Светлана Дроздова – Эффект медиума. Покупка власти (страница 7)
— А если они решат проверить биографию? — спросила Мира, проверяя замок на сумке, где лежали очки v.3.1.
— Проверят, — кивнула Анна. — И увидят идеальную подделку уровня спецслужб. У тебя есть диплом филфака СПбГУ, страница в соцсетях с фотографиями котов и Парижа, и транзакции благотворительным фондам. Ты скучная богатая девочка, Мира. Спрячь свой интеллект под маску апатии. Лучшая маскировка для гения — это диагноз клинической депрессии.
Автомобиль с тонированными окнами ждал прямо у трапа. Сорок минут езды вдоль берега Женевского озера превратили пейзаж из холодного аэропорта в открытку для миллионеров. Озеро цвета стали, белые лебеди, шато, прячущиеся в кипарисах. Воздух пах деньгами и эвкалиптом.
Клиника «Монтрё Палас» выглядела как дорогой отель сети Four Seasons, фасад которого забыли украсить кричащими вывесками. Никакой колючей проволоки, никаких решеток на окнах. Только идеально подстриженные газоны и вежливые санитары, больше похожие на сотрудников Apple Store.
Миру встречал главный врач — доктор Хельмут Вебер. Мужчина лет шестидесяти, с лицом вырезанным из старого дуба и руками пианиста. Его синий костюм стоил дороже годового бюджета районной больницы.
— Фрау Воронова, — он склонил голову в безукоризненном поклоне. — Мы глубоко скорбим о вашей утрате. Потеря родителя в столь юном возрасте — это всегда травма привязанности высшего порядка. Но здесь мы вернем вам почву под ногами.
— Надеюсь, почва будет ортопедической, — тихо ответила Мира, пряча взгляд. — Я ненавижу мраморный пол, от него звенит в ушах.
Доктор Вебер едва заметно улыбнулся краешком губ. Профессиональная деформация позволила ему считать этот симптом сразу: гиперчувствительность сенсорных систем, классический признак надвигающегося нервного истощения.
— Ваша комната выходит окнами на восток, — сказал он. — Солнце будит мягко, спектр ламп подобран индивидуально под ваш хронотип. Никакого синего света после заката. Ваш цифровой детокс начинается сейчас.
Улыбчивый ассистент забрал у Миры смартфон. Для обычного человека это был бы стресс. Мира почувствовала лишь облегчение. Одну линию связи обрубили, осталось настроить свои.
***
Палата напоминала номер люкс. Паркет из карельской березы, минималистичная мебель, огромная кровать. Единственное отличие от отеля — отсутствие дверных ручек изнутри и скрытые камеры в углах потолка. Впрочем, для Миры слепых зон не существовало.
Она положила сумку на кресло. Достала тяжелый металлический футляр. Открыла его. Очки v.3.1 тускло блеснули титаном. Рядом лежали обычные, громоздкие очки брата — её старый верный сканер реальности.
Сначала нужно провести разведку физическим зрением.
Мира надела старые очки. Мир привычно моргнул, покрываясь багровой сеткой интерфейса `ANABELLE v.2`.
Она подошла к стене. Направила взгляд на вентиляционную решетку.
`[ОБЪЕКТ: Решетка HVAC. Материал: Анодированный алюминий. Статус: Демонтаж без шума = 4 секунды]`.
Направила на дверь.
`[ОБЪЕКТ: Замок MAG-7. Класс защиты: B. Резервное питание: независимая батарея | Срок автономности: 72 часа]`.
Направила взгляд сквозь стену, используя тепловизионный режим.
Коридор пуст. Санитар сидит за пультом в конце коридора, читает спортивную сводку. Пульс ровный. Уровень угрозы нулевой.
Мира сняла очки. Положила их во внутренний карман пальто, которое повесила в шкаф. Затем она взяла прибор версии 3.1.
Они оказались почти невесомыми. Холодные дужки коснулись висков.
Ничего не произошло. Не было вспышек, не было загрузки кода. Линзы казались просто качественным фотохромом.
— Тестовый запуск, — прошептала Мира.
Система молчала. Протокол Макса требовал калибровки. Ей нужен был объект. Сложный, эмоционально заряженный объект.
Ее взгляд упал на планшет, оставленный доктором Вебером на тумбочке. На экране светилось расписание процедур: *09:00 — Арт-терапия. 11:00 — Когнитивно-поведенческая терапия. 15:00 — ЭМС-стимуляция.*
Мира усмехнулась. Мясорубка для мозгов среднего класса.
Она подошла к огромному панорамному окну. Вид открывался захватывающий: озеро, горы, парусники. Идиллия.
Она прижалась лбом к холодному стеклу. Закрыла глаза.
«Давай, братец, — подумала она. — Покажи мне, как всё должно быть».
Очки активировались мгновенно. Без предупреждения.
Звук исчез. Полностью. Остался только низкий гул крови в ушах.
Цвета поблекли, превратившись в оттенки сепии, поверх которых легла прозрачная калька вероятностей.
Там, за стеклом, где должна была быть гладь озера, теперь висела гигантская структура данных.
Озеро было пронизано красными нитями. Каждая нить — сброс отходов фармацевтического гиганта Novartis. Плотность загрязнения: критическая. Рыба в этом озере давно умерла, но благодаря инъекциям стволовых клеток и синтетическому корму продолжала плавать, создавая иллюзию жизни для туристов.
Горы испещрены зелеными зонами. `[ЗОНА ОТЧУЖДЕНИЯ. ПОДЗЕМНЫЕ БУНКЕРЫ ДЛЯ VIP-КЛИЕНТОВ НА СЛУЧАЙ ГЛОБАЛЬНОЙ ПАНДЕМИИ]`.
А сам отель «Монтрё Палас», внутри которого она стояла, пульсировал густым, маслянисто-черным цветом.
`[ИНСТИТУЦИЯ: ПСИХИАТРИЧЕСКАЯ КЛИНИКА "MONTREUX PALACE"]`
`[РЕАЛЬНЫЙ СТАТУС: ОБЪЕКТ УПРАВЛЕНИЯ АКТИВАМИ НЕВИДИМЫХ НАСЛЕДСТВ]`
`[ОСНОВНАЯ ФУНКЦИЯ: ЛЕГАЛИЗАЦИЯ И ТРАНСФОРМАЦИЯ "ЧЕРНЫХ" ДЕНЕГ ЧЕРЕЗ ОПЛАТУ СВЕРХДОРОГИХ МЕДИЦИНСКИХ СЧЕТОВ]`.
Мира отшатнулась от окна. Сердце ударило в ребра. Система показывала не будущее. Она показывала *подкладку* настоящего. Ту правду, которую люди отказываются видеть, чтобы не сойти с ума.
Она перевела взгляд на свою руку. Кожа стала полупрозрачной. Сквозь неё мерцал сложный механизм костей и вен. Надпись парила в воздухе:
`[СУБЪЕКТ: МИРА]`
`[БИОМЕТРИКА: ИДЕАЛЬНА]`
`[ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ ПРОФИЛЬ: ОПАСНОСТЬ. УРОВЕНЬ ЭМПАТИИ К РЯДОВЫМ ЮНИТАМ: -4% (НИЖЕ КРИТИЧЕСКОЙ ОТМЕТКИ)]`.
Очки оценивали её саму как брак системы. Инструмент, лишенный слабостей.
Мира выдохнула. Глубоко, считая до четырех, как учил Макс в детстве, когда у неё случались панические атаки. Раз-два-три-четыре. Паника отключилась. Включился процессор.
Она снова посмотрела на окно. Переключила фильтр. Теперь её интересовала только одна переменная.
Настя Устинова.
Девушку она нашла в восточном крыле. Третий этаж. Окна выходят на глухую стену соседнего здания — классическое решение для предотвращения суицидов. Комната Насти выделялась на тепловой карте красным пятном воспаленной агрессии.
Мира переключила протокол очков на «Эмпатическое эхо». Самый опасный режим прототипа. Он позволял не просто видеть данные, а чувствовать резонанс чужих нейронов.
Стена перед глазами растворилась. Мира увидела комнату.
Настя лежала на кровати, уставившись в потолок. Девушке было семнадцать, но выглядела она на все двадцать пять — лицо осунувшееся, кожа бледная до синевы. На тумбочке гора таблеток. Антидепрессанты, транквилизаторы, нейролептики. Химический суп.
Мира видела мир глазами девочки. Благодаря очкам Макса она чувствовала текстуру больничного одеяла — жесткого, царапающего. Чувствовала тошнотворный сладковатый запах дезинфекции. Чувствовала тяжесть в руках, свинцовую невозможность поднять даже веки.
Но глубже этого физического распада Мира увидела структуру. Код души Насти.
Он представлял собой идеальный лабиринт Минотавра. Каждый коридор заканчивался тупиком с надписью «Отец». Любовь Михаила убивала дочь эффективнее яда, потому что это была любовь собственника. Он лечил её тело, пытаясь починить поломку, которой там не было. Настя сходила с ума не от химии мозга. Она сходила с ума от когнитивного диссонанса: отец убивает людей ради денег -> отец покупает ей платья -> значит, платья сделаны из кожи убитых людей. Логика ребенка абсолютно чиста и убийственна.
Внезапно Настя повернула голову. Её затуманенные лекарствами глаза смотрели прямо в камеру наблюдения в углу комнаты. Но сквозь линзы очков казалось, что она смотрит прямо на Миру.
Девушка медленно подняла тонкую руку. Прижала два пальца к губам. Жест тишины.
Затем её губы дрогнули. Она не произнесла звука, но система распознавания речи в очках подсветила фразу кроваво-красным:
`[НЕ НАДО. ОНИ СЛЫШАТ.]`
Связь оборвалась. Стена вернулась на место. Очки выключились с тихим щелчком предохранителя, сбрасывая напряжение. Мира осталась стоять посреди пустой палаты, тяжело дыша. По щеке текла капля пота.
Прототип бил по мозгам отбойным молотком. Использовать его дольше пяти минут подряд означало получить инсульт или слить собственную личность в сеть навсегда.
В дверь постучали.
— Время обеда, фрау Воронова, — раздался мягкий голос медсестры. — Сегодня ваше любимое: киноа с авокадо и отварная спаржа. Никаких аллергенов.