Светлана Дроздова – Фальшивый жених. Предложение (страница 4)

Воронцов Максим Леонидович, 42 года. Генеральный директор ГК «Воронов Капитал».

Сабурова Анна Викторовна, 27 лет. Старший юрисконсульт ООО «ТрансЛогистик-Групп». Транспортная компания средней руки, занимающаяся железнодорожными перевозками сельхозпродукции.

Максим пробежал глазами краткую справку. Компания Сабуровой находится в процедуре банкротства. Долги перед лизингодателями вагонов, иски от фермерских хозяйств, задолженность по зарплатам. Сама Сабурова проходит свидетелем по делу о мошенничестве бывшего гендиректора, который успел вывести активы и скрыться в Дубае. Чистое совпадение профиля: девушка держится зубами за карьеру, пытается спасти остатки чести фирмы, получает копейки и живет в съемной студии на окраине.

— Почему она на первом месте? — спросил Максим, не отрывая взгляда от фото.

— Управляемость через профессиональный кодекс, — ответила Елена Петровна. — Она классический трудоголик-перфекционист. Из хорошей, но бедной профессорской семьи из Новосибирска. Мать — библиотекарь, недавно перенесла сложную операцию на сердце, счета за реабилитацию съедают всю пенсию. Кредит за обучение в МГЮА закрыт досрочно самой Анной — жила на дошираке. Характеристики с мест работы блестящие: въедливая, дотошная, спит по четыре часа. Но есть нюанс. В «ТрансЛогистик» ее подставили. Нынешний конкурсный управляющий считает ее сообщницей старого директора из-за того, что она подписывала платежки по его распоряжению. Ей грозит уголовное преследование. Денег на адвоката экстра-класса у нее нет. Она в тупике. Предложение в миллион долларов решит все ее проблемы одним днем: закроет адвокатов, оплатит клинику матери и позволит начать жизнь с чистого листа после развода. Она подпишет договор не глядя. Для нее это не унижение, это спасение.

Максим откинулся в кресле. Холодный расчет секретаря вызывал профессиональное восхищение. Елена Петровна нашла идеальный инструмент. Инструмент, который не сломается, потому что понимает: малейшая поломка отправит ее прямиком на скамью подсудимых.

— Что говорит служба безопасности? — уточнил Воронов.

— Ничего криминального. Курит ментоловые сигареты — пачка в день. Иногда позволяет себе бутылку вина вечером, когда проигрывает дело в арбитраже. Пьет много кофе. Раз в месяц ездит к матери в Королёв на старой «Королле», которая дышит на ладан. Бойфренда нет уже полтора года. Последний роман закончился изменой партнера, замужем не была. Детей нет. Абортов в анамнезе нет. Медицински здорова. Психологически стабильна, уровень тревожности повышен пропорционально сумме ее долгов. Идеальный кандидат, Максим Леонидович. Она ненавидит мужчин своего круга за трусость и жадность. Вас она будет бояться и уважать. Бояться — значит, не полезет с объятиями на первой неделе.

— Где она сейчас?

— Вызвана на допрос в ОБЭП Центрального округа. Через сорок минут освободится. Я взяла на себя смелость забронировать столик в ресторане «Высота» в башне «Федерация». Вид на город, нейтральная территория. Формат — деловой обед. Приглашение я уже написала от вашего имени. Текст максимально сухой: «Анна Викторовна, ознакомился с вашим резюме через общих знакомых. Есть предложение о сотрудничестве конфиденциального характера. Требуется обсудить детали лично. Время и место закреплены».

Максим усмехнулся. Елену Петровну действительно пора было делать партнером. Она упаковала продажу женщины в формат слияния и поглощения компаний.

— Резюме перешлите мне на почту, — приказал он. — Всю подноготную. До обеда успею пробежать. Встречу подтверждать. Водителю скажите, чтобы подал машину к тринадцати ноль-ноль. Цветы исключить. Подарки исключить. Взгляд держать жесткий, сидеть вполоборота. Я покупаю функцию, а не тело.

— Поняла. Осмелюсь дать еще один совет. Подготовьте одежду для второго уровня.

— Что это значит? — нахмурился Максим.

— Для встречи с акционерами вы выбрали броню. Теперь вам нужно снять латы. На встрече с ней будьте в кашемировом свитере вместо галстука. Покажите микротрещину. Она должна почувствовать, что вы тоже немного загнаны в угол обстоятельствами. Хищники быстрее идут на контакт, если показать им каплю крови. Свою.

Максим посмотрел на секретаршу долгим взглядом.

— Вы чудовище, Елена Петровна.

— Поэтому вы платите мне больше, чем президент страны, — парировала она, собираясь выйти. — Да, Максим Леонидович. И позвоните матери. Просто спросите, как ее давление. Это бесплатно, но очень хорошо продается на фотографиях для журналов.

Дверь закрылась.

Максим сидел в тишине, нарушаемой только гулом вентиляции. Он открыл файл с полным досье Анны Сабуровой.

Детство. Золотая медаль. Переезд в Москву. Общежитие. Первая работа курьером в суде.

Кредиты. График платежей. Просрочки.

Фотография матери — полная, мягкая женщина с добрыми глазами, удивительно похожая на саму Анну, только уставшая до состояния пергамента.

Девушка защищала магистерскую диссертацию по теме «Правовое регулирование процедур несостоятельности (банкротства)». Сама находясь в центре процедуры банкротства собственной карьеры. Горькая ирония.

Максим пролистал фотографии. Вот она в зале суда — сжимает папку так, что побелели костяшки. Вот выходит из метро «Беляево» — сгорбленная, кутается в дешевое пальто, невидимая для толпы. Вот редкое фото с какого-то корпоратива — смеется, запрокинув голову. Зубы неровные, но улыбка обезоруживающая. Живой человек. Не манекен.

Он закрыл ноутбук.

Подошел к бару, убрал недопитый виски. Налил воды. Выпил залпом.

Елена Петровна права насчет одежды. Броня пугает слабых. А ему нужно, чтобы она согласилась. Чтобы ее пальцы не дрожали, когда она будет ставить подпись под пунктом о неразглашении суммы сделки.

Максим подошел к шкафу. Отодвинул ряд строгих костюмов. Достал темно-серый джемпер из мягчайшей шерсти викуньи. Никаких логотипов. Минимум агрессии.

Сегодня он придет на встречу не как император стальной империи. Сегодня он придет как коллега-юрист, предлагающий сделку с дьяволом такому же проклятому человеку.

Он взглянул на часы. 13:52.

До встречи оставалось восемь минут.

Впервые за долгие годы Максим Воронов почувствовал нечто похожее на мандраж. Не страх перед советом директоров, не ужас перед многомиллионными убытками. А странное, забытое ощущение неопределенности. Он не знал, что скажет этой девушке, когда она посмотрит ему в глаза поверх меню.

Все сценарии переговоров рассыпались. Контракты молчали. Впереди была неизвестность, и она пахла не свежей краской новостроек, а дождем, дешевой помадой и отчаянной

**Часть 5. Точка невозврата (14:01 – 15:30)**

Ресторан «Высота» вращался медленно, почти незаметно для глаза, совершая полный оборот за час. Город внизу — муравейник из стекла, бетона и неоновых жил — полз своим чередом, равнодушный к судьбам тех, кто смотрел на него сверху. Максим сидел за столиком у панорамного окна уже двадцать минут.

Он пришел раньше намеренно. Ему нужно было изучить геометрию пространства, слепые зоны камер наблюдения официантов и траекторию движения солнца. Солнце сейчас било в стекло под углом, заставляя щуриться любого, кто сядет напротив. Мелкая деталь, дающая преимущество в доли секунды при оценке микромимики собеседника.

Официант в белой перчатке бесшумно поменял третий раз переставленный бокал воды.

— Желаете аперитив, пока ждете гостя? — спросил он голосом, лишенным интонаций.

— Нет. Жду даму, — отрезал Максим.

Его взгляд снова упал на двери литового холла. Сердце — орган, который он привык считать рудиментарным придатком к мозгу — сделало странный кульбит. Это была не влюбленность. Это был чистый адреналин игрока, делающего ставку ва-банк на неизвестную лошадь. Он знал о Сабуровой всё: номер ее СНИЛС, остаток долга по кредитной карте «Тинькофф», марку тампонов в ванной ее съемной студии и диагноз матери — стеноз митрального клапана второй степени. Но он понятия не имел, как пахнет ее кожа и не скрипят ли у нее зубы от злости, когда она проигрывает спор.

Двери лифта разъехались.

Она вошла не так, как входят женщины, идущие продавать себя за миллион долларов. Не шла павой, играя бедрами. Не стреляла глазами по сторонам в поисках спонсора. Она вошла быстро, чуть сутуля плечи, словно пробивая собой сопротивление воздуха. Дешевое шерстяное пальто мышиного цвета, волосы стянуты в небрежный узел на затылке, из которого выбились темные пряди. Никакой косметики. Очки в той же строгой оправе, что и на фото досье. В руках — огромная кожаная сумка-портфель, распухшая от бумаг, которая била ее по колену при каждом шаге.

Максим наблюдал, как метрдотель преградил ей путь. Девушка начала что-то тихо, но твердо объяснять, доставая телефон. Наверняка показывает СМС-приглашение. Елена Петровна сработала чисто.

Она приближалась к столику. Максим видел, как она оценивает его профиль. Профессиональный навык юриста — мгновенно считывать статус оппонента по крошечным деталям: часы *Patek Philippe* под манжетой свитера, идеальная осанка, стрижка, стоившая больше ее месячной аренды. Она поняла, что попала не просто к крупному боссу. Она попала к акуле другого океана.

Девушка остановилась в двух шагах от стола. Сумка соскользнула с плеча и глухо ударилась о паркет.

— Анна Викторовна? — голос Максима прозвучал ровно, без вопросительной интонации. Утверждение факта.