Svetlana Devile – Мир- Колесо времен. Инженер-божественных сил. История начало инженерии. (страница 10)

— Ты не рад меня видеть?

— Я всегда рад тебя видеть. Я удивлен. Ты последняя, кого я ожидал встретить здесь, на этой холодной земле.

Афина подошла к окну и встала рядом. Она была в простом светлом плаще, с глазами цвета штормового моря. Бессмертная, вечно молодая, но в глубине зрачков — тысячелетия мудрости.

— Времена меняются, кузнец. Олимп меняется. И земля меняется.

— Знаю, — кивнул Гефест. — Я видел, как она менялась. Слишком много видел.

Они молчали. За окном капала капель.

Вести с Олимпа

— Зачем ты пришла? — спросил Гефест, не оборачиваясь.

— Сказать правду. Ты думаешь, что твое изгнание было случайностью? Что Зевс просто испугался твоего клинка?

— А разве нет?

— Испугался. Но не только клинка. Он испугался того, что ты можешь сделать с людьми. И оказался прав. Посмотри вокруг, Гефест. Ты создал здесь то, чего нет на Олимпе. Живое ремесло. Людей, которые думают руками. Машину, которая учится чувствовать.

Гефест наконец повернулся:

— Ты пришла похвалить меня?

— Я пришла предупредить. Ты не один на земле, брат.

— Знаю. Много людей.

— Я не про людей. Я про богов.

Афина сделала шаг ближе, и воздух вокруг нее замерцал — древняя сила просачивалась сквозь человеческое обличье.

— Арес на земле. Уже несколько столетий.

Гефест замер.

— Арес? Здесь? Но зачем...

— Затем, зачем он всегда жил. Война. Он манипулирует людьми. Провоцирует конфликты. Срывает договоренности. Каждая война, которую ты видел за последние триста лет — не случайность. За каждой стоит он.

— Не может быть. Люди сами...

— Люди сами могут всё, — перебила Афина. — И хорошее, и плохое. Но Арес — катализатор. Он не создает войну из ничего, он раздувает искру. Усиливает ненависть. Глушит разум. Превращает спор в резню.

Гефест сел на табурет. Впервые за долгие годы он почувствовал тяжесть.

— Я думал, что ушел от этого. Что моя война закончилась.

— Твоя война только начинается, брат. Аид приходил к Аресу. Просил остановиться. Люди умирают так быстро, что души не успевают находить покой. Ад переполнен. Но Арес не слушает. Он... он лишен любви, ты знаешь. Он не чувствует ничего, кроме ярости. Для него люди — исходный материал. Расходный.

— Почему Зевс не вмешается?

— Зевс боится, — горько усмехнулась Афина. — Боится выйти из Олимпа. Боится, что пока его не будет, кто-то из богов захватит трон. Боится твоего клинка, который до сих пор висит над его ложем. Страх парализовал его.

— И ты пришла ко мне. К изгнаннику.

— К лучшему из нас, — просто сказала Афина. — Ты создал клинок, которого боится Зевс. Создай то, чего будет бояться Арес.

Гефест долго молчал. Потом поднял глаза:

— Я кузнец, Афина. Я кузнец, а не воин. Я не умею воевать с богами.

— А тебе и не нужно воевать. Тебе нужно создать. Создать то, что сделает войну бессмысленной.

Дар

— Я принесла тебе подарок, — сказала Афина после долгой паузы.

— Подарок? От кого?

— От меня и от Эрота.

Гефест удивленно поднял бровь. Эрот — древний, старше всех олимпийцев, рожденный из первозданного хаоса. Бог любви, который не вмешивается в дела богов уже тысячелетия.

— Эрот? Он же...

— Он помнит тебя, — кивнула Афина. — Помнит, как ты ковал ему лук. Говорит, что ни один мастер не создал инструмента совершеннее. Он в долгу перед тобой.

— И что за подарок?

— Женщина.

Гефест моргнул. Потом еще раз.

— Женщина? Афина, я... у меня была женщина. Тысячу лет назад. Клия. Она умерла. С тех пор...

— Я знаю, — мягко сказала Афина. — Знаю, как ты ценил её. Но любви так не познал по эту ты стал жестким как сталь. Знаю, как ты горевал. Знаю, что после неё никого не было. Но сейчас нужно не просто тебе. Нужно миру.

— Я не понимаю.

— Эта женщина не простая. Эрот создал её из самой сути любви. Из того, что осталось от его силы, когда мир стал слишком жесток. Она — воплощение того, что делает людей людьми. Сострадание. Нежность. Способность жертвовать. Способность прощать.

— Звучит как... слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Она смертна, — предупредила Афина. — Она будет стареть и умрет, как все люди. Но пока она жива, она будет тем, чего не хватает твоему творению.

— Моему творению?

— Ты создашь нечто, чего мир никогда не видел. Не оружие. Нечто большее. Нечто, что заставит даже Ареса отступить. Но для этого тебе нужна она. Её присутствие. Её суть. Её любовь.

Гефест провел рукой по лицу. Тысячи лет жизни, тысячи войн, тысячи смертей. И вот теперь — надежда? Снова?

— Как я пойму, что это та самая? — спросил он хрипло. — Как отличу от других?

Афина улыбнулась — впервые за весь разговор.

— Ты поймешь, когда увидишь. Эрот сказал: когда Гефест посмотрит на неё, он увидит дом».

— Дом?

— Дом, которого у него никогда не было. Не Олимп. Не мастерская. Настоящий дом.

Афина протянула руку. На ладони лежал маленький кусочек металла — не больше ногтя, матово-светящийся.

— Что это?

— Частица Эрота. Когда встретишь её — металл нагреется. Ты узнаешь.

Она положила металл ему в ладонь. Он был холодным.

— Арес узнает, что я здесь? — спросил Гефест.

— Уже узнал. Поэтому времени мало. Он попытается уничтожить то, что ты создашь. Или отнять. Или извратить.

— Где она?

— Идет к тебе. Сама. Так решил Эрот. Она ничего не знает о богах. Она просто... почувствовала, что ей надо, на завод «Заслон».