Светлана Дроздова – Эффект медиума. Покупка власти (страница 9)
Видео сеансов терапии. Аудиозаписи разговоров с отцом.
Она открыла файл `Mikhail_Video_Log_04.mp4`.
Михаил сидел в кресле своей московской гостиной. На коленях у него лежал тот самый тяжелый металлический футляр, близнец которого сейчас стоял открытым на кровати Миры. Только внутри его экземпляра лежали не прототипы, а готовые устройства «Горизонт» корпоративной версии.
— Ты должна принять лекарство, милая, — говорил он в камеру ласковым голосом, которым обычно отдают приказы о ликвидации конкурентов. — Доктор Вебер говорит, это поможет тебе спать. Тебе нужно поспать, Настя. Папа готовит для нас новый мир. Очень красивый сад. Там никто не будет плакать.
Мира увеличила громкость. Затем наложила фильтр очистки звука. Отсекла фоновый шум камина.
Из динамиков планшета полился едва уловимый высокочастотный писк. Инфразвук. Субсенсорное внушение. Устройство Михаила работало даже через видеозапись. Он программировал дочь на подчинение дистанционно, пока они разговаривали по видеосвязи.
— Вот значит как, папочка, — губы Миры искривились в злой усмешке. — Ты решил превратить мою девочку в послушного зомби? Забавно. Мы используем твои же инструменты против тебя.
Она скопировала этот аудиокод. Выделила ту часть частоты, которая отвечала за подавление воли. Развернула фазу сигнала на 180 градусов. Получился акустический антидот — волна, которая при столкновении с оригиналом вызывает резкий когнитивный диссонанс и выброс адреналина вместо сонливости.
Мира направила узконаправленный лазерный эмиттер, встроенный в браслет часов, на динамик телевизора в палате Насти. Телевизор был выключен, но блок питания работал в режиме ожидания. Лазер передал микроколебания на мембрану динамика. Звук вышел беззвучным для человеческого уха, но мозг воспринял его напрямую через костную проводимость.
Настя на экране эндоскопа дернулась. Её затуманенные глаза внезапно прояснились. Красные пятна психоделического трипа отступили. Она резко повернула голову и посмотрела точно в тот угол потолка, где скрывалась камера Миры.
Девушка ничего не видела физически, но её инстинкты кричали об опасности.
Мира действовала быстро. Она открыла защищенный чат-клиент, интегрированный в систему умного дома клиники. Создала аккаунт с ником `[SYSTEM_NULL]`. Отправила сообщение на планшет Насти, который оставили на зарядке у кровати.
Экран планшета вспыхнул. Девушка вздрогнула. Медленно, словно боясь разбить саму себя пополам, она протянула руку и коснулась стекла.
Текст сообщения гласил:
> *«Они смотрят. Они слушают. Даже когда темно. Особенно когда темно. Твой отец использует частоту 18.5 Гц. Она выжигает твой гиппокамп. Я отключила её на пять секунд. Запомни ощущение ясности. Оно настоящее. Всё остальное — ложь. Завтра в саду. Четвертая скамейка слева. Принеси свою бутылку воды. Не пей из рук Ингрид. Повтори».*
Мира ждала. Сердце отсчитывало секунды. Если девочка испугается и нажмет кнопку вызова санитаров — операция провалена. Если проигнорирует — она уже овощ, и тратить на неё силы нет смысла.
Настя огляделась. Провела рукой по волосам. Затем её тонкие пальцы медленно отстучали ответ по стеклу:
> *«Где ты?»*
Ни криков, ни паники. Сухой вопрос инженера, обнаружившего несанкционированный доступ к своему терминалу.
Мира улыбнулась в темноте воздуховода. База данных загружена. Нейронная связь установлена. Узел принят в сеть.
Она напечатала:
> *«Я архитектор твоей тюрьмы. Жди инструкций завтра. Бутылка воды — ключ. Код подтверждения — слово "Устинов" наоборот».*
Пальцы девушки замерли над клавиатурой. Она поняла. Поняла уровень игры.
Ответ пришел через десять секунд:
> *«ВисинуТу. Принято».*
Мира закрыла сессию. Стерла логи входа из памяти сервера клиники. Выдернула эндоскоп. Задвинула панель вентиляции на место.
Она вернулась в свою комнату тем же путем за две минуты до планового сброса записи камер наблюдения.
Упав на кровать, она наконец позволила себе закрыть глаза. Адреналиновый отходняк бил по мышцам мелкой дрожью. Использование протокола Анны вкушло почти четверть резерва её собственных сил.
Но на внутренней стороне век, оставаясь даже без очков, горела зеленая строка успеха:
`[ОПЕРАЦИЯ: ЭКСПОРТ ПРАВДЫ]`
`[СТАТУС: ЗАВЕРШЕНО]`
`[УЗЕЛ: НАСТЯ | СТАТУС: АКТИВЕН | ЛОЯЛЬНОСТЬ: 98%]`
Мира провалилась в черную пустоту сна без сновидений ровно в ту секунду, когда таймер на сервере безопасности отеля показал 03:15 и перезаписал пустой сектор видеоархива.
**Часть седьмая: Четвертая скамейка**
Утро в «Монтрё Палас» началось с сирены. Не пожарной, а психологической — пронзительного ультразвукового свистка, которым персонал созывал пациентов на утреннюю проверку витальности. Мира проснулась за секунду до звука, её внутренний хронометр синхронизировался с циклами обхода охраны.
Она открыла глаза. Потолок из сандалового дерева казался чужим. Тело ныло после ночи в вентиляции, но мозг работал на частотах чистого кристалла. Она чувствовала себя выжатой, словно аккумулятор старой модели смартфона, который заставили запустить ракету.
В дверь постучали. На этот раз без сахара.
— Фрау Воронова? Доктор Вебер просил измерить ваши показатели перед завтраком. У нас возникли некоторые вопросы касательно вашего отказа от витаминов.
Мира села. Суставы хрустнули.
— Входите, Ингрид.
Медсестра вошла с подносом, на котором лежал тонометр и всё та же гора разноцветных пилюль. Её улыбка была приклеена к лицу скотчем профессионального этикета, но пальцы, державшие стаканчик, слегка подрагивали. Инцидент с рассыпанными таблетками прошлой ночью не остался незамеченным внутренней безопасностью клиники. Ингрид боялась потерять место, страховку и, возможно, свободу.
— Доброе утро, дорогая, — пропела она. — Давайте приведем ваше давление в порядок. Нам нужно убедиться, что ваш отказ от Омега-3 не вызвал сосудистого спазма.
Мира молча закатала рукав больничной рубашки. Протянула руку. Пока Ингрид возилась с манжетой, сканируя взглядом зрачки пациентки на предмет расширенных сосудов (следов вчерашнего саботажа), Мира смотрела сквозь неё. Старые очки брата висели на шее, спрятанные под воротником пижамы. Интерфейс лениво мерцал красным в углу зрения.
`[СУБЪЕКТ: ИНГРИД]`
`[УРОВЕНЬ СТРЕССА: 91%]`
`[АКТИВНОСТЬ: Считывает микромоторику лица пациента для отчета доктору Веберу | ИСТИННЫЙ МОТИВ: Страх разоблачения схемы доставки психотропов]`.
Манжета сжала предплечье.
— Дышите глубоко, — инструктировала медсестра.
— Я не дышу уже три года, Ингрид, — ровным голосом ответила Мира. — С тех пор как мой отец упал лицом в салат на собственном юбилее. Говорят, это был сердечный приступ. Но я думаю, ему просто надоело притворяться, что он счастлив.
Пальцы Ингрид дрогнули. Стрелка тонометра прыгнула вверх.
— Что за... фатализм с утра пораньше? — выдавила медсестра, пытаясь вернуть профессиональный тон. — Это гормоны. Вам нужно...
— Мне нужно увидеть доктора Вебера. Прямо сейчас. Перед завтраком, — перебила Мира. — Сообщите ему, что у меня случился инсайт. Касательно состава местной воды. И того, почему облака над озером пахнут жженым пластиком, когда ветер дует со стороны Франции.
Ингрид побледнела. Забрала свои таблетки и выскользнула из палаты, забыв снять манжету. Тонкий шланг змеей потянулся за ней по полу, оборвавшись с тихим пластиковым треском.
Мира проводила её взглядом. Крючок заброшен. Вебер прибежит в ярости, ожидая встретить истеричку. Вместо этого он встретит зеркало своей собственной некомпетентности.
***
Завтрак прошел в пустом зале. Остальные пациенты предпочитали есть в своих номерах, делая вид, что их состояние — лишь легкое недоразумение, которое можно скрыть от прессы. Мира методично жевала безвкусный омлет из белков, глядя на озеро. Очки были активны. Поверх лазури воды она видела графики токсичности и тепловые хвосты частных подводных лодок контрабандистов.
В 09:45 двери зала распахнулись. Доктор Хельмут Вебер вошел стремительно. Его идеальный костюм сегодня выглядел помятым, а узел галстука ослаблен — признак катастрофической потери контроля над ситуацией.
— Фрау Воронова, — начал он еще издалека, голос вибрировал от сдерживаемого гнева. — Объясните мне, пожалуйста, что за театр одного актера вы устроили с Ингрид? Ваши метафоры про мертвецов в облаках едва не спровоцировали у нее паническую атаку! Мы здесь лечим людей, а не кормим их бреднями!
Мира медленно положила вилку. Вытерла губы салфеткой. Посмотрела на врача снизу вверх. Взгляд ребенка, смотрящего на насекомое под микроскопом.
— Доктор Вебер, — сказала она тихо. — Вы знаете, сколько стоит минута моего времени? Мой покойный отец оценивал свою жизнь в баррелях нефти. Я оцениваю свою в терабайтах данных. Сейчас вы крадете мои терабайты своим непрофессионализмом.
Она наклонилась вперед через стол. Солнечный луч из окна преломился в её глазах, сделав их абсолютно черными.
— Ингрид принесла мне воду вчера в 21:00. Бутылка Evian. Пластиковая. Код партии PL-405-B. Знаете, что было внутри, помимо бисфенола-А?
Доктор замер. Его рука, тянувшаяся поправить очки, зависла в воздухе.
— Откуда вы…
— Цианид? Нет, слишком банально для вашей лицензии, — Мира усмехнулась. — Там был жидкий диазепам усиленного действия. Микрокристаллическая форма. Растворяется бесследно. Идеально для перевода буйного пациента в статус «комнатное растение». Ваша клиника занимается не терапией, Вебер. Вы оказываете услугу эвтаназии воли по подписке. Михаил Устинов платит вам не за то, чтобы Настя жила. Он платит за то, чтобы она перестала *быть*.