Svetlana Devile – Мир- Колесо времен. Инженер-божественных сил. История начало инженерии. (страница 12)

Металл был необычным. Размером с ноготь большого пальца, правильной, будто литой формы. Гладкий, с глянцевым покрытием, которое переливалось на свете — то золотом, то серебром, то глубоким синим, как кошачий глаз.

Девушка замерла.

Она не знала, что это. Но пальцы вдруг перестали слушаться — они не хотели выпускать находку. Металл был приятно-теплым, хотя в цехе всегда прохладно.

— Красивый, — прошептала она.

В этот момент сзади раздался голос:

— Ты что здесь делаешь?

Девушка вздрогнула. Металл сам собой скользнул в карман спецовки. Она резко обернулась.

В дверях стоял Гефест.

Первый взгляд

Она видела его раньше. Мельком, издалека. Странный мужчина с хромотой, который вечно пропадает в своей лаборатории. Мастера говорили про него разное: одни — что он гений, другие — что он шарлатан, третьи — что он вообще не человек, потому что работает по двадцать часов и никогда не устает.

Но сейчас, в пустом кабинете, лицом к лицу, она увидела другое.

Его глаза.

Они были... пустыми. Нет, не пустыми — глубокими. Такими глубокими, что казалось, туда можно провалиться и падать вечность. В них не было злобы, не было тепла, не было ничего человеческого. Там была только усталость. Усталость длиною в вечность.

И сила.

Огромная, давящая, холодная сила, от которой хотелось сжаться в комок.

Девушка стояла, не в силах пошевелиться. Ей показалось, что этот человек может убить её одним взглядом. Не потому, что злой — потому что для него смерть ничего не значит. Он видел её слишком много раз.

— Я.. — голос дрогнул. — Меня позвали. Сказали подойти. А тут никого...

Гефест смотрел на неё. Молча. Долго.

Потом кивнул, будто своим мыслям.

— Я позвал, — сказал он. Голос низкий, спокойный, без эмоций. — Зайди, раз пришла.

Он прошел к столу, сел. Девушка стояла рядом, не решаясь подойти ближе.

— Садись, — он указал на стул.

Она села. Напротив него. Между ними был только стол, но расстояние казалось бесконечным.

— Ты работаешь в цехе уже два месяца, — сказал Гефест. Не спросил — утвердил. — Я смотрел твои показатели. Брака почти нет. Скорость средняя. К коллективу не прибиваешься.

— Я... работаю,

— Я знаю. Поэтому и позвал.

Он помолчал, собираясь с мыслями. Девушка сидела, вцепившись в колени. В кармане жёгся найденный металл — или ей казалось?

— У меня проблема, — продолжил Гефест. — Документы. Отчеты. Заявки. Всё теряется, путается, исчезает. Люди, которые этим занимаются — бездельники и разгильдяи. Мне нужен кто-то, кто наведет порядок. Кто может работать аккуратно и не ждать благодарности.

— Вы хотите, чтобы я...?

— Я хочу, чтобы ты попробовала. Если получится — останешься. Если нет — вернешься в цех. Но мне кажется, получится.

Девушка смотрела на него и не понимала: почему он выбрал её? Чем она лучше других?

— Почему я? — спросила она.

Гефест посмотрел на неё тем же странным взглядом — тяжелым, пронзающим.

— Потому что ты не боишься быть одна. Потому что ты слушаешь, а не болтаешь. Потому что... — он запнулся, будто сам удивился своим словам. — Просто чувствую. Иди. Завтра с утра ко мне в лабораторию. Спросишь Георгия, покажут.

Он кивнул, давая понять, что разговор окончен.

Девушка встала, почти выбежала из кабинета.

В коридоре остановилась, прислонилась к стене. Сердце колотилось так, будто она пробежала километр. В кармане грел металл.

— Сумасшедший дом, — прошептала она. — Просто сумасшедший дом.

Разговор в курилке

В тот же день, в перекур, Людмила пристала к ней:

— Ну что, вызывали? За что?

— Работу предложили, — коротко ответила девушка

— Работу? Какую?

— Документы разбирать.

Людмила присвистнула:

— У самого Георгия Палыча? Ох, девка, не завидую. Он же зверь. Глаза страшные. Говорят, из него слова лишнего не вытянешь, а если не так сделаешь — так посмотрит, что сам уволишься.

Девушка кто такой Георгия Палыча? Так это Гефест его так давно называют, а по документам он Георгий Палыч.

— И ходит слух, — понизила голос Людмила, — что он вообще не наш. Не русский. Может, немец или еще кто. И живет один, ни семьи, ни детей. Странный он.

— А вы откуда знаете?

— Люди говорят. Двадцать лет тут работает, а никто про него ничего не знает. Пришел откуда-то в девяностых, и всё. Молчит про себя. Такие люди опасные, девка. Глаза у него пустые. Как у тех, кто смерти навидался.

Девушка вспомнила эти глаза. Пустые. Холодные. Тяжелые.

— Я справлюсь, — сказала она.

— Ну-ну, — Людмила покачала головой. — Смотри, чтобы он тебя не сожрал. Такие, как он, жрут таких, как ты, на завтрак.

Она ушла, оставив Девушку с мыслями.

В кармане всё еще лежал металл. Девушка достала его, посмотрела на свет. Он переливался, играл красками, будто жил своей жизнью.

— Ты откуда взялся? — прошептала она.

Металл не ответил. Но на мгновение показалось, что он стал теплее.

Ночью

Ночью Девушка не спала.

Она жила в квартире. Рядом с набережной.

Она лежала на кровати и смотрела в потолок. В руке — найденный металл. Он не остывал. Вообще. Сколько она его не держала, он всегда был теплым.

— Кто ты? — спросила она. — И зачем я тебя нашла?

Она думала о Гефесте. О его взгляде. О том, как он смотрел на неё — будто видел насквозь, будто знал о ней больше, чем она сама.

— Странный, — прошептала она. — Слишком странный.

Она вспомнила, как он сказал: «Ты не боишься быть одна». Откуда он знает? Она действительно всегда была одна. С детства. Мать умерла рано, отец пил, потом тоже умер. Техникум, работа, переезды. Ни друзей, ни семьи. Никого.