули стрелы, жаля кота в бока и голову. Следующий залп, третий. Кот распластался на земле.
Псы гибли один за другим, даже не пытаясь сбежать. Медной зеленью на горизонте забрезжил рассвет — последний пёс испустил дух у сосны, на которой сидел Микаш. Но тот не подал знак спускаться. Сумрак уйдёт в низины, капитулируя перед солнечным светом, только тогда опасность минует.
Вскоре рыцари слезли и собрали уцелевшие снаряды. «Демонова экономия на всём! Мнишек совсем из ума выжил». Только Микаш знал, что капитан такого приказа не давал. Столкнули туши в овраг, прикопали землёй, прикрыли ветками, мхом и палой листвой. Столько мороки — жаль, костров разводить нельзя. Оставшееся время отдыхали и отсыпались по очереди. Ночь снова ожидалась жаркая.
Стоило солнцу закатиться, как из леса подтянулись мелкие стайки гоблинов и гремлинов. Отстреливать их пришлось до самого рассвета. Лишь бы к расселине не пробрались остальных предупредить.
Утром снова всё убирали, проклиная духоту и тяжёлую работу. Микаш с трудом держался на ногах, реакции притупились. Скоро наступит лихорадочная бодрость, когда ты вроде летишь куда-то, горишь огнём, а смысла в действиях нет, как и трезвости в мыслях.
Спали по несколько часов, глушили бодробой вместо воды и не понимали ничего, кроме ночных боёв. Варги, огры, стрыги, Странники, тролли, гиеноподобные гноллы, змеи-аспиды, грифоны, птицы с медными клювами, троглодиты, грюлы, башхауны и ещё боги ведают кто. Всё сливалось. Бились из ночи в ночь, изредка сменяя друг друга, чтобы позволить самым истощённым глотнуть из живительного источника — материнской стихии.
В этот раз они дежурил вместе с Юхо, пока остальные спали.
— Припасы на пределе — пора возвращаться, — разморено поделился Микаш своим решением.
— Хорошо. Мы больше не выдержим. Изнурительная тактика, — Юхо сделал паузу, а потом выпалил на одном дыхании: — Когда ты вернёшься в звено?
— У меня теперь другое назначение.
— Не думаю, что лорд Мнишек станет тебя держать. Да и ты сам… он же издевается! Твои заслуги себе приписывает, а на тебя грязную работу сваливает.
Микаш повёл плечами. Ему вообще-то нравилась эта должность.
— Тут я принесу больше пользы, так считает маршал.
— Ты слишком ему предан.
— Лучше погибнуть за великого человека, чем всю жизнь пресмыкаться перед ничтожествами.
Юхо не стал спорить.
Ночь прошла на удивление спокойно. Демоны тревожили лишь раз, маленькой группкой, даже полдюжины не набралось. Видно, их силы тоже истощились.
Наутро отправились в обратный путь. Лагерь передвинулся к узкому месту на реке, где замостили плотину. Их встречали с ликованием, особенно когда поняли, что вернулись без потерь. Разведчикам, как выяснилось, повезло меньше. Одно из звеньев нарвалось на схорон демонов. Их останки обнаружили шедшие следом воины. Но в целом скрытные миссии завершились успешно.
Маршал приказал готовиться к решающей битве. Впрочем, для роты Красноклювов вся подготовка свелась к отдыху.
Микаш отсыпался несколько дней. Доходили слухи, что лорд Мнишек хотел нагрузить его какими-то поручениями, но Гэвин запретил. Немного неловко даже.
Чуть отдышавшись, Микаш взялся муштровать тех, кто в засаде не участвовал. Отдавал последние указания перед боем. Приближалось что-то важное, грандиозное даже, заставляло ёрзать в нетерпении. Когда же?!
Демоны явились душной полнолунной ночью, когда их и ждали. Войско выстроилось плотными рядами у плотины. Чёрная ватага сверкала колдовскими глазами на другом конце широкого поля, поредела с последней встречи и не выглядела такой уж неистовой. Демоны отчаялись, предчувствуя гибель. Ожидание победы становилось всё тягостней. Но маршал умел не поддаваться и атаковать в правильный момент.
Демоны перешли на бег, задрожала земля. Гэвин, застывший перед войском на белом жеребце, держал руку поднятой, не позволяя боевым горнам проронить и звука.
Сто шагов. Пятьдесят. Совсем близко. Рука опустилась, рёв оглушил. Конница, ощетинившись копьями, ринулась в бой. Утренний всадник — что на знамени, что на поле. Первый среди лучших. Несокрушимый. Демоны падали к копытам его коня, поверженные страхом перед неслыханной мощью.
Славная битва!
Красноклювов поставили в дальний фланг. Немного досадно было наблюдать, как удачный план Микаша исполняют другие, но так правильней, чем гнать не передовую выдохнувшихся воинов. Он только присматривал и прикрывал их спины.
Атака демонов захлебнулась, едва на небо взошло палящее солнце. Усталые воины покидали поле брани, волоча на себе мёртвых и раненых. Микаш вместе с подкреплениями добивал демонов. Надсадно каркали кружившие в небе вороны, ветер разносил запах смерти. Когда товарищи повернули в лагерь, Микаш ещё бродил среди трупов и налетевших на них стервятников, пихал ногами истерзанные туши, приглядывался к сполохам аур — ничего. Только тянуло в груди недоброе предчувствие. Не отрешиться.
Жаркое солнце скатывалось к горизонту. Микаш удалялся от поля брани, к лесу, что густо устилал круглые волны пригорков. Здесь царила тишина в ожидании, когда на освобождённую землю вернутся птицы и звери. Неспокойно, словно эта победа ничего не значит перед лицом другого врага, во стократ более коварного. Того, кто незаметно пробирается под кожу и выедает сердцевину, искажая мораль и отравляя помыслы родственной враждой, когда брат вонзает меч в спину брата. Не из-за денег, власти или даже жажды жизни и любви — из всепоглощающей ненависти, лихорадочного желания уничтожить мир, не почему-то, а просто… чтобы всем было одинаково плохо. Справедливость сумасшедшего бога.
— Пс-с-с, ты — он? — позвали из ниоткуда.
Микаш встряхнул головой, отгоняя наваждение. Тени причудливо расчерчивали землю.
— Нет, ты другой — палач в белом. Позови его! — не унимался голос, высокий, будто детский, но со скрежещущими недобрыми нотками.
Микаш оглядывался по сторонам: за стволы деревьев, за кусты, в овраги и ямы. Пусто. Только тени шептались, путаясь в клочьях наползающего тумана, да стонал ветер.
— Кого? Демоны ты или человек, выходи, не таись, как тать в ночи! — нараспев произнёс Микаш проявляющий сокрытое заговор.
— Наклонись, не празднуй труса. Вы уже всех порезали, кто мог сопротивляться.
Доверять голосу — опрометчиво, но любопытство пересилило. Ведь именно за этим он сюда шёл, именно это искал. Микаш согнулся в пояснице. Век коснулись мозолистые пальцы, намазанные чем-то едким. Глаза застила пелена слёз. Лишь смахнув её, Микаш прозрел. Перед ним стоял маленький цверг. Ростом он едва доходил Микашу до пояса. Тело покрыто толстой бурой шерстью, только ладони и лицо от носа до ушей и глаз лысое.
Цверги — редкие и хитрые твари, людям показываются тогда, когда уверены, что смогут что-то для себя выгадать. Микаш их знал только по историям Лайсве. Один — не опасен, но могут быть и другие, такие же невидимые. Микаш потянулся за мечом.
— Тише-тише, где ж твоя благодарность? Я пришёл с миром. Или вы, верзилы небесные, все такие невежи?
— Говори, что нужно, и я подумаю, убить тебя быстро или отвести в лагерь на допрос.
— Уймись, мир ещё не пал к твоим ногам. Мне нужен ваш король. Позови его!
— Мы — рыцари ордена Сумеречников, люди Безликого. У нас нет короля.
— Да какая, к поганым духам, разница, как называется тот, кто у вас главный? Король он и есть король, пускай даже без короны. Цвергам Ланжу есть что предложить в откуп за мир на наших землях. Пускай приходит один в пещеру Димдима под горой, где живут медведи, на левом берегу лесной реки Гимеи.
Некоронованный король Сумеречников — так Гэвина часто называли за глаза. Микаш усмехнулся:
— Он устал и не будет разговаривать со вшивыми демонами в их логове.
— Тут не тебе решать, как ты не решал ничего в своей жизни. Ступай и передай ему моё слово. Решение — всегда за Синеглазым.
— Нет! Если он пойдёт, то только со мной. И это моё решение! — он шумно выдохнул. На этот раз точно не отступится!
— Будь по-твоему, раз твоё единственное желание — следовать его стезёй. Но больше — никого, иначе врата Димдима не откроются.
Микаш кивнул. Цверг растворился в густеющих сумерках. Нужно было спешить в лагерь. Как бы не хватились и не послали кого на поиски — вот стыдно будет.