Светлана Дроздова – Легенда о Зеркальном Королевстве. Книга 2 (страница 5)

— Чего?

— Умереть.

Она подумала. Долго. Потом ответила:

— Я боюсь, что не могу умереть. Что останусь одна, когда всё закончится. Когда мир рассыплется в прах, когда люди исчезнут, когда даже вороны перестанут каркать — я останусь. Одна. Навсегда. Это страшнее любой смерти.

Она помолчала, потом добавила тише:

— Но с тобой... я боюсь меньше. Потому что ты тоже не совсем человек. Твой дар, твои видения — они делают тебя другим. Как и меня. Может, поэтому мы встретились. Может, поэтому мы идём вместе.

— Может, это не случайность, — сказал он.

— Я не верю в случайности. Я верю в причины и следствия. Но иногда... иногда мне кажется, что в мире есть что-то большее, чем просто причины. Что-то, что нельзя объяснить.

Она замолчала. Эйнар сидел, глядя на тёмные, провалившиеся окна руин, и думал о том же.

XIII

Ночью, когда Ирис уснула, он сидел у входа, положив лук на колени, и смотрел на запад, откуда они пришли. В небе не было звёзд — только серая, плотная пелена облаков, которая не пропускала даже лунного света. Земля была чёрной, невидимой — только слабый, призрачный свет от её собственного свечения, если оно вообще было. Вороны не каркали. Их не было слышно — ни на западе, ни на востоке, ни над головой. Тишина.

Он задремал — сам не заметил, как. Одна минута — он ещё смотрел в темноту, слушал дыхание Ирис, считал удары своего сердца. Следующая — он уже провалился в то состояние между сном и явью, где нет картинок, только звуки. Шаги. Тяжёлые, осторожные, кто-то ходил вокруг руин, не приближаясь, не удаляясь. Мерял шагами небольшой участок перед входом — туда-сюда, туда-сюда, как зверь в клетке.

Эйнар открыл глаза.

Серая Стрела стоял в двадцати шагах от входа, на фоне тёмного, беззвёздного неба. Он не двигался. Только плащ колыхался на ветру — серый, почти невидимый в темноте. Лица не разобрать — только силуэт, только намёк на человека.

Они смотрели друг на друга несколько секунд. Эйнар не поднял лук — знал, что бесполезно. Серая Стрела не нападал. Он просто смотрел. Изучал. Запоминал.

Потом Серая Стрела развернулся и ушёл. Бесшумно, как тень. Шаги удалялись — хруст-хруст-хруст, медленно, мерно, как удары метронома, как капли воды, падающие с сосульки. Потом стихли.

Эйнар не разбудил Ирис. Не стал говорить. Только положил руку на её плечо — легко, почти невесомо, чтобы убедиться, что она здесь. Она вздохнула во сне, повернулась на другой бок и затихла.

Он сидел до рассвета, не смыкая глаз.

Часть шестая: Грань надежды

XIV

Утро пришло с ветром. Сильным, порывистым, он дул с востока, принося запах сухой земли и — впервые за много дней — запах чего-то другого. Влаги. Жизни. Может быть, там, за горизонтом, были болота, или ручьи, или даже небольшие озёра, которые ещё не высохли, не рассыпались в прах.

Ирис проснулась первой, открыла глаза, посмотрела на него.

— Ты не спал?

— Нет.

— Он приходил?

— Да.

Она не спросила, почему он не разбудил её. Только кивнула, поднялась, разминая затёкшие плечи.

— Идём, — сказала она. — Сегодня мы должны дойти до границы.

— Откуда ты знаешь?

— Чувствую. Воздух стал другим. Более... живым. Распад здесь слабее. Значит, мы выходим.

Они не стали завтракать — еды не было. Только вода из фляги, которую они наполнили вчера у ручья. Эйнар сделал глоток, передал Ирис. Она сделала глоток, спрятала флягу.

Они вышли из руин, когда небо на востоке только начинало светлеть — бледной, болезненной желтизной, которая не предвещала солнца, а обещала тяжёлый пасмурный день. Но сегодня эта желтизна казалась ему не такой унылой. Может, привык. Может, надеялся.

Они шли молча. Трава под ногами стала выше, гуще, и в ней, в этой жёсткой, колючей массе, Эйнар заметил первые признаки жизни — маленькие, почти незаметные зелёные листочки, которые пробивались между серыми, сухими стеблями. Жизнь. Настоящая, живая, не серая и не мёртвая.

— Смотри, — сказал он, показывая на один из таких листочков.

Ирис нагнулась, коснулась его пальцем. Листочек был тонким, почти прозрачным, но не рассыпался. Дышал.

— Мы вышли, — сказала она. — Мы прошли через зону Распада и вышли.

— Не до конца, — ответил Эйнар. — Впереди ещё Ничейные земли. Но здесь, по крайней мере, можно жить.

Она выпрямилась, посмотрела на восток. Горизонт там был не ровным, как вчера, а неровным, с холмами, с редкими деревьями, с тёмными пятнами — может, лесами, может, просто тенями от облаков.

— Ещё день пути, — сказала она. — Или два.

— Дойдём.

Они пошли дальше.

XV

В полдень они нашли следы. Не свои — чужие. Свежие, оставленные не больше часа назад. Сапоги с железными набойками, узкий носок, широкий шаг. Серая Стрела.

— Он обошёл нас, — сказала Ирис, разглядывая отпечатки. — Пошёл на север, потом свернул на восток, ждал там, где мы должны были пройти. Потом увидел, что мы идём медленнее, чем он думал, и вернулся назад. Он нас ищет.

— Он знает, где мы?

— Он всегда знает. Но сейчас — не уверен. Мы запутали следы, когда шли через камни. Он потерял нас на несколько часов. Теперь нагоняет.

Эйнар посмотрел на запад — пусто. Ни фигур, ни теней, ни движения. Только трава, только ветер, только серая, пустая равнина.

— У нас есть время, — сказал он.

— Мало.

Они пошли быстрее.

XVI

К вечеру они вышли к небольшому лесу — редкому, низкорослому, с кривыми, искривлёнными ветром деревьями, но лесу. Здесь можно было укрыться, можно было спрятаться, можно было наконец перевести дух.

Эйнар нашёл место между корнями старой, полуживой сосны — небольшое углубление, прикрытое нависшими ветками. Внутри было сухо и темно. Ирис опустилась на землю, вытянула ногу, закрыла глаза.

— Отдохни, — сказал он. — Я посмотрю, не идёт ли кто.

— Не уходи далеко, — ответила она. — Если он придёт — не справляйся один.

Он кивнул и вышел из укрытия.

XVII

Он прошёл по краю леса, проверяя, нет ли следов. Следов не было. Только трава, только редкие, сухие листья, только ветер, который шелестел в ветвях, как шёпот.

Он остановился на пригорке, откуда открывался вид на равнину, на запад. Солнце уже садилось — бледный, почти белый диск, который не грел, только светил. Тени от деревьев стали длинными, но неправильными — слишком короткими для такого низкого солнца. Распад ещё чувствовался здесь, но уже не так сильно, как там, за прахом.

И вдруг он увидел его.

Серая Стрела стоял на краю равнины, в полумиле от леса. Один. Без оружия. Без арбалета, без ножа, без посоха. Просто стоял и смотрел. На него. На лес. На закат.

Эйнар поднял лук, натянул тетиву. Стрела легла на ложбинку, тетива загудела. Дар проснулся — не ударом, толчком, быстрым, коротким, как укол иглы. Он увидел, как Серая Стрела уклоняется от его выстрела, как стрела проходит мимо, как он, Эйнар, не успевает выстрелить второй раз, потому что руки дрожат, потому что устал, потому что боится.

Он опустил лук.

Серая Стрела не шелохнулся. Постоял ещё несколько секунд, потом развернулся и ушёл — не на запад, откуда пришёл, а на север, в сторону, где не было ни дорог, ни троп, ни даже намёка на путь.

Эйнар смотрел ему вслед, пока тень не исчезла в сумерках.