Светлана Дроздова – Фальшивый жених. Предложение (страница 17)
Район встречал ее привычной враждебностью. Окна горели теплым электрическим светом — там люди ужинали, смотрели телевизор, ругались из-за невымытой посуды. Нормальная жизнь протекала параллельно Еве, никогда с ней не пересекаясь.
Замок на двери в квартиру поддался не сразу — язычок заело. Ева ударила по двери плечом раз, другой. Дерево затрещало, и створка распахнулась, ударившись о стену. Темнота в прихожей была плотной, осязаемой. Ни щелчка холодильника, ни гула компьютера. Свет отключили, как и обещали.
Из кухни тянулся слабый луч света от экрана чужого смартфона. Ева разулась, оставляя на паркете грязные следы. Прошла на кухню.
На столе, накрытая перевернутой пиалой, стояла тарелка. Макароны по-флотски. Рядом лежала вилка, обернутая бумажной салфеткой, и записка, прилепленная магнитом в виде дохлой селедки.
*«Свет вырубили, фашисты. Ешь, пока горячее. Деньги отдашь, когда сможешь. Только не вешайся, твою мать, на трубе в ванной, а то менты мне весь санузел затопчут, мне потом Лизку-риэлторшу неделю откачивать. Ленка».*
Ева почувствовала, как спазм в горле отпускает. Лена. Медсестра-анестезиолог, пахнущая спиртом и усталостью. Человек, который видел смерть каждый день и поэтому ценил любую форму жизни, даже такую никчемную, как актриса погорелого театра.
Ева села за стол. Есть хотелось так, что темнело в глазах. Она схватила вилку, поддела холодный, склизкий кусок макаронины. Сунула в рот. Вкус был божественным. Мясо, лук, черный перец. Обычная еда рабочего класса вдруг показалась ей деликатесом из мишленовского ресторана. Она ела быстро, жадно, не чувствуя вкуса, просто набивая желудок массой, которая перестанет делать дыру в солнечном сплетении.
Покончив с едой, она откинулась на спинку стула. Тяжесть в желудке принесла физическое удовлетворение. Теперь можно было позволить себе слабость.
Она достала телефон. Экран вспыхнул, освещая ее лицо мертвенно-синим светом. Три процента заряда. Двадцать четыре пропущенных вызова от агента Сергея («Где костюм?! Ты знаешь, сколько он стоит?! Я тебя уничтожу!»). Три сообщения от Артура (*«Ты перешла границы, Ева. Я думал, мы семья»*, *«Деньги будут в пятницу, может быть»*, *«Прости, я мудак»*).
Ноль сообщений от друзей. Потому что друзей не осталось. Были собутыльники по несчастью, коллеги по выживанию. Дружба требует ресурса — времени, внимания, денег на кофе. У Евы не было лишнего ватта энергии даже на то, чтобы ответить на сообщение.
Она открыла галерею. Листнула вверх. Фотография мамы. Лето, огород, Вышний Волочек. Мать сидит на перевернутом ведре среди картофельной ботвы, смеется, щурясь на солнце. На руках мозоли.
Ева увеличила изображение. Рассмотрела каждую трещинку на родных пальцах. Сердце сжалось тугим, горячим комком.
Если мать узнает, что дочь спит в темноте и ест подачки соседей, она продаст корову. Продаст дом. Приедет в Москву, начнет мыть подъезды. Ева скорее отрежет себе руку, чем допустит это.
Она решительно удалила фотографию из галереи. Стерла номер из быстрого набора. Любовь на расстоянии — это роскошь, которую она больше не могла себе позволить. Пока она не встанет на ноги, мама живет в счастливом неведении.
Ева встала. Прошла в свою комнату. Открыла окно — впустить немного ночного воздуха. Ветер принес запах мокрого асфальта и далеких поездов с Курского вокзала.
Она села на край подиума. Достала из рюкзака бутылку дешевого красного вина — "Каберне" из пакета, купленную впрок на случай полного апокалипсиса. Нашла на дне рюкзака старую железную кружку.
Откупорила вино зубами. Налила половину. Выпила залпом. Спиртное теплой волной прокатилось по пищеводу, ударило в голову. Алкоголь всегда действовал на нее стремительно, сжигая предохранители.
Она закурила. Глубокий дым ментоловой сигареты обжег легкие. Голова приятно поплыла.
Ева подтянула колени к груди, обхватила их руками. Уставилась в темноту за окном.
Сегодня она потеряла две работы. Профукала залог. Испортила отношения с единственным режиссером, который давал ей играть главные роли. Осталась с долгом в двенадцать тысяч за жилье и полным отсутствием перспектив.
Но странное дело — страха не было. Было холодное, звенящее облегчение. Словно она только что сбросила с плеч тяжелый рюкзак с камнями, который таскала годами.
Она пыталась быть удобной. Для Артура, который хотел красивую картинку страданий. Для клиентов ТЦ, которым нужна была радостная зверушка. Для системы, которая требовала лояльности в обмен на право дышать.
Больше не нужно.
Докурив, она затушила сигарету о подошву ботинка. Встала. Пошла в ванную. Включила воду в раковине, подсвечивая себе телефоном. Умылась ледяной водой до тех пор, пока кожа не загорелась огнем. Протерла лицо спиртовой салфеткой.
Посмотрела на себя в зеркало над раковиной.
На нее смотрела ведьма. Растрепанная, с размазанной гигиенической помадой, с лихорадочным блеском в глазах. Пугающая. Свободная.
Ева вернулась в комнату. Упала на матрас. Закинула руки за голову.
Сон не шел. Организм, получивший топливо, перешел в режим боевой готовности. Мозгу требовалась задача. План спасения.
Она взяла телефон. Разблокировала экран.
Открыла браузер. Набрала в поиске: "Работа срочно Москва без опыта высокая оплата".
Пролистала вакансии курьеров. Расклейщиков. Тайных покупателей. Мерзость. Платят копейки, требуют здоровья, которого нет.
И тут палец замер. Баннер контекстной рекламы в ленте новостей. Обычно она их смахивала автоматически, но этот зацепил глаз формулировкой.
*«Требуется актриса драматического плана / ассистент руководителя для конфиденциального проекта. Гонорар обсуждается индивидуально. Полная анонимность гарантируется NDA. Интим исключен контрактом. Требования: интеллект, выдержка, готовность к нестандартным сценариям. Резюме отправлять текстом».*
Ни названия компании. Ни имени заказчика. Только чат-бот с коротким номером.
Ева приподнялась на локте. Хмель моментально выветрился, оставив после себя ясную, звенящую пустоту.
Гонорар "обсуждается индивидуально" в таких объявлениях обычно означал либо торговлю органами, либо эскорт высшей категории, либо криминал. Но фраза "Интим исключен контрактом" интриговала. Юридическая оговорка такого рода стоила дорого — значит, заказчик юрист или имеет хороших юристов. Значит, есть бюджеты.
Она перечитала текст еще раз. "Актриса драматического плана". Им нужны нервы. Нужна подлинность. То, чего у нее сейчас в избытке.
Ева открыла мессенджер. Создала новый диалог с неизвестным номером.
Положила пальцы на экран. Замерла.
Что писать? "Здравствуйте, я безработная алкоголичка, возьмите меня"?
Нет. Никаких просьб. Только предложение товара. Она — товар. Высококачественная драма в красивой оболочке.
Она стерилизовала эмоции. Вспомнила уроки сценической речи. Четкая дикция. Отсутствие лишних слов.
Набрала текст:
*«Добрый вечер. Отклик на объявление о конфиденциальном проекте. Образование: РУТИ-ГИТИС, курс Хейфе
*«Добрый вечер. Отклик на объявление о конфиденциальном проекте. Образование: РУТИ-ГИТИС, курс Хейфеца (незаконченный). Опыт работы: независимый театр "Синтез", иммерсивные постановки, уличный интерактив. Навыки: физическое владение телом, контроль микромимики, работа с болью как инструментом выразительности. Рост 172 см, размер одежды 42. Готова к подписанию NDA любой степени жесткости и прохождению полиграфа. Главное условие работодателя — отсутствие интима — полностью соответствует моим профессиональным границам. Оплата только по безналичному расчету или наличными из рук в руки. Фото в профиле актуальное. Жду тестового задания».*
Она перечитала сообщение трижды. Текст звучал холодно, почти надменно. Идеально. Человек, способный писать так после дня в костюме панды и удара самокатом по колену, не сломается от вида чужой крови или чужих миллиардов.
Ева нажала «Отправить».
Сообщение ушло. Галочка стала синей. Две синие галочки появились через сорок секунд. Прочитано мгновенно. Ответа не последовало.
Ева погасила экран телефона, чтобы сэкономить заряд, и откинулась на подушку. Алкоголь окончательно выветрился, оставив после себя тяжелую голову и сухость во рту. Она закрыла глаза. Сон пришел внезапно, ударив черным мешком на голову, словно сработал рубильник аварийного отключения питания организма.
***
**Часть 5. Анатомия звонка (Время: 08:13)**
Будильника не было. Еву разбудил звук входящего сообщения. Телефон вибрировал беззвучно прямо у ее щеки, грозя свалиться на грязный пол.
Она схватила его трясущимися со сна пальцами. Экран показывал 08:13. Заряд — один процент. Последняя искра жизни перед цифровой смертью.
Сообщение висело в самом верху. Чат без названия. Аватарка — серый силуэт человека.
*«Собеседование сегодня. 11:00. Кафе "Пушкинъ" на Тверском бульваре. Столик на имя господина Орлова. Дресс-код: строгий деловой. Черное. Закрытое. Макияж минимальный. Нейтральный маникюр. Опоздание более чем на три минуты аннулирует заявку. Не пытайтесь взять с собой диктофон или второй телефон — рамки металлодетектора на входе.»*
Ни здрасьте, ни до свидания. Сухой протокол инструктажа спецагента. Или жертвы, которую ведут на убой. Ева села на кровати. Сердце пропустило удар, а затем забилось быстро-быстро, гоняя дешевое вино по венам. Головная боль накатила тяжелой волной.