Светлана Дроздова – Хронокорректор. Исход из Эдема (страница 11)

— Они умирают, — сказал Глеб. — Мы должны что-то сделать.

Кира кивнула. Она знала, что он прав. Она знала, что они не могут оставаться здесь. Но она не знала, куда идти. Вокруг была только пустота — равнина, которая простиралась до горизонта, и гряда скал, которая возвышалась на юге, как ряд гнилых зубов.

— Мы должны найти укрытие, — сказала она. — Место, где можно спрятаться от солнца. И воду. Нам нужна вода.

— Как мы найдём воду в этом месте? — спросил Глеб. — Здесь нет рек, нет озёр. Только глина и пыль.

— Мы найдём, — сказала она. — Мы должны.

Она встала на ноги. Её колени дрожали, но она не дала себе упасть. Она прижала Максима к груди и посмотрела на гоминидов, которые всё ещё пытались встать. Она не знала, выживут ли они. Она не знала, выживут ли они сами. Но она знала, что они должны попытаться.

Глеб последовал за ней. Его рана на бедре всё ещё кровоточила, но боль стала тупой, почти привычной. Он знал, что если он не остановит кровотечение, он умрёт. Но сейчас было не время думать об этом. Сейчас было время двигаться.

Ветер, который начал дуть с востока, принёс с собой облака красной пыли. Она поднялась в воздух, как кровавая пелена, и начала оседать на их коже, на их одежде, на их лицах. Глеб прикрыл глаза рукой, чтобы защитить их от песка. Кира сделала то же самое, прижимая Максима к своей груди, чтобы защитить его от пыли.

И они пошли. В никуда. В неизвестность. В то, что было их будущим.

---

Блок Б: Анатомия ландшафта (08:21 – 08:25)

Они шли недолго — может быть, несколько минут, может быть, полчаса. Время в этом месте текло не так, как в Эдеме, не так, как в девонских болотах. Оно было тягучим, как патока, и каждый шаг казался вечностью. Земля под ногами была твёрдой, но покрытой слоем пыли, который поднимался при каждом движении и оседал на коже, на одежде, в лёгких. Глеб чувствовал, как эта пыль въедается в его рану, как она смешивается с его кровью, как она начинает менять что-то внутри него. Он не знал, что это была за пыль — может быть, вулканический пепел, может быть, соль, оставшаяся от древнего моря. Но он знал, что она не была безопасной.

Кира шла впереди. Её шаги были уверенными, но её дыхание становилось всё более тяжёлым. Она была истощена — она отдала всю свою энергию на стабилизацию хроносдвига, на защиту Максима, на то, чтобы они все остались живы. Её лицо было бледным, на губах появились трещины, которые кровоточили при каждом движении. Но она не останавливалась. Она не могла позволить себе остановиться.

Глеб шёл за ней, держа в руке нож, который он всё ещё не выпускал из ладони. Он не знал, поможет ли это оружие против того, что их ждёт, но он знал, что без него он чувствовал бы себя ещё более беззащитным. Его глаза сканировали горизонт, ища любую угрозу, любое движение, любой признак жизни. Но вокруг была только пустота — красная глина, жёлтое небо и это давящее, тяжёлое солнце.

Гоминиды шли за ними. Их было десять, но они двигались как одно тело — медленно, неуклюже, но с упорством, которое не могло быть объяснено разумом. Оно было инстинктивным. Они шли за своими богами, за теми, кто дал им защиту, кто дал им надежду. Они не знали, куда они идут, но они знали, что если они остановятся, они умрут.

Старейшина шёл впереди гоминидов, поддерживая одного из молодых самцов, который спотыкался на каждом шагу. Его глаза были мутными, но в них была та же вера, которая была в Эдеме. Он смотрел на Киру, на её фиолетовое свечение, и его губы шевелились, произнося слова молитвы, которую никто не мог услышать.

— Они не выживут, — сказал Глеб, поворачиваясь к Кире. — Мы должны найти укрытие. Сейчас.

Кира остановилась. Она огляделась вокруг, пытаясь понять, в каком направлении им нужно идти. Её глаза, светящиеся фиолетовым, на мгновение закрылись, и она сосредоточилась на своих имплантах. Она пыталась получить информацию о местности, о климате, о возможных источниках воды. Но её импланты были повреждены. Они давали ей только обрывки данных, которые не складывались в единую картину.

— Там, — сказала она, указывая на юг, на гряду скал, которые виднелись на горизонте. — Там могут быть пещеры. Или источники воды. Мы должны добраться туда.

— Это несколько километров, — сказал Глеб. — Мы не дойдём. Мы все умрём по дороге.

— Мы не умрём, — сказала Кира. — Мы не можем позволить себе умереть.

Она не была уверена в этом. Она не знала, смогут ли они добраться до тех скал. Но она знала, что если они останутся здесь, они умрут точно. Воздух становился всё более сухим, солнце становилось всё более жарким, и каждый вдох был пыткой.

Она начала двигаться вперёд, и гоминиды последовали за ней. Их тела уже начали покрываться трещинами — кожа на их руках, на их ногах, на их лицах стала сухой и потрескавшейся, как земля, по которой они шли. Один из них упал. Он не встал. Его глаза были открыты, но в них не было жизни.

— Оставь его, — сказал Глеб. — Мы не можем помочь ему.

Кира остановилась и посмотрела на упавшего гоминида. Она не знала, как звали этого существа. Она не знала, был ли он членом племени, или он был просто ещё одним телом, которое они принесли с собой из Эдема. Но она чувствовала ответственность. Она чувствовала, что если она оставит его, она предаст всё, за что боролась.

Она подошла к нему и присела на корточки. Её пальцы коснулись его лица, его губ, его глаз. Она попыталась найти пульс, но его не было. Он был мёртв. Его лёгкие не выдержали этого воздуха, этой сухости. Он умер так, как умирают животные, которые не могут адаптироваться к новой среде.

Кира закрыла его глаза и встала. На её лице не было слёз. Был только гнев. Гнев на этот мир, на эту землю, на это солнце, которое убивало их всех.

— Мы идём, — сказала она. — Мы не можем останавливаться.

Они пошли дальше. Глеб чувствовал, как его ноги начинают подкашиваться. Его рана всё ещё кровоточила, и он терял силы с каждым шагом. Но он не останавливался. Он не мог остановиться. Он должен был защитить их. Он должен был защитить Киру и Максима.

Они шли ещё несколько минут, и земля под их ногами начала меняться. Вместо красной глины появились камни — острые, чёрные, покрытые трещинами, которые были похожи на трещины на старой коже. Растительность начала появляться — сначала редкие кусты, затем первые деревья, которые были похожи на скелеты, обтянутые жёсткой корой.

— Папоротники, — сказала Кира. — Семенные папоротники. Это пермский период. Около трёхсот миллионов лет назад.

— Ты уверена? — спросил Глеб.

— Уверена, — сказала она. — Я видела такие же образцы в лаборатории. Это Пангея. Единый континент. Мы находимся на суперконтиненте.

Глеб не знал, что это значит. Он не был геологом. Он не знал, как выжить в этом месте. Но он знал, что если они не найдут воду, они умрут в течение нескольких часов.

Кира остановилась и посмотрела на одно из деревьев. Оно было высоким, с тонким стволом и жёсткими иглами, которые торчали в разные стороны, как копья. Она подошла к нему и коснулась его коры. Её пальцы скользнули по гладкой поверхности, и она почувствовала, как она была сухой, как бумага. Она сорвала одну из иголок и приложила её к носу. Запах был смолистым, горьким.

— Хвойное, — сказала она. — Вольциевое. Они могут содержать воду. В их корнях может быть влага.

— Как мы её достанем? — спросил Глеб.

— Мы будем копать, — сказала она. — У нас есть нож. Мы будем использовать его.

Она начала копать землю вокруг корней дерева. Глеб присоединился к ней. Их руки были грязными, их ногти ломались, но они не останавливались. Земля была твёрдой, как камень, но они продолжали копать, пока не добрались до корней, которые были влажными, покрытыми тонким слоем грязи.

— Там есть вода, — сказала Кира. — Не много, но достаточно, чтобы мы могли напиться.

Она собрала грязь с корней и выжала её в ладонь. Вода была мутной, тёплой, но это была вода. Она поднесла ладонь к губам и сделала глоток. Глеб сделал то же самое. Вода была горькой, но она была жизнью.

Гоминиды наблюдали за ними. Они не понимали, что делают их боги, но они видели, что боги нашли воду. Они начали подходить к дереву, пытаясь добраться до корней, и Кира разрешила им. Она знала, что они умирают от жажды. Она знала, что если она не позволит им напиться, они умрут.

Они пили. Они пили эту мутную, горькую воду, и их тела начали оживать. Их дыхание стало более ровным, их движения — более уверенными.

— Мы можем остаться здесь, — сказал Глеб. — Мы можем построить укрытие. Мы можем выжить.

— Нет, — сказала Кира. — Мы не можем остаться здесь. Это место небезопасно. Здесь есть хищники. Мы должны найти более безопасное место. Мы должны найти пещеры.

Глеб не спорил. Он знал, что она права. Он знал, что они не могут оставаться в этом месте. Они должны двигаться дальше.

Они пошли дальше. Гоминиды следовали за ними, неся на плечах тех, кто уже не мог идти. Их тела были слабыми, но они не сдавались. Они не могли позволить себе сдаться.

---

Блок В: Третий лишний (08:25 – 08:30)

Звук был едва слышным сначала. Глеб подумал, что это ветер, который дул с востока, принося с собой облака пыли. Но затем звук стал громче, более ритмичным, и он понял, что это не ветер. Это было что-то другое. Это был звук металла, который ударялся о камень. Звук, который он знал.