Светлана Файзрахманова – Ведьма модной индустрии (страница 6)

– А чё её придумывать, она и так уже придумана, все рубахи одинаковые, – показал руками на себя и на друзей Стас.

– Вообще, они все разные: разная длина рукава, разная форма воротника, разная форма карманов – у тебя с клапанами, у остальных без, разная ткань, разный рисунок, разный цвет ткани, – перечисляла я все разности.

– Кира, ты смотрела фильм “Девчата”? – спросил меня Юрко.

– Да, – не поняла я аналогии.

– Там главная героиня, Тося, тоже перечисляла разные блюда из картошки, но, понимаешь, в чём суть – картошка, она и есть картошка, – сделал вывод Юрко.

– Главное, ты такое не ляпни шеф-повару ресторана, – предупредила его я.

– А мы по ресторанам не ходим, – заверил меня Юрко.

Я промолчала. Парни ухаживали за нами, как умели, презентовали нам кулёчки с шелковицей. Иногда ходили в кино, а иногда на танцы. В городских парках того времени были организованы открытые площадки. Под навесом на подиуме играл духовой оркестр. В общем, отдохнувшие, загорелые, набившие полные карманы красивых морских ракушек и набравшиеся положительных эмоций, мы вернулись домой. Через неделю вернулась и Маринка из Анапы.

– Маринка, ты похожа на негатив, – смеялась я. Светловолосая, загорелая, она смотрелась как на ленте негатива. Но это её нисколько не портило, а придавало некоторую загадочность облику, некую нереальность.

В конце августа вернулась и Ольга. Отпуск у военных в два раза длиннее, и они всей семьёй на два месяца укатили в Кисловодск: отдыхали, поправляли здоровье, поднимались в горы, ходили к источникам.

Ольга взахлёб делилась впечатлениями, оставленными завораживающими видами гор.

– А Курортный парк какой красивый, девочки, какие там цветы, а ещё такие большие красные камни. Говорят, в горной части парка водится дикая кошка. Мы поднимались с папой в горы, но кошку так и не видели. Зато мы видели редкие растения, которые занесены в Красную книгу.

– Это какие? – поинтересовалась любопытная Марина.

– Точно помню колокольчик доломитовый, – смутившись, призналась Оля. – Такое хрупкое чудо лавандового оттенка на фоне суровых скал. Остальные названия, к сожалению, вылетели из головы. Фотки проявим в фотоателье, сами увидите, какая там красота.

Она махнула рукой, словно отгоняя досаду от своей забывчивости.

***

Хлопнула входная дверь.

– Дедушка приехал? – глянула Василиса и сникла. – Нет, папа.

– Василиса, собирайся, – бросил Роман дочери, а мне кивнул.

– Мне ещё бабушка не всё рассказала, – взбунтовалась внучка.

– Кира Андреевна, мы с Марией поедем в Норвегию, на конференцию архитекторов. Можно, Василиса у вас ещё неделю поживёт? – спросил зять.

– Можно, – улыбнулась я.

– Ура! – взвизгнула Василиса.

– Поехали, я тебя завтра с вещами к бабушке с дедушкой привезу.

***

Внучка уехала домой, а мои воспоминания так и всплывали волной прошлого в моей памяти. Да и не всё я смогу рассказать своей любимице.

Наступил тёплый, радующий своими яркими красками сентябрь. В этом году мне не удалось откосить от картофельного поля, и, слава Богу, лучше уж картошку собирать, чем быть незрячей. На поле мы были не одни – с нами соревновались парни из Политехнического университета, того самого, в котором учился Дима Беликов. Мы шли, что называется, ноздря в ноздрю, а кто бы захотел проигрывать? Назвался груздем – полезай в кузов. Наше соцсоревнование подходило к концу, рабочий день заканчивался, сорок два студента были тому свидетелями. Погода не радовала, накрапывал мелкий дождик, но наше руководство решило, что выполнению плана сбора урожая он – мелкая помеха. А зря.

Меня снова переклинило, и я провалилась в параллельное пространство: всё то же самое, и те же лица, дождь разошёлся сильнее. Мы уже набрали полную машину картофеля, даже с горкой. И тут парни из Политеха забрались на эту мокрую, измазанную в глине картошку верхом и поехали домой. И я вижу, как один из них соскальзывает с этой импровизированной горки прямо под колёса кузова. Действие происходит как при замедленной съёмке. Смотрю, как колесо медленно прокатывается по его лицу, и он утопает в вязкой глиняной дороге. Ужас. Я вздрагиваю от прикосновения.

Маринка стоит и трясёт меня за плечо:

– Кира, ты что замерла, как статуя? Тебе плохо?

– Вот тот парень сегодня попадёт в аварию, – показываю я пальцем на только что увиденного в моих видениях студента.

– У тебя что, опять начались видения? – не унималась любопытная подруга.

Через час мы заканчиваем сбор урожая, а дождь уже льёт в полную силу. Я наблюдаю, как парни забираются на гору картошки, а мы, девочки, идём следом за ними по рыхлому, перепаханному глиняному полю по колено в грязи.

Значительно отстав от едущей впереди машины, мы добрались до деревни, в которой квартировались, отскребли комья грязи от резиновых сапог, по очереди помылись в тазике за занавеской, отгораживающей зону ванной, развесили сушиться вдоль печки намокшую под дождём одежду и сели ужинать. Ужин готовила дежурная, она уже и прибралась в комнате, натопила печь и нагрела к нашему приходу пару вёдер воды.

Вздрогнув от настойчиво тарабанившего в дверь кулака, мы переглянулись и спросили, кто бы это мог быть.

– Девочки, откройте, – раздался голос куратора нашего курса.

Оказалось, к нам стучался перепуганный преподаватель информатики, за что-то сосланный вместе с нами в это картофельное помешательство.

Я оглядела девушек – все уже успели переодеться в домашние спортивные костюмы и халатики – и отдёрнула щеколду.

– Все живы? – оглядывая нас, спросил обеспокоенный куратор.

– А что с нами должно было случиться? – удивилась Марина.

– Один студент упал с машины и попал под колесо кузова, в котором везли собранный сегодня урожай, – сознался преподаватель.

– Так мы с ними не ездили, пешком шли, – заверила словоохотливая Марина.

– Молодцы, – успокоился куратор.

– Вадим Алексеевич, а кто пострадал? – спросила я.

– Кира, я не знаю, как его зовут, но это студент Политеха, – ответил преподаватель, уже собираясь уходить.

Куратор вышел, а мы с Маринкой собрались после ужина сходить навестить болящего, а заодно проверить, тот ли это пострадавший, которого я видела.

– А что мы ему скажем, зачем пришли? – не нашлась я.

– Кира, пошли, по дороге придумаем, спросим о его здоровье и узнаем, чем можем помочь, – заверила меня подруга.

Парень действительно оказался тем, кого я видела в своём видении, студента звали Сергеем Михеевым, и он, как оказалось, не так уж и сильно пострадал. По крайней мере, конечности его были целы – спасло парня пресловутое русское бездорожье и затяжной дождь, который размягчил укатанную глиняную колею до состояния масла. Его просто вдавило в грязь, а ещё парень успел увернуться, и колесо прошло рядом, скользнув по боку и щеке.

Возвращались домой мы молча: я обдумывала, чем мне эти видения могут в дальнейшем навредить, а Маринка, как впоследствии выяснилось, думала, что у неё есть подружка-ясновидящая, и теперь все сложные жизненные ситуации можно будет видеть наперёд. Но мне пришлось её разочаровать, так как проваливаться в подсознательное пространство по своей воле я не умела, а что именно запускает механизм моих видений, я ещё не выяснила.

Месяц сбора урожая больше ничем выдающимся нас не порадовал, и мы бодрые и радостные вернулись домой. Ура, можно подальше закинуть ватники и резиновые сапоги и одеться в соответствии со своим статусом студенток модной индустрии.

Учебный год начался с той пьянящей энергии, которая бывает только в юности. Первая неделя пролетела как один день, увенчавшись традиционным осенним балом – главным светским событием нашего техникума. Именно там, в вихре вальса и под ритмы первых дискотечных хитов, Ольга познакомилась с обаятельным курсантом. Юноши из расположенного неподалеку военного училища были частыми и желанными гостями на наших вечерах, добавляя им нотку романтизма. Нас же по-прежнему сопровождали наши верные рыцари – Сергеев и Беликов.

***

Я была безмерно рада вернуться к учебе. За лето в моей голове скопился целый архив идей, эскизов и образов, которые требовали немедленного воплощения на бумаге, а в перспективе – и в ткани. Мне не терпелось реализовать свои замыслы и получить оценку преподавателей-профессионалов.

Приближался к концу 1990 год – время тектонических сдвигов не только в политике, но и в уличной моде. Деним перестал быть просто одеждой, он стал символом свободы. И в этот момент на модную арену вышел неожиданный игрок. Легендарный поезд Москва—Пекин превратился в главный торговый караван эпохи, и хлынувший оттуда поток китайских товаров составил сокрушительную конкуренцию агонизирующей советской легкой промышленности.

В коридорах нашей альма-матер замелькали яркие футболки с восточными принтами и ажурные топы – дешевые, доступные и, что самое главное, отвечающие острому запросу на новизну. Это был наглядный урок экономики и маркетинга, который мы получали в реальном времени: наша будущая индустрия проигрывала битву за потребителя прямо у нас на глазах.

***

Мы пересеклись с Ольгой в коридоре у кабинета технологии швейного производства. Она выходила с пары, и ее поникший вид разительно контрастировал с деловитым гулом выходящей толпы.

– Что случилось, подруга? – мы с Маринкой тут же бросились к ней.