Светлана Гольшанская – Пророк (СИ) (страница 102)

Вернулся он, когда совсем стемнело. Вовсю праздновали победу. Жгли костры пьяные компании, выкрикивали тосты, слонялись друг с другом в обнимку, даже пританцовывали. Чуть позже будет прощание с павшими, а потом, как отдохнут, придётся убирать мёртвых демонов подальше от леса и сжигать. Всё, что было живо, должно вернуться в землю пеплом. Так говорилось в Кодексе.

Едва миновав прикорнувших на посту часовых, Микаш столкнулся с пьяным Вильгельмом. Была у высокородного неприятная особенность: с каждой кружкой эля его глаза становились всё шальней, а то, что трезвым было прикрыто показным благородством, прорывалось наружу случайными словами или жестами. Микаш поприветствовал его и попытался уйти, но Вильгельм ухватил его за локоть.

— Почему не празднуешь? Ах, да, тебе же нечего праздновать! Все награды получил полоумный старик, за которым ты ночные горшки выносил?

Опять на драку нарывался. Придумал бы что-нибудь новое — однообразные оскорбления уже приелись.

— Извини, нет времени на разговоры. Срочное донесение маршалу.

— Думаешь, он выхлопочет тебе почести, которые ты не получишь от нас, простых смертных? — оскалился Вильгельм. — Не даст он тебе ничего! Пару лет, и точно в отставку пойдёт. А ты без друзей и связей никому не нужным окажешься. Даже рядовым в самое распоследнее звено не возьмут. Уж я прослежу!

— Значит, за оставшееся время я должен сделать всё и даже больше, чтобы послужить моему маршалу и ордену. А теперь извини, время. Время не терпит!

Микаш вырвал руку и размашисто зашагал к шатру Гэвина. Вильгельм бросил ему в спину:

— Идиот!

Микаш гнал от себя мысли о будущем всегда, когда становилось страшно. Оно придёт — ничего не сделаешь. Страх не заставит соступить с выбранной стези, потому что она единственно правильная. Эта уверенность появилась в зале клятв, когда церемониальный меч Гэвина коснулся его плеча. Служить можно только достойному хозяину, преклоняться только перед истинным героем, верить лишь тому, кто никогда не лгал.

Между больших костров показался маршальский шатёр, но не успел Микаш до него дойти, как его снова остановили.

— Где тебя носило? — осведомился лорд Мнишек. — Какого демона ты вытворяешь за моей спиной?

Он замахнулся, чтобы отвесить оплеуху. Микаш перехватил немощную ладонь, смерив капитана тяжёлым взглядом.

— Я исполняю приказы маршала.

Жаль, от него нельзя отмахнуться так же легко, как от Вильгельма.

— Ты подчиняешься мне, а не ему, — Мнишек вырвал у него ладонь и отступил на шаг. — Или уже представляешь себя на моём месте? Ты его не получишь! Этот чин принадлежит моему сыну, а не помойной дворняге вроде тебя.

Микаш нахмурился. Обозвать простолюдина дворнягой было в духе высокородных, только для Сумеречников это наивысшее оскорбление. Зачем опускаться до такого даже из-за человека, которого терпеть не можешь?

— Не притворяйся, что не понимаешь. Я перетряхнул все родовые книги. Тебя в них нет. Кто ты? Предатель, лазутчик или самозванец?

— Маршал всё обо мне знает. К тому же меня проверяли и дознаватели, и телекинетики. Мне нечего скрывать!

— Ага, значит, здесь и маршал замешан! То-то ты так перед ним лебезишь. Что ж, будь уверен, весь орден узнает правду о том, что их герой — лживая дворняга без роду и племени.

— Я никогда этого не скрывал. Простите, меня ждёт маршал.

— Капитаном станет мой сын! Слышишь, мой сын, а не ты! — кричал лорд Мнишек так, что все вокруг оборачивались.

Ни одним движением не выдать слабость. За слабость Сумеречники убивают.

— Можно? — зычно спросил Микаш, замерев на пороге шатра.

— Заходи, чего уж там, — отозвался Гэвин.

Он сидел за столом, погребённый под кипой бумаг. Рядом стоял хмурый Вальехиз. Казалось, они единственные оставались трезвыми и работали, когда весь лагерь праздновал победу Гэвина. Вот уж вправду несправедливость.

— Лорд Мнишек знает о том, что я безродный, — предупредил Микаш сразу же, как пересёк прихожую. — Он хочет это обнародовать и передать должность своему сыну.

Вальехиз саркастично хмыкнул:

— Старик умом тронулся из-за новостей об отставке. Целители сказали, что он настолько ослаб здоровьем, что следующего похода не выдержит.

— Меня снова назначат командиром Соек? Или разжалуют до рядового? — неопределённость нервировала.

Гэвин закончил что-то писать, прикрыл веки и принялся их массировать:

— Давай подождём до заседания Малого Совета. Лорд Мнишек лает громко, но от старости растерял все зубы.

Микаш опустил взгляд, пытаясь подавить в себе недостойные переживания и мечты, но ничего не выходило.

— Вальехиз, отправь отчёт в Совет, вот это Сольстису в Эскендерию тайной почтой, а это ко мне домой, — Гэвин вручил своему помощнику два письма, в третье дописал несколько строк, приложил к красному сургучу гербовую печать и тоже отдал.

Вальехиз в последний раз окинул их недовольным взглядом и удалился.

— В чём дело? Ты ведь не пожаловаться пришёл и не сыграть со мной партию в шахматы?

— Я добивал демонов на поле…

— Я видел, что тебе неймётся.

— … и заплутал в лесу.

— Ведь так сложно отличить лес от поля.

— И там я встретил цверга.

Гэвин вскинул брови. Микаш улыбнулся — всё-таки удалось его заинтересовать!

— Он звал вас в пещеры Димдима, чтобы предложить откуп. Я не уверен, что ему можно доверять.

— Хм, цверги искусные ювелиры и кузнецы. Да и питаются они в основном червяками и кореньями. Хотя зловредные, да… хитрые!

— Сказали, что ждут сегодня ночью у горы, где водятся медведи, на другом берегу Гимеи, — закончил Микаш.

Гэвин развернул на столе карту и отмерил расстояние пальцами.

— Я с вами! — предупредил Микаш прежде, чем его успели отослать.

— Неужто они не требовали, чтобы я был один? — Гэвин поднял взгляд и сдвинул брови.

— Требовали. Я не согласился.

— О, ты даже цвергов переупрямил? — он рассмеялся, и сразу отпустило. — Куда уж тогда мне тебя отговаривать? Поседлай и выведи лошадей к лесу, только попроще. Я чуть позже улизну.

Микаш поспешил исполнить приказ.

К чему переживать о будущем, которое нельзя изменить? Лучше потратить все силы, чтобы сделать светлее настоящее, помочь и защитить своего маршала, раз уж он так беспечен.

Двух грязно-серых меринов Микашу вручили без лишних вопросов. Спрятав форму в амуничнике, он переоделся в штатское и повёл лошадей под уздцы из лагеря. Сонные караульные не обратили на него внимания.

***

Запёкшейся кровью пахла земля. Просыпался лёгкий ветер и холодил потную кожу. Лошади щипали пожухлую траву, не обращая внимания на следы бойни. Микаш прислонился спиной к сосновому стволу и дремал одним глазом.

— Едем? — ухнул над ухом знакомый голос.

Микаш чуть не упал спросонок.

— Тебе нужно больше отдыхать, иначе совсем бдительность потеряешь, — укорил стоявший перед ним Гэвин.

Как ему удалось подойти настолько тихо и, что ещё невероятней, скрыть ауру?

— Уж кто бы говорил.

— И правда, — усмехнулся он.

Гэвин тоже переоделся в штатское: серые шерстяные штаны, льняную рубаху и грубые сапоги до колена. Будто стал обычным человеком без формы, вне лагеря, без армии. Сухощавый, чуть ниже и уже в плечах, чем Микаш. Только в глазах ещё тлела сокрушительная мощь, при виде которой демоны обращались в бегство, а короли падали ниц.

— Пора, — он подтолкнул оцепеневшего Микаша в плечо и, не опираясь на стремя, с кошачьей грацией запрыгнул в седло мерина.

Он сделал то же. Они поехали вдоль опушки к большой нахоженной тропе, которая вилась между гор, переваливая через них в пологих местах.

— Вы решили сговориться с демонами? — Микаш задал терзавший его вопрос.