Светлана Дениз – Дикая Вербена (страница 12)
- Как ты относишься к спиритизму, Виера?
- Простите? – переспросила я, не зная, чего от меня хочет эта неугомонная госпожа, пышущая бодростью.
- Ах, дорогая, ты в этой теме совершенно не подкована, -улыбнулась женщина.
Слава всем драконам, что нет!
- На днях ко мне приедет моя давняя подруга Леопольдина. Мы попробуем вызвать дух богини света. Нам нужно принять тайное знание. Чтобы круг получился более сильным, я попрошу тебя поучаствовать в этом процессе.
- Вдруг этот дух захочет остаться в особняке, госпожа? А потом изгонять придется, - решила я выдать умную мысль, чтобы остановить женщину от опрометчивых решений.
- Тебе не стоит переживать. Я в этом мастер.
Понимая, что спорить бесполезно, я замолчала. Эта безумная Матильда нашла для себя новую игрушку по всякой ерунде в качестве меня. Не удивительно, что остальные прислужницы или уволились, или, переспав с ее сыном, просто сбежали, не в силах выдерживать это эмоциональное насилие из-за дня в день.
До прихода святой Тамары доехали молча. Матильда ушла в размышления насчет спиритического сеанса, а я мечтала лишь о том, чтобы госпожа больше не включалась в беседы.
Приход представлял собой огороженную территорию и располагался на отдельном островке, окруженный глубоким рвом, наполненным водой.
В общем, монахини закрылись от бренного мира по полной программе, полностью отрезав доступ от цивилизации.
Сам приход походил на старинный замок или аббатство, построенный во времена самых первых королей, решивших править в этом незамысловатом месте.
Территория оказалась прекрасно благоустроенной. Мощеные дорожки, с самого утра были не только вычищены от пыли, но и помыты. Местами росли раскидистые кусты глицинии, а на небольших лужайках неторопливо распускались ромашки, разбуженные мягкими солнечными лучами.
Краем глаза, я разглядела огородное богатство, где уже ни свет ни заря трудились монахини, собирая урожай для прихода и, возможно, на продажу в город.
Матильда плавной поступью прошла сразу же к входу в обитель святой Тамары, и, как только мы оказались внутри небольшого, но открытого дворика, я моментально продрогла. Среди голых стен, поросших плюгавым плющом, стоял доисторический холод, готовый заморозить любого неподготовленного к таким температурам.
В надежде, что мы не будем здесь ожидать преподобную мать, я, как преданный пес взглянула в лицо госпожи Матильды, не теряя надежд убраться отсюда как можно быстрее. Женщина, не реагируя на холод, с благоговением вдохнула запах сырости и кивнув непонятно кому, возможно, очередному духу откинувшейся накануне монахини, направилась через длинный проход, одна из стен которых была зарешеченной, но открытой. Теплота солнечных лучей сюда еле пробивалась, но создавала некий налет надежды, что все-таки я не кану здесь от холодрыги.
Преподобная ожидала нас в главном зале храма, где весь периметр был устлан плачущими воском свечами. Монахини с усердием оттирали капли воска и до блеска натирали статуи и лавки, стоящие в центре.
Высокие своды зала уходили далеко ввысь, утопая в арочных окнах, покрытых мозаикой, через которую с трудом попадал свет.
Здесь было также холодно, печально и, конечно же, благословенно.
Позволив себе хорошенько зевнуть, я тут же столкнулась с преподобной. Это явно была она, укутанная в теплую шерстяную сутану серого цвета, волочащуюся по полу.
Такой же пропитанный холодом взгляд, как и все в этом обители, прошелся по мне, с выражением великой скорби. Словно Изадора настолько разочаровалась в людях, что просто не могла этого скрыть.
Почувствовав раздражение, размером с зал храма, я сделала кривой книксен и бестолково улыбнулась.
Преподобная обратила все внимание на госпожу Доусон и, протянув ей руки, выдавила улыбку.
- Матильда, рада, что твой лик наполнен покорностью бытия, - с придыханием выдала высокая как жердь преподобная, — это все корень солодки. Продолжай его принимать внутрь, и тогда тебе откроется божественный свет спокойствия, который ты ищешь.
- Но, - решила что-то сказать Матильда, но преподобная подняла руку.
Решив привлечь к себе внимание, я деланно громко откашлялась. На весь зал. Да так, что вздрогнули работящие монахини.
- Госпожа Матильда, вы просили напомнить, что солодка влияет на вас по-особенному. У вас слабость и нет бодрости.
- Да, спасибо, Валентина, - кивнула Матильда, покосившись в мою сторону. Женщина придумала мне новое имя и словно искала защиты от нависающей над ней преподобной. – Познакомьтесь, это моя новая помощница, очень смышленая девушка.
Изадоре я мало была интересна. Ее больше волновала Матильда и ее отказы пить успокаивающие сборы.
Женщины отошли чуть в сторону, чтобы не мешать монахиням мыть до кристальной чистоты пол.
- Я опечалена кончиной Рубены, - вздохнула преподобная, - необходимо сорок шесть дней вспоминать о ней только хорошее и, конечно же, не забывать о молитве, чтобы у дражайшей госпожи было приготовлено хорошее местечко у богов. Я как узнала, что она покинула нас, так сразу начала неумолимо молиться святой Тамаре.
- С вашей стороны это очень по-человечески, - молвила Матильда, - надеюсь, все будет так, как вы говорите.
- Матильда, ты же понимаешь, что Рубена была женщиной крайне резкой и место у богов отмолить не так-то просто. Только целым приходом монахинь, а иначе, дух захлебнется в грехах и о каком тогда святом месте может идти речь?
Госпожа Доусон, которую просто в открытую разводили на футы, понимающе закивала. Видно, в приходе святой Тамары, ее третий глаз не работал. Она с открытым ртом внимала речам преподобной.
- Спасибо за ваше наставничество, преподобная, - покаянно покачала головой женщина, - вы только скажите что нужно, чтобы все прошло хорошо.
- Ваш благодетель, добрый помысел и некий вклад, моя милая, - погладила по плечу женщину преподобная.
Не удержавшись, я глубоко вздохнула. Левый глаз Изадоры покосился в мою сторону крайне напряженно.
- Еще я переживаю за супруга. Его подагра снова расцвела в полную силу, а дражайший сын никак не встретит свою любовь. Что же мне делать?
Изадора покачала головой, подталкивая Матильду поближе к постаменту со свечами.
- Если ты хочешь, чтобы боги услышали наши добрые помыслы, нужно больше молиться. Только чистый посыл будет услышан. Это первоначально, - очень спокойно добавила преподобная, - ну и, конечно, меценатство вашей семьи в обитель, это прямой путь к чистой дороге в райские кущи богов.
Матильда, как зачарованная кивнула, совершенно не понимая, что Изадора просто льет ей медовые речи и практически в открытую просить деньги на содержание старинной городской постройки.
- Не сомневайтесь, помощь будет, как всегда, уважаемая преподобная. В прошлый раз вы так выделили нас на городском собрании, что это дало некий успех к продвижению дел сына и мужа.
Изадора очень гипнотически закивала, беря руки Матильды в свои.
- Что не сделаешь ради вашей семьи? Насчет сына не думаю, что стоит волноваться. Правда, до меня дошли слухи о его необузданной натуре. Здесь только поможет смирение и кельи мужской обители святого Багратиона. Если хочешь, я поговорю с монахом Виктором о том, чтобы он взял Леона под свое крыло.
Матильда немного замялась, прекрасно понимая, что с таким предложением драгоценный сын пошлет ее далеко и надолго.
- Натура у него горячая, - отмахнулась с улыбкой Матильда, моментально став похожей на юную девушку, - есть в кого. Мы с супругом тоже такие же страстные.
Слегка посерев, как стены обители, Изадора кашлянула в ладонь.
- В общем, ты поняла меня, милая, и не забывай, каждый день жмых солодки, полюбовно собранный нашими послушницами, тебе в помощь. Мы можем пока пройти в кабинет для подписания некоторых счетов, а твоя помощница пусть наберет в корзину любые овощи с грядок. Знаю, как ты любишь наши полезности.
- Иди Верба, сделай все, как говорит преподобная, - указала на дверь госпожа Доусон, - кстати, ты не желаешь исповедоваться?
- Мой лимит грехов пока не перевалил за края, так что, оставлю для другого раза. – Мы схлестнулись взглядом с Изадорой. Женщина поджала губы, - чувствую, как побыла у вас здесь, среди святынь, и словно заново родилась.
- Тогда прикоснись к святой Тамаре, чтобы закрепить эффект чистой души, - приказным тоном выдала преподобная мать, указав на прямоугольный постамент, наполовину укрытый серебристой тканью.
- Думаю, мне хватило этого святейшего воздуха. Грудь так и хочет дышать, а ноги бежать…на волю.
Две пары глаз посмотрели на меня пристально и настойчиво. Благо мне хватило ума не закатить свои серые глаза к потолку. Я даже прикусила язык, чтобы не сказать, чего лишнего, и направилась к Тамаре.
Вообще-то, я думала, Тамарой являлась статуя, лежащая в этом прямоугольном углублении. По идее, я планировала подойти, повздыхать и отойти, но каким же было мое удивление, когда внутри ящика обнаружилась мумия какой-то высохшей бабки. Желтая сухая кожа, длинные крючковатые пальцы, маленькая шея, как у курицы перед убоем, вызвали состояние шока и ужаса.
- Матерь моя…Тамара, - выдохнула я, закрыв рот ладонью, ощущая затылком, как послушницы просверлили мне дырки в голове, - святое божество! Какая она наряженная!
За спиной раздалось отчетливое покашливание Изадоры.