Светлана Дроздова – Фальшивый жених. Предложение (страница 10)

За стеной запищал монитор — пульс Марии Ильиничны выровнялся, реагируя на введенное медсестрой успокоительное. Где-то в глубине здания загудел лифт, поднимавший наверх портниху с чехлами одежды. Жизнь продолжалась. Конструкция обретала форму.

Максим посмотрел на часы. 14:42. До встречи с матерью оставалось меньше полутора суток. Фарфоровая кукла Алиса наверняка уже примеряет изумрудное платье.

*«Ничего, — подумал Воронов, давя окурок в хрустальной пепельнице, закрепленной на передвижной стойке капельницы. — Главное, чтобы размер колец совпал. А кости черепа у обеих достаточно крепкие, чтобы выдержать вес тиары».*

---

**Часть 3. Экзамен на профпригодность (Ювелирный бутик La Diámonde, Тверская. Время: 23:15)**

Москва ночной поры дышала иначе. Днем это был механизм, перерабатывающий человеческие ресурсы в квадратные метры и налоговые отчисления. Ночью город обнажался, становясь набором светящихся капилляров, по которым тек черный лак дорогих автомобилей.

Rolls-Royce остановился в кармане Тверской улицы, перегородив движение. Выскочившие из тени секьюрити в строгих костюмах взяли периметр. Максим вышел первым. Холодный воздух приятно обжег лицо после кондиционированного салона.

Анна шла следом. Утром она приняла душ в клинике, смыла с себя запах больницы и отчаяния. Парикмахер уложил ее темные волосы в гладкий низкий пучок. Стилист, матерясь про себя на отвратительный вкус заказчика, надел на нее простое шелковое платье-футляр цвета слоновой кости — слишком дорогое для бывшей обитательницы студии в Бирюлёво, но недостаточно кричащее для невесты миллиардера. Никаких украшений. Никакого макияжа, кроме гигиенической помады.

Выглядела она как высококлассная содержанка, которую богатый клиент выводит в свет впервые, стесняясь показать друзьям. Идеальный баланс между доступностью и недоступностью.

Охрана распахнула тяжелые дубовые двери бутика La Diámonde. Закрытие магазина вне графика для одного клиента обошлось Максиму в сумму, равную годовому бюджету небольшого благотворительного фонда. Внутри пахло кедровым деревом, шампанским Krug и холодной пылью вечности, которой покрыты бриллианты.

Илья Борисович, управляющий бутиком, встречал их лично. Мужчина неопределенного возраста с лицом, подтянутым настолько, что улыбаться ему было физически больно.

— Максим Леонидович! Какая честь. Прошу. Мы закрылись для публики час назад. Шампанского? Водки? Минеральной воды Panna?

— Воды, — бросил Максим. — Даме тоже. И кольцо. Обручальное. Одно. Мужское. Одно. Женское.

— Разумеется. Какой стиль предпочитаете? Classic Riviera? Eternal Grace? Новая коллекция Serpenti от Bvlgari потрясающе ложится на женскую кисть, подчеркивает линию судьбы...

— Линия судьбы Сабуровой сейчас проходит через кабинет нотариуса, — оборвал его Максим. — Кольцо должно выглядеть как замок. Надежно, весомо, без лишних камней, которые можно использовать как валюту в тюрьме. Металл — платина. Ширина мужского — шесть миллиметров. Женского — четыре. Поверхность матовая. Гравировка внутри запрещена. Бриллиант в женском кольце — не более полкарата. Solitaire. Огранка «принцесса». Цвет D, чистота IF. Чтобы блестел, но не слепил. Нам нужна надежность, а не дискотека.

Илья Борисович побледнел. Требования шли вразрез со всеми правилами luxury-сегмента, где обручальные кольца покупают исходя из стоимости яхты жениха. Минимализм Воронова был оскорблением индустрии.

— Платина царапается, Максим Леонидович, — осторожно заметил управляющий. — Белый золото с родиевым покрытием практичнее...

— Я хочу видеть, как оно царапается, Илья, — ласково перебил Максим. — Когда моя жена будет мыть посуду в Серебряном Бору. Найдите мне самые дешевые тарелки в доме, Сабурова. Будем тренироваться вести быт.

Анна, до этого момента стоявшая абсолютно неподвижно, словно манекен в витрине, позволила себе едва заметную кривую ухмылку. Она поняла игру. Он унижает ее публичным отказом от роскоши, показывая всему миру (и своим акционерам), что брак — это функционал, а не праздник потребления. Но делая это в закрытом бутике посреди ночи, он дает ей понять истинный масштаб трат. Разница в классе измеряется не наличием денег, а способностью потратить миллион долларов на то, чтобы купить человеку тишину.

— Платина так платина, — легко согласился Илья Борисович и махнул рукой вглубь зала. — Прошу в VIP-кабинет. Коллекция Titanium & Platinum Line. То, что доктор прописал для господина, избегающего дискотек.

Их провели в комнату без окон, обитую серым бархатом. На столе из ореха стояли два бокала с водой. Илья вернулся через три минуты. На черном бархате перед ними лежали два кольца. Простые, массивные полоски металла. Мужское напоминало деталь двигателя. Женское — гильзу патрона крупного калибра.

Максим взял мужское. Покрутил в пальцах. Примерил. Оно село идеально, словно часть его плоти.

— Берем. Сабурова?

Анна шагнула к столу. Протянула левую руку. Ее пальцы — тонкие, с коротко остриженными ногтями, на которых еще виднелись следы работы с клавиатурой и старыми архивными делами — выглядели хрупкими рядом с тяжелым металлом.

Илья бережно взял ее руку. Опытным движением ювелира провел мягкой тканью по безымянному пальцу, обезжиривая кожу.

— Позвольте... — он начал растягивать кольцо, чтобы надеть его.

В этот момент рука Анны дрогнула. Всего на миллиметр. Но Максим, наблюдавший за ней из кресла, поймал этот микроспазм. Взгляд девушки был устремлен не на бриллиант. Она смотрела на свою руку — на синеватую вену, проступающую под тонкой кожей.

Это длилось долю секунды. Затем мышцы лица расслабились. Анна глубоко, незаметно вдохнула. Расправила плечи. И протянула руку дальше, позволяя управляющему беспрепятственно надеть ободок.

Кольцо скользнуло на палец. Матовая платина скрыла старую мозоль от ручки Parker.

Символ рабства сел идеально.

— Сидит как влитое, — профессионально оценил Илья. — Можно выгравировать дату?

— Нет, — отрезал Максим, вставая. — Дата свадьбы плавающая. Будет зависеть от готовности фундамента на объекте «Горизонт». Расплачиваемся картой. Доставку оригиналов документов моему нотариусу организовать курьером к семи утра.

Он положил черную American Express Centurion на стол. Краем глаза он видел, как Анна смотрит на свою новую конечность. Пальцы здоровой руки нервно поглаживали холодный металл. Не любовно. Изучающе. Как хирург изучает имплант перед установкой.

— Приятного вечера, господа, — расцвел Илья Борисович, принимая терминал. — Congratulations.

— Спасибо, — кивнул Максим. — Сабурова, идем. Машина ждет.

Они вышли обратно в ночь. Охрана сомкнула строй.

Сев в машину, Максим нажал кнопку перегородки.

— Леонид, в офис. Мне нужно поработать. Анне — минералки. И откройте бардачок. Там новая пачка Kent. С ментолом. Вашей героине нужен никотин, чтобы не сойти с ума до среды.

Анна молча взяла бутылку воды. Открутила крышку. Зубы стучали о стекло. Она сделала жадный глоток.

— Вы правда заставите меня мыть посуду? — спросила она внезапно. Голос звучал сипло.

— Если увидите грязную тарелку в особняке — вымойте, — серьезно ответил Максим. — Это добавит очков достоверности в опросах фокус-групп Аркадия Марковича. Люди любят, когда богатые страдают от бытовухи.

— Вы больной, — выдохнула она, закрывая глаза и откидываясь на подголовник.

— Я застрахован, — парировал он, открывая ноутбук. На экране открылся план рассадки гостей на презентации «Тихой Гавани». Место справа от него, место почетной гостьи, было отмечено красным маркером. Напротив стояла жирная галочка и приписка Елены Петровны: *«Штейн настаивает на статусе "супруга", а не "невеста"».*

До субботнего ужина с семьей Измайловых оставалось менее сорока восьми часов. Фарфоровая кукла ждала в засаде.

Максим погрузился в расчеты дебиторской задолженности подрядчиков. Сон отменялся. Биомеханика высшего порядка требовала смазки в виде двойного эспрессо и абсолютного истощения нервных клеток.

---

**Часть 4. Фабрика клонов (Резиденция в Серебряном Бору. Время: 09:00 следующего дня)**

Утро началось не с будильника, а с запаха свежесваренного ристретто и щелчка лопастей дрона. Максим открыл глаза ровно в 07:00, как делал это последние пятнадцать лет. Автоматические шторы разъехались, обнажая сосновый бор. Воздух, подаваемый системой климат-контроля, имел температуру ровно двадцать один градус и влажность сорок процентов.

Он принял контрастный душ, облачился в спортивный костюм Loro Piana (стоимостью как поддержанный Ford Focus) и спустился в тренажерный зал. Сорок минут интервального бега на дорожке, тридцать минут работы с железом. Боль в мышцах была единственным доступным ему способом верификации собственного существования.

В 08:45 он вошел в столовую. Елена Петровна уже сидела там с планшетом. Выглядела она так, словно всю ночь занималась перегруппировкой танковых дивизий, а не организацией быта новой жилички.

— Доброе утро, Максим Леонидович, — поздоровалась она, не отрывая взгляда от экрана. — Докладываю обстановку. Объект доставлен в 02:15 ночи. Реакция на смену локации: контролируемая истерика длительностью семнадцать минут. Потребляла алкоголь из мини-бара (один миниатюрный Johnnie Walker Blue Label). Результат нулевой — бутылка распечатана, жидкость не тронута. Курит одну сигарету в час. Спала три часа сорок минут. Проснулась в 07:30. Потребовала щетку для обуви и утюг.