Светлана Дроздова – Легенда о Зеркальном Королевстве. Книга 2 (страница 4)

— Как ты... — начал он, но не закончил.

Он рухнул лицом в камень, дёрнулся раз, другой, третий — и затих.

Тишина.

IX

Эйнар стоял над телом, тяжело дыша, и сжимал в руке нож. Руки дрожали — не от холода, от напряжения, которое наконец отпускало, оставляя после себя пустоту и слабость. Левая рука болела — он зажал её под мышкой, чтобы не тряслась. Кровь на лезвии была чужой. Тёплой. Липкой.

Он смотрел на свои руки и не узнавал их. Это были руки охотника, который убивал зверей. Они не должны были убивать людей. Не должны были. Но он убил. Дважды. Первый раз — на поляне, когда защищал Ирис. Второй раз — здесь, в каменной ловушке, когда защищал себя. И оба раза у него не было выбора. Или он сам убедил себя, что выбора не было?

— Третий, — сказала Ирис. — Серая Стрела. Где он?

Эйнар посмотрел в проход — туда, откуда пришли преследователи. Тишина. Ни шагов, ни шороха, ни камней, осыпающихся под ногами. Только ветер, который гулял между валунов, завывал в узких щелях, как голодный волк.

— Не знаю, — ответил он. — Может, ушёл.

— Он не уходит. Он наблюдает. Он всегда наблюдает.

Она подошла к телу коренастого, нагнулась, вытащила из-за пояса колчан с болтами. Четыре штуки. Хорошо. Потом подняла арбалет — тот, который выронил арбалетчик, когда упал. Арбалет был цел, взведён, с болтом в стволе.

— Теперь у нас есть два арбалета и шесть болтов, — сказала она. — Можем обороняться.

— Мы не будем обороняться, — ответил Эйнар. — Мы уйдём. Сейчас. Пока он не привёл подмогу.

Она посмотрела на него, потом на тела, потом на проход, ведущий наружу.

— Хорошо, — сказала она. — Идём.

Они пошли.

Часть четвёртая: Глаза преследователя

X

Они вышли из каменной ловушки через узкий, едва заметный лаз, который Эйнар заметил, когда они прятались. Лаз вёл вверх, на гребень гряды, откуда открывался вид на всю равнину — на запад, на восток, на север и юг. Эйнар выполз первым, огляделся. Никого.

— Чисто, — сказал он, подавая руку Ирис.

Она выбралась следом, опираясь на посох. Нога болела — она закусила губу, чтобы не застонать, и сделала несколько глубоких вдохов, пережидая боль.

— Там, — сказал он, показывая на восток, где вдали виднелись тёмные, почти чёрные пятна — то ли кусты, то ли камни, то ли что-то ещё. — Если дойдём до них до заката — сможем укрыться. Если нет — нас увидят с равнины, и он, Серая Стрела, поймёт, куда мы идём.

— Он уже понял, — ответила Ирис. — Он всегда понимает. Это его работа — понимать, куда пойдёт жертва.

— Тогда зачем мы идём?

— Потому что другого пути нет.

Она шагнула вперёд, и он пошёл за ней.

XI

Они спустились с гряды и пошли по равнине — ровной, серой, без единого деревца, без единого куста, без единого камня, за которым можно было бы спрятаться. Только трава — жёсткая, колючая, по колено, — которая шелестела под ногами, как старая, высохшая бумага. И ветер. Ветер дул с востока, принося запах сухой земли и чего-то ещё, неуловимого, похожего на старый, давно потухший костёр.

Эйнар шёл первым, сжимая в руке лук. Ирис шла за ним, держа арбалет наготове. Они не разговаривали — силы берегли на бег, если понадобится.

Он думал о том, что этот день — самый длинный в его жизни. Убийство человека. Встреча с Ирис. Видение в пещере со слюдяной стеной. Погоня. Тени, которые не подчиняются свету. Всё это смешалось в одно — тяжёлое, липкое, как смола, — и давило на плечи, на затылок, на сердце.

Он думал о том, что теперь он не один. Рядом шла девушка, которая тоже изгой, тоже проклятая, тоже не умеет просить помощи и не показывает слабость. Девушка, которая смотрит на него не как на Морока, а как на человека. Девушка, которая — как и он — видела смерть и не отворачивалась.

И этого, наверное, было достаточно.

Через час они увидели его.

Он стоял на вершине невысокого холма, впереди, на их пути, — высокий, тонкий, в сером, почти неотличимом от земли и неба плаще. Капюшон надвинут на лицо, рук не видно — они спрятаны в складках плаща. Он не двигался. Просто стоял и смотрел на них. Или не смотрел — лица не разобрать. Но Эйнар чувствовал этот взгляд — холодный, изучающий, как взгляд охотника, который уже выбрал добычу и теперь ждёт, когда она устанет, чтобы начать загон.

— Серая Стрела, — сказала Ирис. — Он ждёт.

— Чего?

— Нас.

Они остановились. Эйнар поднял лук, натянул тетиву — стрела легла на ложбинку, тетива загудела. Но он не выстрелил. Дар молчал. Он не показывал ни смерти этого человека, ни его движений, ни его будущего. Только пустоту.

— Не стреляй, — сказала Ирис. — Он слишком далеко. Ты промахнёшься.

— Я не промахнусь.

— Он не даст тебе попасть. Он двигается быстрее, чем стрела. Я видела. Он уклоняется от выстрелов на расстоянии, когда болт ещё в полёте. Не трать стрелы.

Эйнар опустил лук. Человек на холме не шелохнулся. Только плащ чуть колыхался на ветру — серый, как пепел, как прах, как небо над головой.

— Зачем он показался? — спросил он. — Чтобы мы знали, что он здесь? Чтобы мы боялись?

— Чтобы мы знали, что он не враг, — ответила Ирис. — Пока. Он не убивает сам. Он только ведёт. А убивать будут другие. Те, кто идёт за ним. Тот, высокий, которого мы убили, и тот, с арбалетом, которого ты ранил, — они были первыми. Но не последними.

— Сколько их?

— Не знаю. Может, двое. Может, десять. Он не показывает всех сразу. Показывает только одного — себя. Чтобы мы видели, что погоня не кончилась. Чтобы мы бежали дальше, на восток, туда, где он хочет нас загнать.

— А если мы не побежим?

— Тогда он придёт сам. Не сегодня — завтра. Или через неделю. Он терпеливый. Он ждал меня от самой границы Ничейных земель. Ждал три дня, пока я шла к капкану. Не ел, не спал, не останавливался. Он — машина. Орден сделал его таким. Как меня. Только моя функция — выживать. А его — находить.

Человек на холме развернулся и пошёл прочь — не торопясь, не оглядываясь. Шаги его были тихими, почти беззвучными, как будто он не шёл по земле, а плыл над ней. Через минуту он скрылся за гребнем холма, и равнина снова стала пустой — только трава, только ветер, только серое небо.

— Идём, — сказал Эйнар. — Пока светло.

Они пошли дальше на восток.

Часть пятая: Скреплённые кровью

XII

К закату они добрались до тёмных пятен, которые видели издали. Это были не кусты — обломки старой, давно заброшенной постройки. Каменные стены, поросшие мхом (живым мхом — редкая удача в этих местах), провалившаяся крыша, из которой торчали обгоревшие балки. Внутри — небольшое, защищённое от ветра пространство, где можно было переночевать.

Эйнар осмотрел руины, проверил, нет ли трещин, из которых мог бы идти тот странный, пустой воздух. Всё было тихо. Мёртво, но тихо.

— Здесь переночуем, — сказал он. — Дальше не пойдём сегодня.

Ирис кивнула, опустилась на камень, прислонилась спиной к стене. Нога болела — она сняла повязку, осмотрела рану. Кровь перестала сочиться, края затянулись, кожа вокруг порозовела. Исцеление шло быстрее, чем у обычного человека — но всё равно медленнее, чем ей хотелось бы.

— Я поищу дрова, — сказал Эйнар.

— Не надо, — ответила она. — Костёр нас выдаст. Он, Серая Стрела, увидит дым и поймёт, где мы.

— Он и так знает, где мы. Он всегда знает.

— Тогда не будем облегчать ему работу.

Она достала из кармана маленький кусочек вяленого мяса — последний, который у них остался, — разломила пополам, протянула Эйнару.

— Ешь, — сказала она. — Завтра будет новый день. Может быть, последний. Нужно иметь силы.

Он взял мясо, положил в рот, разжевал. Вкуса не было — только соль и жёсткость. Но он жевал, чувствуя, как силы возвращаются — медленно, по капле, как вода в пересохший ручей.

— Ты не боишься? — спросил он, глядя на неё.