Svetlana Devile – Мир- Колесо времен. Инженер-божественных сил. История начало инженерии. (страница 11)

Афина шагнула назад, и воздух вокруг неё замерцал сильнее.

— Мне пора. Олимп не должен знать, что я здесь. Береги её, Гефест. И береги себя. Ты нужен этому миру. Нужен больше, чем думаешь.

Она исчезла. Только легкий запах оливковых рощ остался в воздухе.

Гефест стоял у окна, сжимая в ладони холодный металл, и смотрел, как тает снег.

Гефест. Осколок в пыли

Пролог. Забытый дар

Гефест не думал об Афине.

После её визита жизнь вошла в привычное русло. Завод гудел, станки стучали, «Кузнец» считал миллионы параметров в секунду. Новый истребитель выходил на финальные испытания, и Гефест пропадал в цехах по двадцать часов в сутки.

Подарок Афины — маленький кусочек металла, который должен был нагреться при встрече с той самой женщиной — лежал в ящике письменного стола.

Гефест про него забыл.

Он вообще редко заглядывал в тот ящик. Там хранились старые чертежи, сломанные карандаши, какие-то гайки и прочий хлам, который жалко выбросить. За тысячи лет у него накопилось много таких ящиков в разных концах света.

Этот был просто очередным.

— Ты уверен, что не хочешь поставить его на видное место? — спросил как-то «Кузнец».

— Что поставить?

— Металл. Который от Афины.

— А, — Гефест махнул рукой. — Если суждено — само придет. Я не буду бегать за судьбой. Набегался за тысячелетия.

— Ты циник.

— Я реалист.

И он продолжил работать.

Часть первая. Беспорядок

Прошло три месяца.

Июль. Урал. Жара под тридцать, что для этих мест редкость. Завод гудел, но люди были вялыми, злыми, уставшими.

В кабинет Гефеста ворвалась группа мастеров.

— Георгий Палыч, — затараторил старший, — детали пропали! Партия из ста комплектов, половина брак, половина не найти! Нам сдавать через три дня, а мы...

— Ищете где? — спокойно спросил Гефест.

— Да везде! В цехе нет, на складе нет, может, к вам в кабинет завалились? Вы же знаете этих раздолбаев-стажеров, они везде насорят...

Гефест вздохнул. Он знал: спорить бесполезно. Проще дать обыскать.

— Ищите, — разрешил он и вышел в цех.

Мастера набросились на кабинет, как саранча. Выдвигали ящики, вытряхивали папки, шарили по полкам. В суматохе кто-то задел стопку бумаг, и они веером рассыпались по полу. Кто-то схватил со стола Гефеста какие-то железки и переложил на подоконник. Кто-то заглянул в заветный ящик с хламом и, не найдя ничего похожего на детали, просто вытряхнул содержимое на стул.

Маленький кусочек металла — дар Афины — покатился по столу, упал на пол и закатился под стеллаж в дальнем углу.

Никто не заметил.

Деталей, конечно, не нашли. Они оказались в соседнем цехе, куда их по ошибке отправили две недели назад. Мастера ушли, оставив после себя бардак.

Гефест вернулся, молча прибрался и сел работать.

Он даже не вспомнил про подарок.

Новая

В тот же день в механическом цехе №3 появилась новенькая.

Двадцать семь лет. Образование техникумовское, опыта мало, но взяли — руки золотые, характеристики хорошие.

В цехе её встретили, как встречают чужих везде: настороженно.

— Эта ещё что за мымра?

— С Воронежа приехала. Говорят, одна, без мужика.

— Красивая, зараза. И молодая.

— Ничего, мы её быстро обломаем.

Женский коллектив на заводе — штука страшная. Тридцать тёток от сорока до пятидесяти, каждая с характером, каждая знает всё про всех, каждая готова перемыть косточки кому угодно. Вместе они напоминали шабаш, только вместо метел — гаечные ключи, а вместо котлов — ведра с отработанным маслом.

Девушка держалась тихо. Здоровалась, делала свою работу, не лезла в разговоры, не сплетничала, не жаловалась. Это бесило ещё больше.

— Строит из себя!

— Думает, раз молодая и красивая, так всё можно?

— Ничего, жизнь научит.

Девушка не обижалась. Она вообще была странная — не то чтобы замкнутая, но какая-то... отдельная. Будто внутри у неё есть свой мир, и она туда уходит, когда вокруг слишком шумно.

— Ты чего молчишь всё время? — спросила её как-то одна из женщин, Людмила, самая старая и самая злая.

— Слушаю, — ответила

— Чего слушать-то?

— Как мир устроен.

Людмила опешила, махнула рукой и отстала. Но глаз не спускала.

Вызов

Через два месяца, в конце сентября, Девушка вызвали в кабинет мастеров.

— Тебя начальство требует, — бросила Ирина с ехидцей. — Наверное, увольнять будут. За профнепригодность.

Девушка ничего не ответила, вытерла руки ветошью и пошла.

Цех гудел. Завод жил своей жизнью. Девушка шла мимо станков, мимо людей, и чувствовала спиной взгляды. Она привыкла. Два месяца её учили, что она чужая. Два месяца она училась не обращать внимания.

Кабинет мастеров находился в торце цеха, за железной дверью с табличкой «Посторонним вход воспрещен». Девушка толкнула дверь — она была не заперта.

Вошла.

В кабинете никого не было.

Пустые столы, стулья, заваленные бумагами стеллажи, запах пыли и машинного масла. Солнце светило в грязное окно, и в его лучах плясали пылинки.

Девушка хотела уже выйти, но вдруг краем глаза заметила отблеск.

В углу, под стеллажом, что-то блестело.

Она подошла, наклонилась, заглянула. Там, в пыли, лежал маленький кусочек металла. Она протянула руку, достала.