Светлана Гольшанская – Пророк (СИ) (страница 100)

Микаш неопределённо качнул головой.

— Дела-а-а, — протянул Вильгельм и достал изо рта трубку. — Хочешь? Расслабляет почище, чем эль. Мне тесть из самой Поднебесной привозит.

Микаш закрылся рукой. От дыма мутило и щипало глаза. Хватит, вчера уже расслабился по самое «не могу».

— Как хочешь, — Вильгельм снова затянулся. — Вчетвером мы остались: ты, я, лопоухий и лютнист наш. Доминго в бою погиб, а Ромен в армию маршала Пясты перевёлся. Единоверцев убивает. Ты знал?

Микаш покачал головой. Судьбы «волков» интересовали мало, а вот дружелюбие Вильгельма настораживало. Скучно ему или снова пакость затевает? Так сложно с высокородными — прямо ничего сказать нельзя, а намёки они понимают, только когда им это выгодно.

— Я тоже хочу перевестись. В такой час за демонами бегать — глупость. Надо оборону держать, иначе на костры пойдём, как те предатели. Ты со мной?

— Я маршалу лично клятву давал, за ним и пойду. До самой смерти.

— Я всё гадаю, ты перед ним лебезишь, чтобы он косточку побольше бросил или и действительно такой простак?

Микаш не ответил. Иногда его порывы самому казались неуместными, но ничего поделать с собой не получалось. Как юнец, он преклонялся перед кумиром, сосредоточием всех мыслимых добродетелей. Раньше Микаш считал, что такими Сумеречники бывают только в сказках да на страницах Кодекса. Но маршал… Будто сам Безликий, которым так восхищалась Лайсве, возродился в нём, чтобы вести людей своей мудрой волей. До безумия хотелось соприкоснуться с этим нечеловеческим совершенством, его тайна манила словно огонь мотылька.

Нет, надо держать себя в руках, особенно после вчерашнего. Аж вспоминать противно! Как же сложно с людьми — притворяться, создавая у сослуживцев приятное впечатление. На минуту расслабишься — и всё полетит в бездну. С демонами проще: ты убиваешь или убивают тебя.

— Как он? Не было больше покушений?

— Да что с ним станется? Покушались ведь на тебя. И говорят, другие тоже планировали.

— Да зачем?!

— Ну как же, нищий сирота стал героем: сразил дракона и завоевал сердце принцессы. Не слышал, какие баллады наш Маркеллино про тебя распевает? Портишь ты им историю. Единоверцы что твердят? Что мы зажрались и притесняем бедноту, а ты живое доказательство, что это не так. Всем воздаётся по заслугам. Потому маршал с тобой и носится. Он хоть и упрямый, как стадо баранов, но соображает, когда нужно.

Какой к демонам герой? Просто делает своё дело, как может. Гэвин подлинный герой, благородный не только на словах, доблестный и честный.

Микаш поднялся и направился к маршальскому шатру, чтобы во всём разобраться.

Внутрь не пускали, зато выдали отчёты о казни и разрешённую к разглашению информацию с допросов. Не так много, но хоть что-то. Красноклювов обошло стороной — отлегло. Имена командиров в чёрном списке за исключением Бастиана оказались незнакомы, все телепаты. Была заметка о необходимости допросить тех, кто имел хоть какое-то отношение к предателям. Если ничего не обнаружат, установят слежку. Угораздило же родиться именно с этим проклятущим даром! Чуть что, и за Микашем следить начнут. Это куда хуже, чем допрос телекинетиков.

Перед советом принесли донесения разведчиков. Микаш прочитал первым и передал остальным, чтобы успеть нарисовать примерную схему на земле и всё обдумать. При кажущейся простоте планы маршала всегда заключали в себе подвох, который Гэвин не объяснял, и на разгадку требовалось время и сосредоточенность.

С наступлением темноты пригласили в шатёр. Гэвин стоял, вперившись в разложенную на столе карту, и почёсывал левую бровь. Вальехиз закашлялся, чтобы привлечь его внимание. Гэвин вскинул голову и спросил безо всякой прелюдии:

— Надеюсь, вчерашние события оставлены за порогом. Готовы обсуждать новый план?

И без того резкие черты заострились, выделив скулы и подбородок. Посреди залёгших от усталости и недосыпа теней полыхали синевой глаза.

Собравшиеся высказываться не любили, а теперь ещё и боялись угодить под горячую руку, словно впервые разглядели в маршале угрозу. Микаш если и боялся, то не гнева, а разочарования кумира. И всё равно вышел к карте. Уголок жёстких губ Гэвина пополз вверх.

— Из-за засухи в лесу должно быть мало воды. Болота, — Микаш указал на тёмные пятна на плане, — высыхают. Мы можем послать лозоходцев на поиски источников и перекрыть их. Тогда вода останется только в реке. Вот здесь, — он ткнул пальцем в изогнутую линию, — можно поставить плотину. Судя по донесениям разведчиков, большинству земляных демонов вода необходима для жизни. Если мы с основными силами станем у плотины, они рано или поздно выйдут к нам.

— Прекрасно, — кивнул Гэвин. — Но у нас недостаточно сил, чтобы перебить всю орду, даже с преимуществом.

— Почему? По-настоящему опасных тварей вроде ифритов или минотавров там нет. Если каждый рыцарь положит дюжину… — заспорил Микаш, но маршал поднял руку — пришлось замолчать.

— Ты с дюжиной, может, и справишься, а остальные одного-двух, самое большое трёх убьют. На это и будем рассчитывать.

— Надо увеличить эффективность рыцарей, — пробормотал Микаш и вернулся к капитанам.

— Надо, но не сейчас. Не стоит переоценивать наши силы, — Гэвин обвёл взглядом собравшихся. — Больше предложений нет? — Все молчали. — Хорошо, точнее, плохо. Мой план — примитивная стратегия древних — разделяй и властвуй. Здесь главное убежище демонов, — он обрисовал пальцем круг в середине карты. — Предлагаю посадить на деревья по периметру лучников и отстреливать демонов по одному. Летающих тварей там не так много. Ещё в пяти местах мелкие гнездовья — их можно зачистить небольшими отрядами. Главное, чтобы подмога не подоспела. Да, долго, тяжело и мало славы в убийстве исподтишка, но мы должны помнить, что дело не в нашей чести, а в защите всех людей Мидгарда. Мы не можем позволить себе поражение, особенно сейчас, когда мы единственная армия, секущая орду, и каждый поход может стать последним.

Истощим демонскую рать до предела, а потом… Я сказал, потом! — рявкнул он на Микаша, который хотел возразить. — Мы воспользуемся твоим планом и отсечём их от воды, а пока пусть лозоходцы вместе с разведчиками ищут источники.

У меня на столе списки звеньев с приказами. Если хотите оспорить, милости прошу. Если нет, завтра утром — к исполнению. Все свободны.

Гэвин опустился на стул и устало закрыл глаза. Капитаны разбирали бумаги и расходились. Микаш ждал, когда останется с маршалом наедине, перечитывая свой приказ раз за разом.

— Ваш отвар, — вошёл Вальехиз и поставил перед Гэвином дымящуюся чашку. — Целители говорят, что эти травы очень редкие. Требуют платы.

Тот открыл глаза и принялся греть ладони о чашку, потягивая носом мятный дым:

— Пускай не переживают. Оплачу из своего кошелька.

Вальехиз пожал плечами и ушёл.

Микаш переминался с ноги на ногу возле маршальского стола.

— Сегодня я играть не в состоянии, — заговорил Гэвин, не отрывая взгляда от чашки.

— Я по поводу приказа. Меня понизили?

— Нет, тебя поставили руководить стрелками. Лорд Мнишек обойдётся один, если эта старая развалина ещё хоть на что-то годна.

Неприятно было видеть его таким измученным и сварливым, будто его слабость передавалась Микашу и язвила самолюбие.

— Почему, зная, что так вымотаетесь, вы не позволили никому помочь? Вы не можете всё делать сами, никто не может. Вы просто человек.

Гэвин поднял на него глаза и усмехнулся:

— Иногда и простому человеку приходится быть богом. Есть вещи, которые, кроме меня, никто не сделает, а отдохну я на Тихом берегу. Недолго осталось, потерпи.

— Я не хочу! — зарычал Микаш сквозь стиснутые зубы. Зачем, зачем он всё время зовёт костлявую?!

— А ты осмелел. Уже не тушуешься, а говоришь как равный с равным. Только помни, когда и с кем можно показывать норов.

Стало не по себе. Лучше бы и не начинал.

— Прошу извинить…

— Ступай же!

Микаш откланялся, пытаясь всё осмыслить.

***

Поднимать свои звенья пришлось засветло. Микаш выбрал воинов сам. Подходили самые ловкие и меткие, зверолорды и иллюзионисты — они более эффективны во время скрытного боя. С командирами довелось повозиться — отыскать тех, кто бы быстро нашёл подход к вновь составленным звеньям. Полагаясь на везение, Микаш назначил тех, кому больше доверял. Их ведь нужно будет оставлять вместо себя на время сна и отдыха. Как жаль, что нет больше верного Орсо.

Всего — четыре дюжины. Каждая добиралась до логова самостоятельно. Скрытность — их главный козырь.

Микаш пошёл с сойками. Как он по ним соскучился! Мало что изменилось в звене, разве что добавилось два новичка, старички заматерели и нарастили мышцы. Юхо назначили командиром, но он с радостью уступил место Микашу.

Они таились в тени деревьев, за толстыми стволами, спускались в овраги и, стараясь не хрустеть сучьями и не шелестеть листьями, брели вдоль узких расселин. Иллюзионисты скрывали их туманными мороками, следопыты заметали следы. Обошлось почти без происшествий. Лишь одно звено столкнулось в дороге с хаблехубами — мелкими демонами, похожими на енотов. Но справились с ними довольно легко.

К сумеркам все прибыли на место, взобрались на верхушки сосен покрепче. Ночь была лунной, звёздной. Если что — почуют ауры. Микаш позволил себе вздремнуть. Через мгновение разбудил сидевший рядом Юхо, коснувшись локтя. В темноте посверкивали зеленью глаза-блюдца йольского кота. Размером с быка, покрытые густой чёрной шерстью, пронырливые твари по ночам воровали младенцев, оставленных без присмотра, и лакомились ими в подземных пещерах.