Светлана Дроздова – Легенда о Зеркальном Королевстве. Книга 1 (страница 6)

Но он справится.

Часть четвёртая: Возвращение

XXV

Он окинул взглядом поляну — ничего не забыл?

Нож — в ножны. Лук — за спину. Копьё — в правую руку. Мешок с мясом — через левое плечо. Миска с кровью — в левую руку. Шкура — поверх мешка.

Всё.

Он пошёл обратно.

XXVI

Обратный путь занял вдвое больше времени.

Нога проваливалась в глубокий снег, мешок тянул вниз, и каждый шаг давался с трудом. Эйнар шёл медленно, переставляя ноги, как сломанные рычаги. Несколько раз он останавливался перевести дух, опираясь на копьё.

Миска с кровью мешала. Она была тяжёлой и скользкой, и он боялся её выронить. Кровь была слишком ценна, чтобы разлить её на снег. Он переложил миску в мешок, поверх мяса, — так было надёжнее, хоть и тяжелее.

В одном месте он заметил волчьи следы — свежие, пересекавшие его собственную тропу. Волки шли со стороны реки, трое или четверо, крупные. Следы уходили в ту же сторону, откуда он пришёл — к убитому оленю.

Он усмехнулся.

Успели, твари. Потроха утащат за час. Ну и пусть. Главное — мясо.

Он пошёл дальше.

XXVII

Солнце уже поднялось над горизонтом — тусклое, безрадостное пятно за пеленой облаков. Лес засиял, но не ярко, а как-то болезненно, жёлто-серо, будто болел и не мог продрать глаза.

Эйнару стало жарко.

Он остановился, скинул капюшон, расстегнул ворот куртки. Пот тёк по спине, по груди, скапливался под рубахой, холодил кожу при малейшем движении. Он вытер лоб рукавицей — рукавица стала мокрой и тут же задубела на морозе.

Он никогда не потел от жары — только от напряжения. Сейчас он был напряжён. И не только из-за мешка.

Что-то было не так.

То же чувство, что и раньше, но сильнее. Лес словно сжался вокруг него, стал теснее, ниже. Воздух дрожал — не от тепла, от чего-то другого, непонятного, почти нереального.

Эйнар огляделся.

Обычный лес. Сосны, берёзы, снег. Никого.

Но где-то глубоко внутри, под рёбрами, там, где жил его дар, заворочалось что-то тёмное и тяжёлое. Не видение — ещё нет, только предчувствие. Тошнота, почти незаметная, на грани восприятия. Лёгкое головокружение.

Он замер, закрыл глаза, сосредоточился на дыхании.

Вдох. Выдох. Вдох.

Не помогает.

Он открыл глаза — и посмотрел на снег под ногами.

XXVIII

Снег был обычный, утрамбованный, с лёгкой ледяной коркой. И на этой корке — в том месте, куда он только что поставил ногу, — он увидел отражение.

Не своё. Оленя.

Тот самый олень, которого он убил час назад, лежал на снегу, неподвижный, с торчащей из шеи стрелой. Кровь всё ещё текла из раны, тёмная, густая, смешиваясь со снегом.

И вдруг олень дёрнулся.

Поднял голову. Посмотрел прямо на Эйнара.

Глаза у оленя были мёртвые — стеклянные, пустые, но в них было что-то ещё. Что-то, что смотрело не из глаз, а из-за них.

Олень открыл рот. Из горла вырвался звук — не мычание, не хрип, а голос. Человеческий голос. Тихий, надтреснутый, почти женский.

— Ты убил меня, — сказал олень.

Эйнар отшатнулся.

Нога соскользнула с ледяной корки, и он едва удержал равновесие, выронив копьё. Мешок с мясом рухнул в снег. Он отполз на шаг, снова посмотрел вниз.

Ничего.

Обычный снег. Серая ледяная корка. Никакого отражения. Никакого оленя.

Сердце колотилось где-то в горле, больно и часто. Эйнар стоял на коленях в снегу, тяжело дышал, сжимая и разжимая кулаки.

Вот оно. Началось.

Он думал, что сегодня будет тихий день. Он ошибся.

Дар проснулся.

Часть пятая: Дорога домой

XXIX

Он сидел на снегу, пока дыхание не выровнялось.

Пальцы дрожали, но не от холода — от напряжения. Он постарался не думать о том, что только что видел. Не анализировать. Не вспоминать. Если начать думать об этом сейчас, на морозе, в одиночестве, можно сойти с ума.

Видения были частью его проклятия. Они приходили и уходили, и он научился не бояться их. Но это видение было странным. Обычно он видел будущее — то, что должно случиться. А это — олень с человеческим голосом — не было похоже на будущее. Это было… другое.

Он тряхнул головой, отгоняя мысли.

Не сейчас.

Он поднялся, отряхнул колени, подобрал копьё. Мешок с мясом — на плечо. Пошёл.

Шаг за шагом. Сосредоточиться на дороге. На снеге. На том, что нужно обойти поваленное дерево слева. Не думать об отражениях. Не смотреть вниз. Смотреть только вперёд, на тропу, которая вьётся между деревьями, ведёт к дому.

Дом. Тёплая печь. Горячий настой. Сухие портянки.

Эйнар шёл и считал шаги.

Один. Два. Три.

Четыре. Пять. Шесть.

Когда счёт дошёл до ста, дрожь прошла.

XXX

Он вышел к хижине через час.

Солнце уже клонилось к закату — день прошёл быстрее, чем он думал. Хижина стояла на своём месте, кривая, тёмная, с дымом, вьющимся из трубы — он оставил огонь тлеть, и дым всё ещё тянулся, тонкий и серый.

Эйнар подошёл к двери, толкнул её плечом — руки были заняты.

Внутри было тепло. Не то чтобы жарко, но после ледяного ветра воздух хижины показался ему почти ласковым. Он скинул мешок у порога — прямо на земляной пол, потому что сил тащить его в кладовую уже не было, — и прислонил копьё к стене.