Светлана Дроздова – Легенда о Зеркальном Королевстве. Книга 11 (страница 15)

Процессия направлялась к центральной площади. Туда, где обычно проходили ярмарки и казни государственных преступников. Место уже было готово. Помост-плаху, обычно скрытый в подсобном помещении ратуши, выкатили на середину площади. Вокруг него выстроилась городская стража в начищенных кирасах, ощетинившаяся алебардами. Они пытались выглядеть грозно, но их ряды казались жидкими и хрупкими по сравнению с монолитной стеной ветеранов Эйнара.

Правитель города, бургомистр Клаус, уже ждал их. Это был пухлый, лысеющий мужчина лет пятидесяти, одетый в роскошную шубу поверх бархатного камзола. Он стоял на крыльце ратуши, комкая в пухлых руках кружевной платок. Его лицо было красным то ли от холода, то ли от волнения. Рядом с ним маячил капитан городской стражи — высокий худой человек с лицом, испещрённым оспинами.

Эйнар спешился. Его сапоги гулко ударили о булыжники мостовой. Он поднялся по ступеням ратуши навстречу бургомистру. Расстояние между ними сократилось до шага. Эйнар навис над толстяком, подавляя его своей массой и холодной энергетикой.

— Бургомистр Клаус, — голос Эйнара звучал негромко, но отчётливо разносился по всей площади благодаря акустике зданий. Толпа замерла, ловя каждое слово. — Я приветствую тебя от имени свободных народов, восставших против тирании. Мой отряд оказал вам услугу. Мы уничтожили угрозу, которая мешала торговле и спокойствию ваших граждан. Банда «Кровавой Росы» больше не существует.

По толпе прокатился вздох облегчения и перешёптывания.

— В знак нашей дружбы и будущего сотрудничества, — продолжал Эйнар, делая широкий жест рукой в сторону накрытой телеги, — я преподношу вам подарок. Символ окончательной победы над беззаконием.

Два солдата из его отряда сорвали холст с телеги.

Толпа ахнула. На дне телеги, связанный по рукам и ногам, весь в грязи и запекшейся крови, лежал атаман Гром. Он был жив. Его глаза, налитые кровью, метались из стороны в сторону, видя сотни лиц, обращённых к нему. Он увидел страх, любопытство, отвращение. Он увидел детей, которые тыкали в него пальцами. Гром замычал сквозь кляп, пытаясь издать боевой клич, но вышел лишь жалкий, булькающий звук.

Эффект был именно таким, на какой рассчитывал Эйнар. Это было не просто задержание преступника. Это было шоу. Театральное представление абсолютной власти. Власть Эйнара была не в количестве мечей, а в способности превратить акт возмездия в публичный спектакль.

— Этого человека зовут Гром, — провозгласил Эйнар, указывая на пленника острием меча. — Он был капитаном армий узурпатора. После падения своего господина он не сложил оружие. Он собрал отбросов общества и назвал их армией. Они грабили ваши караваны. Они убивали ваших сограждан. Они жгли деревни. Сегодня этому положен конец.

Он сделал паузу, позволяя словам впитаться в сознание толпы.

— Согласно законам военного времени, принятым союзными доменами, за преступления против мирного населения полагается смертная казнь. Я, Эйнар Пустой, властью данной мне народом, приговариваю этого человека к смерти.

Бургомистр Клаус, выйдя из ступора, часто закивал головой.

— Да-да, конечно. Безусловно. Мы полностью поддерживаем справедливый суд нашего спасителя. Казнь состоится немедленно. Капитан, приведите приговор в исполнение!

Капитан стражи побледнел. Он посмотрел на Грома — гиганта, покрытого шрамами, способного, казалось, разорвать цепи голыми руками. Потом он посмотрел на невозмутимых ветеранов Эйнара. Спорить было бессмысленно. Он коротко кивнул и спустился с помоста, жестом подзывая своих людей.

Грома грубо вытащили из телеги. Он сопротивлялся, насколько позволяли путы, извивался змеёй, но четверо дюжих стражников всё-таки поставили его на колени перед плахой. Его прижали к деревянному настилу. Один из стражников вынул изо рта пленника кляп. Гром тут же воспользовался этим.

— Вы все сдохнете! — заревел он, его голос сорвался на хрип. — Вы думаете, что победили? Вы корм для червей! Там, в лесу... там ждёт настоящий хозяин! Он идёт за вами! Он пожрёт ваши души!

Стражник, стоявший сзади, не стал слушать бред. Он коротким, профессиональным движением опустил огромный палаш на шею Грома.

Раздался влажный, чавкающий звук. Голова отделилась от тела и, подпрыгивая, скатилась с помоста прямо под ноги толпе. Кровь ударила фонтаном, орошая деревянный настил тёмно-красным дождем. Тело конвульсивно дёрнулось пару раз и затихло.

Наступила абсолютная тишина. Казалось, даже птицы замолчали. Все смотрели на катящуюся голову. На лице атамана застыло выражение неописуемой ярости и недоумения. Рот был открыт в последнем беззвучном крике.

А затем толпа взорвалась. Это был не радостный крик победителей. Это был дикий, первобытный вопль освобождения. Люди орали, визжали, хлопали в ладоши. Они пинали голову ногами, словно футбольный мяч, радуясь избавлению от многолетнего страха. Матери поднимали детей, чтобы те увидели торжество справедливости. Торговцы, чьи товары годами страдали от грабежей, выкрикивали проклятия в адрес мёртвого тела.

Эйнар наблюдал за этим с каменным лицом. Он добился своего. Послание отправлено. Страх работает. Но внутри него была лишь звенящая пустота. Он только что превратил убийство в государственный праздник. Он стал зеркальным отражением тех, кого ненавидел. Корвус тоже любил публичные казни.

Он слез с помоста и подошел к бургомистру Клаусу, который трясущейся рукой вытирал пот со лба.

— Надеюсь, мы понимаем друг друга, герр Клаус, — тихо сказал Эйнар. — Безопасность торговых путей — залог вашего богатства. Мы обеспечиваем безопасность. Взамен мы ожидаем лояльности и поддержки. Никаких налогов на проход моих войск. Никаких вопросов. Вы помогаете нам — мы защищаем вас.

Бургомистр энергично закивал, не в силах вымолвить ни слова от пережитого потрясения и облегчения.

— Конечно-конечно. Всё, что угодно. Вы наш защитник.

Эйнар коротко кивнул и, развернувшись на каблуках, пошел прочь с площади. Его отряд последовал за ним, чеканя шаг. Они уходили из города так же стремительно, как и вошли, оставляя за спиной обезглавленное тело, ликующую толпу и новый порядок вещей.

---

#### Часть четвертая. Эхо победы

Они расположились лагерем в лиге от города, на берегу чистого лесного озера. Вечером того же дня Эйнар сидел у костра, глядя на танцующее пламя. Рядом с ним, завернувшись в тёплый плащ, сидела Ирис. Она молчала, понимая, что ему нужно побыть одному, но её присутствие было лучшей поддержкой.

К костру подошли Ворн и Рагнар. Старые друзья. Братья по оружию.

— Дело сделано, — прогудел Ворн, грузно опускаясь на бревно напротив. — Город наш. Бургомистр будет лизать твои сапоги до скончания века.

— Хорошая работа, командир, — добавил Рагнар, подбрасывая ветку в огонь. Искры взвились вверх, рассыпаясь звездами на фоне темнеющего неба. — Слухи разнесутся быстрее ветра. Через неделю вся округа будет знать: связываться с «Волками» — подписать себе смертный приговор.

— Да, — тихо отозвался Эйнар, не отрывая взгляда от огня. — Слухи разнесутся. Они будут бояться. Будут уважать. Будут подчиняться.

— Разве не этого мы хотели? — осторожно спросила Ирис, кладя свою ладонь на его новую руку. Прикосновение было тёплым, живым. — Покончить с хаосом. Установить закон.

Эйнар посмотрел на неё. В её глазах цвета старого мёда он видел любовь и тревогу. Она чувствовала его состояние лучше, чем кто-либо другой.

— Я хотел справедливости, Ирис, — прошептал он. — А устроил балаган. Сегодня я казнил человека не потому, что это было необходимо для дела. А потому, что это было полезно для политики. Я использовал его смерть, чтобы купить лояльность жирного торгаша.

— Ты использовал её, чтобы спасти жизни других людей, — возразил Ворн. — Тех, кого Гром убил бы завтра. И послезавтра. Ты прекратил это. Одним ударом. Жестоким, да. Но война вообще не про нежности.

— Я знаю, — Эйнар закрыл глаза. — Но каждый раз, принимая такие решения, я чувствую, как часть меня умирает. Я смотрю в зеркало и вижу там Корвуса. Я вижу тирана.

— Ты не Корвус, — твёрдо сказала Ирис. — Ты борешься за людей. Он — за власть. Есть разница.

Глава 85. Сердце Трясины: Эхо Древних

Топи Забвения не зря носили своё имя. Это было место, где умирали не только люди, но и сама память о них стиралась под толстым слоем гнилой воды и чёрного ила. Земля здесь перестала быть твердью; она превратилась в густое, чавкающее месиво, которое жадно засасывало сапоги при каждом шаге, пытаясь утянуть путника в свои холодные объятия. Воздух был плотным, как мокрая ткань, пропитан миазмами разложения и тошнотворно-сладким ароматом болотных цветов, чей запах сводил с ума не хуже любого дурмана. Но самым страшным врагом был туман. Он не просто скрывал обзор — он искажал реальность до неузнаваемости. Звуки вязли в нём, превращаясь в глухие шлепки и далёкие, леденящие душу стоны, которые могли принадлежать как умирающему товарищу, так и голодной твари за спиной. Редкие лучи солнца, пробивавшиеся сквозь вечную пелену, окрашивали мир в болезненные оттенки сепии, делая его похожим на выцветшую картину безумного художника.

Эйнар шёл во главе колонны, и каждый его шаг давался с усилием, словно он продирался не через грязь, а сквозь само отчаяние этого места. Его новая рука, созданная магией Ирис, была идеальной — сильной, послушной, без единого шрама или изъяна. Она служила живым напоминанием о цене победы и силе любви, но сейчас её пальцы сжимали рукоять меча Рагнара так крепко, что побелели костяшки, и это напряжение передавалось всему телу. «Шёпот Пустоты» внутри него молчал, затаившись, но Эйнар чувствовал иную угрозу — древнюю, первобытную злобу самого болота. Эта ненависть просачивалась через подошвы сапог, поднималась по позвоночнику ледяной волной и оседала тяжестью в груди. Он сканировал взглядом стену тумана впереди, но видел лишь клубящуюся серую мглу. Это было всё равно что смотреть в бездну, ожидая, когда бездна посмотрит в ответ и оскалит свою зубастую пасть.