Светлана Дроздова – Эффект медиума. Покупка власти (страница 6)

— Акции рухнут, — закончила Мира. — Система «Скрытый скоринг», адаптированная под институциональных инвесторов, пометит его фонд тегом `[НЕВОЗВРАТ]` еще на этапе пресейла.

— Именно, — кивнула Анна. — Но если пустить это на самотек, пострадают миллионы мелких вкладчиков. Пенсионные фонды. Страховые компании. Хаос нам не выгоден. Нам нужен хирургический разрез.

— Что конкретно требуется от меня?

— Найти точку отказа в его архитектуре бессмертия, — Анна вывела на экран досье. Фотография мужчины с жестким лицом хищника. Михаил Устинов. Рядом — фото девушки-подростка с огромными, испуганными глазами. Анастасия. — Его дочь находится в закрытой клинике в Монтрё. Депрессия, анорексия, попытки суицида. Классическая болезнь золотой молодежи. Папочка тратит на неё миллионы. Лучшие врачи. Психиатры. Ничего не помогает.

— Потому что они лечат симптомы, — Мира прищурилась, всматриваясь в медицинскую карту девочки, выведенную рядом. — Они пытаются исправить биохимию мозга препаратами. Но мозг здоров. Больна душа. Девочка ненавидит отца. Каждая таблетка напоминает ей о том, чья кровь течет в её жилах. Её психоз — это этически чистый отказ системы взаимодействовать с вредоносным кодом родителя.

— Можешь перевести это на человеческий? — сухо спросила Анна.

— Она знает, что он убийца, — прямо посмотрела ей в глаза Мира. — Дети всегда знают. Её депрессия — это аутоиммунная реакция совести. Пока она жива и нестабильна, Михаил уязвим. Как только она умрет или окончательно сойдет с ума — он закроется броней цинизма и станет неуязвим.

— Значит, девочку нужно стабилизировать? — уточнила Анна.

— Нет, — отрезала Мира. — Стабилизировать — значит продлить жизнь отцу. Ей нужно дать оружие.

Мира встала. Прошлась вдоль ряда серверов. Провела пальцем по холодной стали стойки. Чувство абсолютной власти, которое она испытывала в банке, вернулось, но теперь оно было острее. Там она владела деньгами. Здесь она владела судьбами.

— Я внедрюсь в клинику, — продолжила она. — Не как хакер. Как пациентка. Богатая наследница с расстройством адаптации. Я дам Насте то, чего не даст ни один психиатр. Контекст. Я покажу ей структуру империи отца. Дам прочитать сырые логи сделок. Пусть посмотрит, сколько детских жизней стоит каждая ампула антидепрессанта, которую ей колют в вену.

— Ты хочешь радикализировать подростка, — голос Анны стал тише.

— Я хочу дать ей смысл, — Мира обернулась. — Когда человек понимает, почему ему больно, боль становится топливом. Мы переведем её депрессию в ярость. Контролируемую, холодную ярость инженера. Она станет нашим инсайдером. Через неё мы получим доступ к личным ключам шифрования Михаила. Тем самым, которыми он подписывает переводы своих теневых миллиардов.

— Это опасно. Если Устинов поймет, что дочь работает против него…

— Он её убьет, — спокойно закончила Мира. — Или попытается. Но к тому моменту ключи уже будут у нас, а копии данных лежать в десяти юрисдикциях. Мы возьмем его за горло раньше, чем он успеет нажать на спуск. Это блеф космического масштаба, Анна. И играть будем мы вдвоем.

Анна долго смотрела на неё. Затем медленно улыбнулась. Впервые за всё время эта улыбка коснулась её глаз, сделав её почти красивой.

— Вот поэтому Макс тебя и любил, — тихо сказала она. — За эту ледяную математическую жестокость, замаскированную под здравый смысл. Хорошо. Клиника Montreux Palase ждет новую пациентку завтра. Имя — Елена Воронова. История болезни подготовлена. Врачи куплены.

— Мне понадобятся инструменты, — Мира поставила пустой стакан на стол. Звук вышел сухим и окончательным.

— Лаборатория внизу, — Анна кивнула в сторону лифта. — Полный доступ к оборудованию. Серверы квантовых вычислений. Исходники «Горизонта» версии ноль-один — те, что твой брат писал до того, как пришел Александр. И… кое-что еще.

Анна подошла к сейфу, вмонтированному в стену за книжным шкафом. Достала оттуда небольшой бархатный мешочек. Подошла к Мире и вложила его ей в ладонь.

Тяжелый. Металлический. Теплый от рук Анны.

Мира раскрыла мешочек.

На черном бархате лежали очки.

Но не промышленные окуляры Макса и не изящный минимализм корпоративного «Горизонта».

Это были линзы хирурга. Тонкая титановая оправа, практически невесомая. Стекла имели едва заметный фиолетовый отлив.

— Третья версия, — сказала Анна. — Проект «Аннабель v.3.1». Макс закончил прототип за неделю до своего исчезновения. Он назвал его «Синтез». Устройство не сканирует реальность. Оно достраивает недостающие переменные, используя коллективное бессознательное сети. Оно видит не то, что есть, а то, что должно случиться, если ничего не менять.

— Предиктивное зло, — выдохнула Мира, боясь прикоснуться к прибору.

— Предиктивная ответственность, — поправила Анна. — Надень их.

Мира замерла. Всю свою жизнь она использовала технологии, чтобы спрятаться от мира или победить его. Сейчас технология предлагала ей увидеть последствия её собственных побед.

Она аккуратно, двумя пальцами, подняла очки. Посмотрела сквозь них на Анну.

Ничего не произошло. Только воздух вокруг головы женщины слегка зарябил, как от жара.

— Им нужен первичный слепок оператора, — пояснила Анна. — Биометрическая калибровка. Посмотри на меня.

Мира надела очки.

Мир погас.

А затем взорвался сверхновой звездой.

Она увидела Анну. Но не женщину в кашемире. Она увидела узел графа. Гигантскую, пульсирующую черную дыру, вокруг которой вращались планеты-государства, спутники-корпорации и астероиды-олигархи.

От этой черной дыры тянулись нити. Миллиарды нитей. Одни были золотыми — потоки капитала. Другие — красными, пульсирующими — реки крови. Третьи — серыми, мертвыми — судьбы людей.

Мира опустила взгляд на свои руки. Сквозь титановую оправу она видела собственные кости. Свою нервную систему, горящую синими синапсами.

А поверх — надпись, пылающая белым пламенем прямо в воздухе:

`[СУБЪЕКТ: МИРА ПЕТРОВА]`

`[СТАТУС: АРХИТЕКТОР]`

`[ТОЧКА НЕВОЗВРАТА ПРОЙДЕНА]`

`[ПРЕДКТИВНЫЙ СЦЕНАРИЙ (T+6 МЕСЯЦЕВ):]`

`• [ИНЦИДЕНТ: КОНФЛИКТ С АЛЕКСАНДРОМ | РЕЗУЛЬТАТ: ЕГО СИСТЕМА УНИЧТОЖЕНА]`

`• [ИНЦИДЕНТ: ПОКУШЕНИЕ УСТИНОВА НА ДОЧЬ | РЕЗУЛЬТАТ: АННАСТАСИЯ СПАСЕНА, КЛЮЧИ ПОЛУЧЕНЫ]`

`• [ИНЦИДЕНТ: ОБРУШЕНИЕ РЫНКА НЕФТИ | РЕЗУЛЬТАТ: ТРИЛЛИОНЫ ПЕРЕРАСПРЕДЕЛЕНЫ]`

`• [ИНЦИДЕНТ: ГЛОБАЛЬНАЯ РЕЦЕССИЯ | РЕЗУЛЬТАТ: СИСТЕМА "ГОРИЗОНТ" ЗАПРЕЩЕНА ЖЕНЕВСКОЙ КОНВЕНЦИЕЙ]`

`• [ФИЗИЧЕСКОЕ СОСТОЯНИЕ ОПЕРАТОРА: КРИТИЧЕСКОЕ. ИСТОЩЕНИЕ. ОДИНОЧЕСТВО.]`

Мира сорвала очки. Они полетели на мягкий ковер. Руки тряслись так сильно, что она сжала их в кулаки, впиваясь ногтями в ладони до боли. Боль физическая помогла сбросить морок цифрового всемогущества.

— Видишь? — голос Анны прозвучал издалека. — Будущее уже написано. Вопрос только в том, чьим почерком.

— Я там одна, — прохрипела Мира, поднимая глаза на архитектора. — Во всех сценариях. Я теряю всех.

— Ты теряешь пешек, чтобы спасти ферзя, — жестко сказала Анна. — Ферзь — это человечество. То самое, которое брало кредиты в твоем банке и плевало тебе вслед. Ты готова пожертвовать своим одиночеством ради них?

Мира посмотрела на валяющиеся на полу очки. Затем на свои руки. Потом на фотографию Насти Устиновой на экране.

Девочка смотрела с фото затравленным зверенышем. Мира узнала этот взгляд. Так она сама смотрела на оценщика в ломбарде. Так она смотрела на Виктора, когда тот пытался её купить.

Она подняла очки. Стерла с линзы несуществующую пылинку.

— Вызывите машину в аэропорт, — сказала она ровным голосом. — Швейцария встретила меня дождем. Надеюсь, клиника в Монтрё хотя бы предложит хороший кофе. Мне предстоит много работы. Нужно вылечить одну девочку, чтобы убить одного динозавра.

Анна молча кивнула. Она подошла к столу, нажала кнопку селектора.

— Приготовьте Falcon. Курс на Швейцарию. Время вылета — сорок минут.

Мира направилась к лифту, ведущему в лабораторию. Она шла твердым шагом. Вес очков в кармане тренча ощущался как приговор.

Кредит закрыт. Начальник уничтожен. Старые боги падут.

Архитектор вернулся на стройплощадку. Работа предстояла адская, но, судя по прогнозу устройства Макса, финал того стоил.

**Часть пятая: Клиника «Монтрё Палас»**

Частный джет приземлился в аэропорту Женевы с точностью швейцарского хронометра. Мира не спала ни минуты за время полета. Она сидела в кожаном кресле, глядя на проплывающие внизу облака, и методично изучала медицинскую карту Елены Вороновой — своей новой легенды.

Анна поработала безупречно. Елена была дочерью регионального чиновника из России, скончавшегося полгода назад от внезапной остановки сердца (диагноз, который патологоанатом обычно ставит, когда вскрытие проводить небезопасно для жизни). Наследство в сорок миллионов евро оказалось приятным бонусом для клиники, которая согласилась закрыть глаза на отсутствие реальных родственников у пациентки.

— Твоя история болезни гласит: острая реакция на стресс, осложненная селективным мутизмом после смерти отца, — инструктировала Анна перед выходом из самолета. Голос архитектора звучал в наушнике Миры через костную проводимость. — Ты богата, одинока и сломлена. Идеальная кандидатура для элитного санатория. Врачи будут тебя жалеть. Это полезно. Жалость притупляет бдительность лучше любого снотворного.