Светлана Дроздова – Легенда о Зеркальном Королевстве. Книга 11 (страница 16)

— Слишком тихо, — раздался рядом хриплый, надсаженный боем голос Ворна. Старый воин тяжело дышал, его огромный топор лежал на плече, готовый обрушиться на врага. Пот стекал по его морщинистому лицу, смешиваясь с грязью. — Даже лягушки не квакают. Мёртвая вода.

— В такой воде всегда кто-то есть, — тихо ответила Лис, идущая слева от Эйнара. Её единственный глаз был прищурен, всматриваясь в пустоту с напряжением натянутой тетивы. Она двигалась с грацией хищника, каждым шагом прощупывая почву перед собой, словно шла не по трясине, а по тонкому льду. — И этот *кто-то* нас уже почуял. Они ждали. Сидели в засаде.

Едва она закончила фразу, как её тренированное тело напряглось, превратившись в тугой комок мышц. Она резко вскинула руку, сжатую в кулак, подавая сигнал остановиться. Колонна замерла мгновенно, повинуясь выработанному рефлексу. Наступившая тишина была абсолютной, звенящей, нарушаемой лишь тяжёлым, сбивчивым дыханием семидесяти человек и тихим, зловещим бульканьем пузырей газа, поднимающихся со дна трясины. Казалось, сам воздух замер в ожидании.

А затем туман взорвался звуком.

Это был пронзительный, вибрирующий визг, который резал слух подобно звуку разрываемого металла, смешанный с утробным, влажным рычанием зверя, учуявшего кровь. Звук донёсся одновременно со всех сторон, дезориентируя и заставляя воинов инстинктивно вскидывать щиты в тщетной попытке защититься от невидимой угрозы. Из молочной пелены справа вырвались первые тени — быстрые, приземистые, скользящие по поверхности жижи с невозможной для живого существа скоростью, оставляя за собой вспененный след.

**Болотная сцинка.** Уровень 7.

Существо походило на кошмарную пародию на ящерицу, рождённую в воспалённом бреду больного лихорадкой. Длинное, гибкое тело, покрытое глянцевой, маслянисто-чёрной чешуей, которая казалась мокрой даже на суше; приплюснутая голова с пастью, полной игольчатых зубов, способных перекусить человеческую кость; и глаза-бусинки, горящие тускло-красным светом, лишённые всякого интеллекта, кроме голода. Оно взвилось в прыжке, целясь в горло ближайшего новобранца — совсем юного паренька, чья кольчуга висела на нем мешком. Парень даже не успел закричать. Раздался влажный хруст, фонтан тёмной, почти чёрной крови оросил лицо стоящего рядом ветерана, и тварь, уволакивая обмякшее тело под воду, скрылась в трясине так же быстро, как и появилась, оставив после себя лишь расходящиеся круги.

Начался хаос. Болото вокруг отряда буквально ожило. Десятки существ вырывались из-под воды и грязи, атакуя с флангов и тыла. Они были похожи на стремительные чёрные молнии, их визги сливались в единый оглушающий хор, от которого закладывало уши. Один из ветеранов, опытный боец по имени Ульф, ветеран десятка кампоний, успел вонзить копьё в бок прыгнувшей на него сцинки, но та, вместо того чтобы упасть, извернулась в воздухе с нечеловеческой гибкостью и сомкнула челюсти на его предплечье. Хруст ломаемой кости перекрыл даже боевой клич Ворна.

— Сомкнуть строй! Щиты! Не давайте им окружить! Держать линию! — заревел Эйнар, его командирский голос прорезал панику подобно ножу, отсекающему страх от долга. — Отходим к сухому месту!

Он активировал пассивное умение **«Поглощение хаоса»**. Скверна внутри него, обычно отзывающаяся болью на чужую магию, на этот раз осталась инертной, словно уснувший зверь. Вместо этого он почувствовал странную устойчивость, лёгкость в движениях. Магия болот, сырая и примитивная, основанная на гниении и яде, больше не замедляла его рефлексы, позволяя двигаться быстрее мутировавших обитателей топей. Он ринулся вперёд, навстречу ближайшей группе тварей, решив принять удар на себя.

Его новый клинок сверкнул в тусклом свете, описав идеальную, смертоносную дугу. Меч Рагнара, казалось, обладал собственной волей, сам находя цели. Первая сцинка лишилась головы одним ударом, её туша плюхнулась в грязь. Вторая попыталась вцепиться ему в ногу, метя в подколенное сухожилие, но Эйнар с нечеловеческой скоростью опустил на неё стальной сапог, дробя череп и вбивая тварь обратно в жижу. Он сражался экономично, расчётливо, используя каждую каплю своей выносливости и новые возможности тела. Умение **«Однорукий мечник»** (+5% к скорости атаки) делало его выпады подобными ударам змеи — непредсказуемыми и смертельными, компенсируя отсутствие второй руки идеальным балансом клинка, выкованного великаном.

Вокруг кипела битва, похожая на адскую карусель. Ветераны, прошедшие огонь Ущелья Отражённого Света и пепел разрушенного города, действовали как единый, несокрушимый механизм. Они формировали островки стабильности в море хаоса, прикрывая друг друга щитами, инкрустированными стеклянной мозаикой, и нанося короткие, точные колющие удары поверх строя. Новобранцы же гибли один за другим. Их страх делал их медленными, неуклюжими целями, лёгкой добычей. Одна из тварей запрыгнула на спину молодому солдату, сбила его с ног своим весом и начала остервенело рвать кольчугу на шее, пока тяжелый молот другого ветерана не опустился сверху, превратив её в кровавое, бесформенное месиво.

— Отступаем! Все назад! К сухой земле! Живо! — снова крикнул Эйнар, видя, что строй начинает прогибаться под натиском бесконечной стаи. Лобовая атака в этом тумане была самоубийством. Единственным шансом выжить был небольшой каменистый выступ, поросший сухим мхом и лишайником, который отряд миновал минуту назад. Там, по крайней мере, можно было стоять твёрдо, не рискуя быть затянутым в трясину.

Приказ сработал. Дисциплина, вбитая в солдат месяцами тренировок под руководством Ворна и постоянными стычками, взяла верх над животным ужасом. Отряд начал медленно, огрызаясь сталью и теряя людей, пятиться назад. Эйнар и Ворн остались в арьергарде, работая как два несокрушимых столпа обороны. Ворн, чья пассивная способность **«Железная стойка»** (+3% к сопротивлению физическому урону) позволяла ему принимать на себя самые мощные укусы и удары когтей, размахивал топором, создавая зону смерти, куда не смели соваться даже самые отчаянные сцинки. Эйнар же действовал как хирург или палач — его меч мелькал с калейдоскопической быстротой, прорубая путь к отступлению, каждый удар был точным и смертоносным.

Они достигли сухого места. Это был скорее не холм, а нагромождение огромных, замшелых валунов, торчащих из болота подобно спинам древних, окаменевших гигантов. Здесь почва была относительно твердой, покрытой лишь тонким слоем пыли и сухих листьев. Бой прекратился так же внезапно, как и начался. Сцинки, эти порождения топей, оказались неспособны выбраться на сухую скальную породу. Они кружили у подножия каменного острова, их красные глаза светились из тумана, как угли в печи, а разочарованный, голодный визг эхом отражался от камней, действуя на нервы не хуже самой атаки.

Отряд собрался на крошечном пятачке безопасности. Выжившие тяжело дышали, опираясь на оружие и глядя в туман с усталой ненавистью. Потери были чудовищными. Два новобранца мертвы — их тела остались там, в трясине, став пищей для монстров. Ещё трое ранены, один очень тяжело. Ульф сидел на земле, прислонившись спиной к валуну. Его левая рука безвольно висела вдоль тела, кость белела сквозь разорванный рукав кольчуги, образуя жуткий, неестественный угол. Лицо старого воина было пепельно-серым от боли и кровопотери, пот крупными каплями катился по лбу, но он молчал, лишь скрипел зубами, пытаясь сохранить сознание. Рядом с ним суетился другой ветеран, пытаясь перетянуть рану выше локтя грязной тряпкой, но самодельный жгут уже пропитался кровью.

Ирис бросилась к раненым, расталкивая столпившихся солдат. Её взгляд метался от одного лица к другому, оценивая тяжесть повреждений профессиональным, отстранённым взглядом целителя, хотя сердце её сжималось от жалости. Яд сцинок действовал дьявольски быстро, вызывая паралич периферических нервов и некроз тканей. Ей нужно было действовать немедленно, иначе Ульфу грозила потеря руки или заражение крови.

Но первым делом её внимание привлекло другое тело. Молодой парень, Кай. Тот самый, что ещё вчера восторженно слушал байки Ворна у костра, мечтая о подвигах. Теперь он лежал навзничь, раскинув руки, словно пытался обнять небо в последний раз. Его глаза были широко открыты и пусты, уставившись в никуда, рот искривлён в последнем беззвучном крике ужаса. На горле зияли четыре рваные раны от клыков сцинки, края которых уже начали чернеть от яда. Кровь уже остановилась, запекшись густой, липкой коркой.

Он был мёртв.

Ирис упала на колени рядом с ним. Её тонкие пальцы коснулись холодной шеи, проверяя пульс, хотя разум уже принял очевидное. Нет пульса. Сердце не билось. Грудная клетка неподвижна. Душа покинула тело, улетев туда, куда не дотянется обычная магия исцеления. Обычное исцеление тут бессильно. Но... она чувствовала это. Чувствовала угасающую, едва заметную нить жизни, тонкую, как паутинка, которая вот-вот должна была оборваться навсегда. Дар, полученный ею после титанического усилия по восстановлению руки Эйнара, вырос. Он эволюционировал, требуя выхода на новый уровень.

Собрав всю свою волю в кулак, Ирис закрыла глаза. Мир вокруг перестал существовать. Шум дыхания, стоны раненых, шипение тварей внизу — всё исчезло. Остались только она, умирающий парень и золотистое тепло, которое всегда жило в её душе, являясь источником её силы. Она потянулась к этому теплу, зачерпнула его обеими ладонями, позволяя ему течь через себя мощным, ослепительным потоком чистой жизненной энергии. Это было новое, высшее проявление её дара — способность не просто лечить живое, но возвращать жизнь туда, откуда она ушла, воскрешая мертвого.