Светлана Дроздова – Эффект медиума. Цена трона (страница 9)

Мира взяла нож. Балансировка была идеальной. Она прикрепила его к внутренней стороне левого ботинка. Холодная сталь прижалась к икроножной мышце. Это было интимное, опасное ощущение. Оружие ближнего боя требовало личного участия. Оно не позволяло нажать кнопку и уничтожить квартал. Оно требовало подойти вплотную, почувствовать сопротивление тканей, увидеть глаза врага. Именно этому Мира училась у Марка в подвалах банка — честности физического насилия.

Она отказалась от бронежилета. Любая современная броня имела микрочипы RFID, которые светились в сканерах ярче новогодней елки. Если Мартин контролирует инфраструктуру настолько глубоко, он увидит любую синтетическую нить. Мира решила полагаться на скорость и анатомию.

Последним штрихом стала гигиена. Мира встала перед зеркалом в санитарном блоке. Она включила воду. Обычная вода из подземных резервуаров, пропущенная через угольные фильтры, пахла железом.

Она взяла ножницы. Не лазерный резак, а обычные хромированные парикмахерские ножницы.

Щелк. Щелк. Щелк.

Длинные темные волосы, которые она носила распущенными — символ ее властной отстраненности, водопад, скрывающий плечи — падали на кафельный пол. Через пять минут на голове остался короткий, неровный ежик, едва закрывающий уши. Парикмахерская ошибка. Лицо Миры, лишенное обрамления волос, стало хищным, острым, обнажив высокие скулы и жесткие линии челюсти. Она выглядела моложе и одновременно старше. Как подросток-сирота, выросший на улице.

— Зачем ты это делаешь? — спросила Настя, стоя в дверях. Она наблюдала за процессом, скрестив руки на груди.

— Антропоморфизация, — коротко бросила Мира, смывая обрезки волос с шеи. — Волосы удерживают запахи, накапливают статику, выдают местоположение в инфракрасном спектре. Кроме того, длинные волосы легко использовать в рукопашном бою для захвата. Это лишний риск.

— Ты врешь, — Настя подошла и взяла с полки маленькое складное зеркало. Она протянула его Мире. — Ты делаешь это, чтобы перестать быть красивой. Красивая вещь ценна. Ее хочется поставить на полку и охранять. А такую, как сейчас, можно бросить в грязь, и никто не пожалеет.

Мира взяла зеркало. Из зазеркалья на неё смотрело чужое лицо. Узкое, злое, с лихорадочным блеском в глазах. Лицо выжившей.

— Пусть попробуют поставить меня на полку, — прохрипела Мира.

Они вышли в главный зал. Телепорт в Лагос оставался открытым — застывшая картинка коленопреклоненной толпы. Мира подошла к главному терминалу. Её трон. Центр управления судьбами миллиардов.

Она положила ладони на панель авторизации.

— Активация протокола «Покров», — скомандовала она.

Система запросила подтверждение. Надпись замигала красным:

[ВНИМАНИЕ: АКТИВАЦИЯ ПРОТОКОЛА «ПОКРОВ» ОЗНАЧАЕТ ПОЛНУЮ ДЕКЛОНИЗАЦИЮ СУБЪЕКТА. ВЫ ПЕРЕСТАНЕТЕ БЫТЬ АДМИНИСТРАТОРОМ РЕАЛЬНОСТИ. ВСЕ СВЯЗИ С ЯДРОМ БУДУТ ОБОРВАНЫ. ВОССТАНОВЛЕНИЕ ДОСТУПА ВОЗМОЖНО ТОЛЬКО ФИЗИЧЕСКИМ ПОДКЛЮЧЕНИЕМ К ГЛАВНОМУ СЕРВЕРУ. ВЫ УВЕРЕНЫ?]

Мира посмотрела на Настю. Девочка кивнула, подбадривая.

— Делай, — сказала Настя. — Покажи ему, что ради истины ты готова стать никем.

Мира нажала клавишу Enter.

Раздался звук, похожий на рвущуюся струну виолончели, растянутую на весь континент. Миллиарды зеленых точек на карте мира дрогнули. Связь прервалась. Мира больше не чувствовала пульса планеты. Она больше не знала, сколько людей сейчас чихает в Токио, сколько целуется в Париже и сколько умирает в трущобах Сан-Паулу. Экран терминала погас, перейдя в режим ожидания. Статус над головой Миры, видимый только ей через линзы, сменился на лаконичное:

[СУБЪЕКТ: МИРА ПЕТРОВА]

[СТАТУС: ГРАЖДАНИН | ROOT_LEVEL: NULL]

[ЭМПАТИЯ: РУЧНОЙ РЕЖИМ]

Она вытащила кабель питания из затылочного порта. Разъем влажно чавкнул. Мира пошатнулась — внезапное отсутствие потока терабайт информации вызвало эффект, схожий с азотным опьянением. Головокружение, тошнота, звон в ушах. Её суперкомпьютер в черепе перешел в режим энергосбережения, работая теперь только на базовых биологических функциях.

— Как ощущения? — поинтересовалась Настя, закидывая на плечо объемный туристический рюкзак защитного цвета.

— Ужасно, — честно призналась Мира, массируя виски. — Словно мне удалили часть мозга. Я слепая. Глухая.

— Добро пожаловать в клуб обычных людей, — ухмыльнулась Настя. — Пакетики от тошноты в боковом кармане. Идем.

Они покинули серверный зал. Мира шла по коридорам своего бункера, и всё казалось ей чужим. Коридоры были слишком широкими. Потолки — слишком высокими. Это был не дом. Это был мавзолей, который она построила для своей паранойи.

У шлюза, ведущего к лифту на поверхность, стоял последний рубеж — автоматическая турель системы защиты периметра. Шарообразный сенсор повернулся к ним, сканируя тепловую сигнатуру.

>[ОБНАРУЖЕНЫ ДВА ОБЪЕКТА. СТАТУС: НЕОПОЗНАНЫ. БИОМЕТРИЯ: ОТСУТСТВУЕТ В БАЗЕ.]

>[АКТИВАЦИЯ ПРОТОКОЛА УСТРАНЕНИЯ.]

Красный лазерный прицел уперся в грудь Миры. Турель начала вращение стволов гауссового ускорителя. Скорострельность — двенадцать тысяч выстрелов в минуту. Свинцовая смерть, способная перерубить их пополам быстрее, чем нервный импульс дойдет до мозга.

Мира не шевельнулась. Она смотрела в красный глаз машины, которая должна была её защищать.

— Привет, старая подруга, — сказала она тихо. — Я больше не хозяйка. Пропусти нас.

Турель замерла. Алгоритм идентификации столкнулся с парадоксом: объект физически соответствовал параметрам Миры Петровой, но криптографическая подпись ядра отсутствовала. Для системы этот человек был самозванцем высочайшего уровня угрозы.

Логика турели проста. Угроза = Устранение.

Стволы завершили разгон. Мира закрыла глаза. Она не боялась смерти — она боялась, что Настя умрет из-за её глупой попытки драматизма.

Выстрела не последовало.

Мира открыла глаза. Турель медленно втягивала орудия обратно в корпус. Красный огонек сменил цвет на желтый — ожидание.

>[ОБНАРУЖЕН ВТОРИЧНЫЙ ОПРОСЧИК. ИДЕНТИФИКАЦИЯ: АННА ВОЛКОВА (АДМИНИСТРАТОР EMERGENCY_OVERRIDE).]

>[ПРИКАЗ: ПРОПУСТИТЬ.]

Анна. Даже покинув систему, её учитель оставила в коде «Зеркала» скрытые ключи доступа на случай, если творение выйдет из-под контроля окончательно. Мира ощутила укол благодарности, смешанной с горечью. Анна всегда верила, что однажды Мире придется выйти из-за монитора.

Лифт вознес их на поверхность. Яркий солнечный свет ударил по глазам. После полугода, проведенного под люминесцентными лампами бункера, настоящее солнце показалось Мире ядерным взрывом. Она зажмурилась, вдохнула полной грудью морозный альпийский воздух. Он пах снегом, сосновой смолой и свободой. Свободой, которая пугала до дрожи в коленях.

Их ждал конвертоплан — матово-черный, без опознавательных знаков, принадлежащий теневой структуре оффшорных активов «Зеркала». Пилот, увидев выходящую Миру, попытался вытянуться по струнке, но замер, разглядев её внешний вид. Женщина в колючем свитере, с коротким ежиком волос и ножом в берце никак не вязалась с образом Богини из подземелий.

— Куда летим, госпожа? — осторожно спросил он.

— В Гардермуэн, — ответила Мира, проходя в салон. — И вызови мне юриста. Мне нужно составить завещание.

Настя фыркнула, поднимаясь по трапу следом.

— Юриста? Архитектор, ты планируешь умереть от насморка?

— Я планирую вернуться, — отрезала Мира, пристегивая ремни. — Но путешествие к центру земли требует юридической чистоты. Если мои активы попытаются захватить Совет директоров, пока я буду пить чай с сумасшедшим философом в пещере, я хочу, чтобы ты получила всё. Включая ответственность.

Настя пристегнулась рядом. Конвертоплан вертикально взмыл в небо, пробивая низкие облака. Мира смотрела в иллюминатор на проплывающую внизу Швейцарию. Маленькие игрушечные города, ровные дороги, зеленые луга. Мир, который она держала в кулаке, даже не подозревал, насколько близко подошел к краю бездны.

Она закрыла глаза, пытаясь медитировать. Раньше она могла подключиться к глобальному разуму и найти спокойствие в ритме миллиарда сердец. Теперь у неё было только одно сердце. Её собственное. Оно стучало быстро и неровко.

— О чем задумалась? — нарушила тишину Настя.

— О Викторе, — ответила Мира. — Я думаю о рынке в Лагосе. Эти люди стояли

— О Викторе, — ответила Мира, не открывая глаз. — Я думаю о рынке в Лагосе. Эти люди стояли на коленях не из страха перед ним. Они плакали от того, что он заставил их вспомнить.

— Вспомнить боль? — уточнила Настя. Она смотрела в свой планшет, калибруя спутниковые снимки норвежского плато, но слушала внимательно.

— Вспомнить себя, — Мира открыла глаза. За стеклом иллюминатора клубилась белая пустота облаков. — Понимаешь разницу? Моя система давала им счастье без причины. Синтетический дофамин. А когда «Освободитель» снял блокировку, они столкнулись с реальностью. С тем фактом, что их жизни превратились в бесконечную очередь за пайком алгоритма. Их ужас был ужасом раба, которому внезапно вернули его собственные руки и показали, какими мягкими они стали от безделья. Он дал им свободу быть несчастными. И это оказалось для них страшнее моей клетки.

Настя отложила планшет. Солнечный свет падал на её лицо, делая черты резкими, почти взрослыми.

— Ты осуждаешь его?

Мира повернулась к девочке. В салоне конвертоплана было тихо, лишь мерно гудели турбовентиляторы.