Светлана Дроздова – Фальшивый жених. Предложение (страница 12)

— Желание выжить в совете директоров, Аркадий Маркович, — Максим пожал руку. Хватка старика все еще была стальной. — Позвольте представить. Анна Викторовна. Мой новый руководитель юридического департамента по спецпроектам. Закрывает вопросы банкротства «Горизонта».

Штейн перевел взгляд на Анну. Оценивал долго, неприлично долго для светской беседы. Смотрел не на лицо, а на запястья, на посадку пиджака, на отсутствие обручального кольца (которое сейчас лежало в сейфе Елены Петровны вместе с мужским).

— Юридический департамент, значит, — проскрипел старик, наконец отпуская руку Максима и переводя взгляд на пустой стул напротив себя. — Садитесь, деточка. Спина прямая, подбородок выше. Хорошие юристы нынче редкость. Все пошли в блогеры да в инфоцыгане. А законы читать некому.

Анна села. Движение было отработано час назад в гостиной резиденции: колени вместе, спина идеально ровная, кисти рук лежат на коленях ладонями вниз.

— Блогинг плохо индексируется в арбитражном суде, господин Штейн, — ответила она. Голос звучал ровно, профессионально. Ни тени волнения. Только легкий налет академической усталости. — Инфоцыгане нарушают статью сто пятьдесят девять УК РФ, а я предпочитаю работать в правовом поле.

Старик довольно хмыкнул, промокнув губы крахмальной салфеткой. Попытка прощупывания границ дозволенного провалилась. Девушка знала Уголовный кодекс и не боялась использовать его в застольной беседе.

— Остроумно, — кивнул Штейн. — Максим, где вы ее прятали? В библиотеке Ивана Грозного?

— Искали везде, кроме очевидного места, — уклончиво ответил Максим, подавая знак официанту. — Анна, закажи что-нибудь безопасное. Рыбу на пару. Без соусов. Нам предстоит тяжелая вторая половина дня.

Официант положил перед Анной меню в кожаном переплете. Она открыла его, скользнула глазами по ценам, которые превышали лимит ее старой кредитной карты за один ужин, и спокойно отложила папку.

— Морской язык на гриле. Масло отдельно. Бокал белого вина «Пуи-Фюиссэ» две тысячи восемнадцатого года. Глоток. Остальное будет стоять нетронутым для эстетики, — продиктовала она.

Максим удивленно приподнял бровь. Выбор был идеальным: вино достаточно дорогое, чтобы показать вкус, но недостаточно статусное, чтобы вызвать ревность мажоритариев. И формулировка про «глоток» выдавала человека, контролирующего каждый миллилитр жидкости в организме во избежание опьянения.

— Умница, — прошептал Максим одними губами, пока официант отходил.

За соседним столом началось движение. Охрана деликатно раздвинула струящиеся шелковые шторы приватности. К их секции приближался Игорь Борисович Кречетов. Человек-функция. Серый костюм сливался с серым ковролином. Лицо цвета мокрого бетона не выражало ничего, даже раздражения от задержки. За ним, словно призрак, следовал его личный помощник с неизменным кожаным портфелем.

Кречетов сел. Положил руки на стол. Посмотрел сначала на Максима, потом на Анну. Его взгляд длился три секунды. Ровно столько времени требовалось суперкомпьютеру, чтобы прогнать биографию человека через фильтры ФСБ, Интерпола и закрытых банковских реестров Каймановых островов.

— Опаздываешь, Игорь, — лениво протянул Штейн. — Мальчик из Кремля тебя сильно мучил?

— Обсуждали инфраструктурные облигации, — бесцветным голосом ответил Кречетов. — Здравствуй, Максим. — Он перевел взгляд на Анну. — Госпожа...

— Воронов, — подсказала она, глядя ему прямо в глаза. Взгляд не дрогнул. — Анна Викторовна Воронов. Приятно познакомиться, Игорь Борисович. Читала ваш доклад о рисках дефолта в секторе коммерческой недвижимости на форуме ВТБ Капитал в прошлом году. Ваша модель оценки стресс-факторов излишне консервативна, рынок Юго-Восточной Азии дает погрешность плюс семь процентов к вашим прогнозам.

Воцарилась тишина. Было слышно, как далеко внизу сигналят машины.

Кречетов моргнул. Впервые за время знакомства с Максимом Вороновым аналитик-мажоритарий потерял дар речи. Девица, которую привели как мебель или декорацию, только что провела публичный аудит его фундаментального труда. И попала в точку.

— Семь и две десятых, если учитывать волатильность юаня, — медленно произнес Кречетов. — Вы работаете в моем фонде?

— Я работаю там, где разрешит мой нынешний работодатель, — она легким кивком указала на Максима. — Сегодня мы закрываем дыру в бюджете «Горизонта». Завтра можем обсудить вашу азиатскую экспансию. Если Максим Леонидович подпишет командировку.

Максим откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. Внутри него шла сложная химическая реакция. Смесь чистого, незамутненного восхищения высококлассным оружием и холодного ужаса. Анна играла роль слишком хорошо. Она не просто соответствовала критериям отбора Елены Петровны — она превосходила их, превращаясь из спасаемого груза в равного игрока за этим столом. Акционеры любили интригу. И сейчас он давал им главную драму сезона: появление новой королевы.

Подали закуски. Штейн, оправившись от шока, решил вернуть себе контроль над ситуацией.

— Максим говорил, вы занимаетесь банкротствами, душенька, — начал он, намазывая масло на булочку. — Скучное дело. Распродажа чужого позора. Вот раньше купечество как делалось? Проиграл всё в карты — пошел и застрелился. Честь имею. А сейчас суды годами тянем. Людей жалко. Бизнес рушится.

— Люди сами рушат свой бизнес, Аркадий Маркович, — парировала Анна, аккуратно отделяя вилкой кусочек рыбы. — Когда ставят личные амбиции впереди маржинальности. Или когда доверяют подпись на платежных поручениях людям, которых видели дважды в жизни. Закон сохранения энергии работает и в экономике. Если где-то убыло бесконтрольно — значит, директор идиот, а главный бухгалтер вор. Третьего не дано.

Она говорила о своей собственной трагедии. О бывшем гендиректоре «ТрансЛогистик», скрывшемся в Дубае. О платежках, подписанных ею под давлением сверху. О конкурсном управляющем, жаждущем крови. Но голос оставался лекционным. Она препарировала свою боль, как лягушку на уроке биологии, лишая ее всякого права на сочувствие.

Кречетов смотрел на нее теперь иначе. Не как на угрозу или досадную помеху. Как на переменную X в уравнении, которая внезапно оказалась целым числом вместо иррационального дробного.

— Жестоко, — констатировал он.

— Эффективно, — поправила Анна. — Жалость стоит дорого и не приносит дивидендов. Хотите чаю? У них тут отличная сенча.

Максим наблюдал за этим обменом репликами, чувствуя, как по спине бежит предательский холодок. Проблема перестала быть управляемой. Он привел волка в овчарню, думая, что тот связан цепью. Но цепь оказалась золотой, а волк умел пользоваться ножом и вилкой.

Телефон Максима завибрировал на столе. Сообщение от Маркелова (СБ). Текст: *«Объект Алиса прибыла в ресторан La Maree. Сидит одна. Заказала зеленый чай. Прослушка салона авто подтверждает: обсуждает с матерью твою презентацию. Настроение агрессивно-оптимистичное. Фраза: "Наконец-то папа дождется внуков". Конец связи».*

Максим перечитал сообщение трижды. «Внуков». Слово обожгло сетчатку.

Он поднял глаза. Штейн допивал свой чай, хитро щурясь на Анну. Кречетов делал пометки в смартфоне, синхронизируя их с какими-то своими базами данных.

Анна подняла бокал с вином. Посмотрела на игру света в золотистой жидкости. Сделала обещанный глоток. Поставила бокал. И впервые за весь обед посмотрела прямо на Максима.

Взгляд длился секунду. В нем не было благодарности за спасенную мать. Не было страха перед контрактом. Была спокойная, холодная констатация факта: *«Я знаю правила игры. И я играю лучше тебя»*.

Максим почувствовал, как земля уходит из-под ног. Высота ресторана «Высота» вдруг показалась ему недостаточной. Ему захотелось выйти в открытый космос без скафандра.

— Господа, — сказал он, привлекая внимание акционеров. — Вернемся к цифрам. Проект «Тихая Гавань». График четыре точка один. Земля под застройку оформлена на кипрский оффшор, нам нужно перебросить активы на российское ООО до конца квартала, иначе налоговая нагрузка съест восемь процентов прибыли. Анна, поясни коллегам схему налоговой оптимизации, которую ты предлагала вчера вечером.

Анна повернулась к акционерам. Улыбнулась той самой идеальной улыбкой, которой учил ее стилист.

— Добрый день, господа. Суть схемы заключается в использовании льгот резидентов Свободного порта Владивосток в связке с амортизационной премией нового оборудования...

Ее голос заполнил пространство вокруг стола, вытесняя шум города. Она говорила о НДС, трансфертном ценообразовании и консолидированных группах налогоплательщиков так же легко, как другие говорят о погоде.

Акционеры слушали, раскрыв рты. Старая гвардия империи Воронова смотрела на хрупкую девушку в графитовом костюме и видела будущее. Будущее, которое не нуждалось в Максиме Воронове.

Фарфоровая кукла могла спать спокойно. Конкуренция пришла откуда не ждали. И эта конкуренция сидела справа от него, методично уничтожая кусок морского языка, попутно объясняя Игорю Кречетову, как правильно украсть миллиард у государства, не оставив следов.

---

**Часть 7. Фабрика клонов: Часть II (Суббота, 18:45. Подъезд жилого комплекса премиум-класса на Мосфильмовской улице)**

Дождь усилился, превратившись в плотную стену воды. Черный Mercedes-Benz S-class Pullman представительского класса затормозил у подземного паркинга. Водитель выскочил под ливень, раскрыл массивный зонт-трость и открыл заднюю дверь.