Светлана Дроздова – Фальшивый жених. Предложение (страница 13)

Мария Петровна вышла первой. В своем изумрудном платье от Elie Saab, с жемчугом в три ряда на морщинистой шее, она выглядела королевой-матерью. Оглядела мраморный холл критическим взором бывшего преподавателя истории КПСС.

— Темновато, Максюта, — прошептала она сыну, беря его под руку. — И пахнет хлоркой. В «Пушкине» духами пахнет. Историей.

— История пишется теми, у кого есть бульдозеры, мама, — тихо ответил Максим, передавая пальто гардеробщику. — Идем. Нас ждут.

Они поднялись на отдельном лифте на тридцать второй этаж. Двери открылись прямо в прихожую огромной квартиры.

Их встретил Игорь Измайлов — грузный мужчина с красным лицом добряка и глазами бухгалтера, считающего убытки. Рядом с ним стояла его жена — высокая блондинка с подтянутым лицом, натянутым так туго, что казалось, она боится улыбнуться, чтобы кожа не треснула.

— Машенька! Леонид! — распахнул объятия Игорь. — Бог мой, какая вы красавица! Платье — умереть не встать!

— Здравствуй, Игорь, здравствуй, Леночка, — Мария Петровна позволила себя обнять, бдительно следя, чтобы изумрудное платье не помяли. — Где ваше сокровище? Нервничает девочка?

— Да какое нервничает! — махнул рукой Игорь. — Сидит, графики какие-то смотрит в ноутбуке. Вся в отца покойного, царствие ему небесное. Трудоголик. Алиса! Выходи, гости приехали!

Из глубины квартиры, из просторной гостиной с видом на Живописный мост, появилась она.

Алиса Измайлова.

Статистические данные досье гласили: рост метр семьдесят восемь, вес пятьдесят шесть килограммов, объем талии шестьдесят сантиметров. Фотографии врали. Они не передавали того, как движется это тело. Каждый шаг Алисы был результатом многолетних занятий хореографией и йогой. Она не шла — она транслировала траекторию движения баллистической ракеты средней дальности: плавную, неотвратимую и смертоносную.

На ней было то самое изумрудное платье, о котором твердила мать. Шелк струился по фигуре, подчеркивая каждую линию, но оставаясь в рамках строгого приличия. Декольте намекало, но не предлагало. Бриллиантовые серьги-капли стоили как аппарат МРТ, стоящий сейчас в палате Марии Ильиничны. Прическа — волосок к волоску. Макияж — работа художника-портретиста.

Она остановилась в пяти метрах от Максима. Сложила руки в замок на уровне солнечного сплетения. Присела в легком, безупречном книксене.

— Добрый вечер, Максим Леонидович. Мама много рассказывала о вас. Надеюсь, путешествие не было утомительным.

Голос. Вот что было главным оружием. Низкое контральто с бархатными обертонами. Голос диктора Левитана, упакованный в тело ангела Victoria's Secret. Он проникал в уши минуя барабанные перепонки, сразу в мозг, вызывая реакцию безусловного доверия и желания подчиняться.

Максим взял ее руку. Холодную, сухую, с идеальным маникюром. Поцеловал воздух над костяшками.

— Взаимно, Алиса Игоревна. Рад знакомству. Ваша репутация опережает вас.

— Репутация — это лишь обложка книги, — улыбнулась она. Зубы были настолько ровными и белыми, что слепило глаза. — Главное — содержание. А судя по отчетности ГК «Воронов Капитал», содержание у вас титановое. Пойдемте к столу? Папа заказал камчатского краба. Повара привезли специально из Владивостока.

Ужин начался с минного поля комплиментов. Игорь пил водку мелкими стопками и вещал о том, как они с покойным Леонидом Вороновым воровали лес (подавая это как «смелые предпринимательские решения»). Его жена молчала, нарезая авокадо в салат с точностью хирурга. Мария Петровна млела, глядя на идеальный профиль Алисы.

Максим сидел как на допросе. Напротив него, через огромный стол из карельской березы, сидела совершенная машина. Программа «Идеальная жена версии 2.0».

Алиса ела краба специальными приборами. Разделывала панцирь с ловкостью патологоанатома, не испачкав ни единого пальца. Поддерживала разговор о макроэкономике. Делала вид, что пьет белое вино (бокал оставался полным). Периодически бросала на Максима взгляды из серии «Глубокая заинтересованность»: слегка наклоняла голову, приоткрывала губы, фокусировала взгляд на его рту, когда он говорил.

Это была не женщина. Это был экзоскелет, обтянутый кожей.

— ...таким образом, внедрение блокчейна в логистику скоропортящихся продуктов снижает транзакционные издержки на четырнадцать процентов, — вещала Алиса, изящно промокнув губы салфеткой. — Ваш проект «Горизонт» страдает именно от неэффективности последней мили. Я бы рекомендовала пересмотреть контракты с субподрядчиками в пользу динамического тендера.

Максим смотрел на нее и видел код. Набор алгоритмов. Нейросеть, обученная на годовых отчетах Forbes и учебниках по стратегическому менеджменту.

Где-то на другом конце Москвы, в прокуренной студии или съемной квартире, Анна Сабурова наверняка сейчас сидит, сгорбившись над ноутбуком, грызет ручку и пишет очередное ходатайство, спасающее чьи-то деньги. От нее пахнет кофе, дешевыми сигаретами и страхом. Она настоящая. Кривая, колючая, живая.

От Алисы пахло деньгами, антисептиком и стерильной пустотой операционной.

— Алиса, — подал голос Максим, прерывая ее монолог о смарт-контрактах. — Почему вы до сих пор не замужем? При таких вводных данных очередь должна стоять от Твери до Красной площади.

Программа дала сбой на долю секунды. Правый уголок идеальных губ дернулся вверх на миллиметр сильнее расчетного. Взгляд стал на мгновение анализирующим. Она сканировала вопрос на предмет подвоха.

— Потому что брак — это слияние активов, Максим Леонидович, — ответила она, возвращая лицу маску очарования. — А большинство мужчин моего круга либо уже обременены токсичными пассивами в лице бывших жен, либо ищут домохозяйку. Я не умею печь шарлотку. Зато я умею оптимизировать налогообложение семейных трастов. Найти партнера с совместимым балансом сложнее, чем кажется.

— Баланс нашего семейного траста составляет около четырех миллиардов долларов, — ровным тоном сообщил Максим. — Активы диверсифицированы. Пассивы отсутствуют. Готовность к поглощению — сто процентов. Шарлотка не требуется. Требуется присутствие на публичных мероприятиях и отсутствие скандалов. Интересует предложение?

Игорь поперхнулся водкой. Его жена замерла с ножом над огурцом. Мария Петровна побледнела, хватая ртом воздух. Лицо Алисы осталось неподвижным, как поверхность замерзшего озера.

— Ваше предложение звучит как сделка M&A, — спустя паузу в три секунды ответила она. — Я изучу term sheet. Каковы условия выхода из сделки? Golden parachute предусмотрен?

— Брачный договор составлен лучшими юристами страны, — продолжил Максим, наслаждаясь звенящей тишиной. — Любая попытка претендовать на имущество сверх оговоренной компенсации влечет потерю всех бонусов. Срок контракта — два года испытательного срока. Далее пролонгация или дружественное расставание. Дети вносятся в реестр активов отдельным приложением по достижении консенсуса сторон.

Алиса смотрела на него долгим, тяжелым взглядом. Впервые за вечер программа «Идеальная жена» зависла. В прозрачных голубых глазах мелькнул чистый, неподдельный азарт биржевого трейдера, увидевшего недооцененный актив.

— Два года — малый срок для интеграции такого объема капиталов, — задумчиво произнесла она. — Налоговые последствия раздела имущества могут перекрыть синергию. Нужно считать эффективную ставку.

— Мои финансисты посчитают, — кивнул Максим. — Итак?

— Предварительное согласие дам завтра утром, после изучения проекта договора, — Алиса взяла бокал с водой. Сделала глоток. Рука не дрожала. — Ужин был восхитительным, Игорь. Спасибо. Максим Леонидович, проводите меня на террасу? Хочу подышать воздухом. Здесь немного душно от запаха денег.

Она встала. Остальные остались сидеть, парализованные сценой.

На открытой террасе, под секущим дождем и ветром, Алиса сняла туфлю и растерла затекшую ступню. Иллюзия богини рассыпалась, осталась просто очень уставшая молодая женщина.

— Вы сумасшедший, Воронов, — сказала она, глядя на огни города. — Жениться на мне назло системе? Или потому что мамочка одобрила?

— Я покупаю броню, — честно ответил Максим. — Фарфоровую. Титановая у меня уже есть, но она пугает моих инвесторов. Им хочется пасторали. Семейных ценностей. Вас. Вы производите впечатление надежности.

— Надежность стоит дорого, Максим, — она надела туфлю обратно. — Помимо доли в капитале, я хочу кресло в совете директоров наблюдателем. И бюджет на благотворительный фонд моего имени. Сто миллионов в год. Спасение редких видов амурских тигров отлично смотрится на первых полосах Financial Times рядом с новостями о вашем бетоне.

— Фонд одобрен. Кресло наблюдателя — после рождения первого ребенка, — торговался Максим.

— После свадьбы, — отрезала она. — Ребенок может и не случиться. Технология ЭКО не всегда успешна. А репутацию фонда нужно строить заранее. Идет?

Максим смотрел на дождь. Фарфор дал трещину. Изнутри этой куклы тоже торчали стальные шипы эгоизма. Они просто были другого дизайна, чем у него. Более глянцевые.

— Идет, — кивнул он. — Завтра в девять утра курьер доставит NDA и черновик брачного договора. Ознакомьтесь. Подписание в следующую среду. До среды соблюдаем режим светской хроники: два совместных фото в ресторане, одно посещение выставки современного искусства. Ничего личного.