Светлана Дениз – Дикая Вербена (страница 14)
- Никогда не общался с прислужницей, на интересующие меня темы.
- Правда? – покосилась я через плечо, - мне казалось, это не так. Вы выглядите очень включенным в процессы. Даже в процессы жизнедеятельности прислужниц.
Ощутив на своей спине взгляд, я не стала поворачиваться.
- С чего такие познания?
- Врождённая дальновидность, не более того, господин Доусон. Кстати, могу поделиться с вами важной информацией, если вам, конечно, интересно.
- Удивительно, что ты уже обладаешь какой-то информацией, без отроду два дня в этом доме, - ухмыльнулся молодой человек. Смазливое лицо изображало спокойствие, но легкий налет интереса, все же проступил.
- О, это всего лишь разговор вашей уважаемой матушки с преподобной. Последняя предложила вас отправить под крыло монаха Виктора в мужском приходе веры святого Багратиона. Вы рады?
Казалось, Леон, чуть не поперхнулся.
- Не то слово как! – глухо вычленил молодой человек.
- Не волнуйтесь, госпожа Матильда не думает, что это поможет, по причине схожести ваших с матушкой характеров, но в любом случае, предупрежден, значит вооружен. При этом, ваша родительница желает вас скорее женить.
- Смотрю, улыбка с твоего рта так и не сходит.
- Ну как же можно здесь не радоваться, господин Доусон? Остепенитесь, влюбитесь, детишек нарожаете.
— Это не твое дело, Вишня.
- А я и не лезу, - пожала я плечами, - странно, что вы недовольны. Ах да, я поняла почему, - прищурилась я, не в силах сдержать порыв к общению, - думаю, ваша супруга не будет носить такое розовое белье, как вы любите.
Леон встал.
Неконтролируемое желание нести в мир правду, не дало мне сдержаться, и вместо того, чтобы покаянно засунуть голову в плечи, я надменно улыбнулась, показывая свое глупое бесстрашие.
- Тебе не кажется, что в данную минуту, ты наживаешь себе врага?
- Нет, я просто прямолинейна и честна.
- Как мило, - вычленил из наполовину сомкнутых губ Леон, как кот, подходя ближе.
- Не поможете достать до вон той статуэтки, чтобы протереть?
Доусон подошел совсем вплотную, видно, думая, что я начну смущаться и бледнеть. Моя язвительная улыбка вкупе с наигранной наивностью, явно выводили его из себя.
— Вот эта? – ощерился манерный кретин, с огромным самомнением.
Я кивнула, протягивая верх руку.
Леон, глядя мне в глаза, пальцем дотронулся до статуэтки, специально ее толкнув вниз. Раздался грохот битого фарфора об паркет. Крошево моментально заполнило весь зал.
- Ах, какая жалость, - ухмыльнулся парень, наигранно печально вздыхая.
Лицо мгновенно опалил яркий румянец.
- Что здесь случилось?
В дверях тут же появилась мадам Марта. Женщина словно ждала, что что-то пойдет не так, и тогда можно будет выскочить из тайного угла и хорошенько меня отрезвить, смачно отругав.
- Наша прислужница разбила старинную вещь, мадам, - ухмыляясь, выдал кретин, - ах, как расстроится матушка. Что в этом случае бывает? Штраф?
Я перевела немного дикий взгляд на управляющую, сильно закусив язык.
Перед взором снова встало упрашивающее лицо Нарциссы, требующее вести себя кротко и терпеливо.
- Конечно, господин Доусон, этот момент не будет забыт. Мы примем меры.
- Но, - протянул кретин, - вещь не вернуть, как это ни печально.
- Могу купить вам похожую, - ляпнула я, - на блошином рынке такого вида статуэток в избытке.
Леон, не удержавшись, дал волю смеху, очень проницательно заглядывая мне в глаза.
- Мадам Марта, думаю, вы знаете, что лучше предпринять, чтобы прислуга работала лучше.
Марта закивала, переводя все внимание на меня, и пока мы пялились друг на другу с управляющей, Леон спокойно вышел из гостиной, осторожно наступая на хрусткое крошево.
Перед управляющей пришлось каяться за то, что не делала. Но жаловаться, что это сделал сноб, было глупо. Хотелось мстить, тонко и изящно, но пока я не знала как.
Марта огорошила будущим штрафом, высокомерно задирая длинный нос, на что я просто согласилась, не собираясь спорить, прекрасно осозновая свою ответственность. Я не удержала язык за зубами перед господским сыном и в итоге, поплатилась.
Отмыв гостиную до полной чистоты, я, наконец, отобедала самая последняя. Хорошо хоть приставучего Клода не было, и я смогла спокойно насладиться трапезой и немного отдохнуть, после чего меня снова позвала к себе госпожа Матильда.
Мы встретились с ней в ее покоях, где в воздухе витал яркий аромат роз от зажжённых ароматизированных палочек. Сама же госпожа, расселась в любимом кресле, в роскошном шелковом пеньюаре, слегка оголив грудь, и что-то внимательно читала.
- Ах, Валентина, я ждала тебя, дорогая! У нас некоторые изменения в графике дел на седмицу.
Усевшись рядом на миниатюрный табурет, чуть ли не у ног хозяйки, как домашняя болонка, я напряженно застыла, ожидая худшего. От Матильды можно было ждать чего угодно. Ее буйный ум не давал покоя ни ей, ни другим.
- Монтгомери прислали известие, которое сбило все планы.
Госпожа держала в руках небольшую открытку, исписанную мелким почерком.
- Упрашивают, чтобы я дала добро на встречу их дочери Бланш с Леоном завтра. Не понимают тонких намеков и никак не отстанут. Я уже начинаю задумываться о том, что это все влияние черной луны.
- Прискорбно это слышать, - промычала я, вздыхая, - но, я немного не понимаю, при чём тут я?
- Я вижу, как ты благоразумна, Верба и хорошо все подмечаешь. Мне хотелось бы отправить тебя завтра вместе с Леоном на эту встречу в парке.
От услышанного, у меня мгновенно задергалось левое веко.
- Прошу простить, но вашему сыну, разве нужна дуэнья? Я боюсь, он сочтет мое присутствие неуместным и точно странным.
Матильда вздохнула.
- Ты права, но мне так важно, чтобы их беседы были подслушаны. Тогда, - подняла палец женщина, словно в воздухе загорелась волшебная лампочка, - накроем трапезный стол в саду, а ты будешь обслуживать. Нужно, чтобы ты, когда Леон отойдет, сказала Бланш Монтгомери, что ей здесь не особо рады. Придумай что-нибудь. Ты же дальновидна.
- Госпожа, я право не знаю, - деликатно пожала я плечами, желая послать все к чертовой реньерской даме, - будет ли корректно сказать такое девушке? Так вы можете навлечь на семью ненужные пересуды.
- Как все сложно, - покачала головой женщина, взяв со столика шёлковый веер и начала истошно им обмахиваться. – Но мы должны что-то придумать, чтобы девица отстала. Она не та, кто подходит сыну. Ах, голова не соображает. На днях срочно займемся растяжкой, чтобы кровь лучше поступала в органы чувств и мозг. Ты же не против растяжки, Вербена?
Удивленно вглядевшись на женщину, я даже плечи расправила. Первый раз за все время меня назвали правильным именем.
- Я никогда ранее не растягивалась, думаю, что это занятие пойдет на пользу. Но, госпожа, вы уверены, что мне стоит что-то говорить госпоже Бланш?
- Конечно, я полностью полагаюсь на твой рассудок. Если все сложиться, жди прибавку к зарплате.
- Так-то, конечно, голова лучше работает, есть стимул, - спокойно ответила я. Стимул был создать образ молодого хозяина до невозможности притягательным, чтобы у девушки потекли слюнки, и она еще больше стала проявлять внимание к молодому человеку. Но в данном случае мне приходилось выбирать между повышением зарплаты и своим задетым самолюбием.
Оставив Матильду, я задумчиво покинула покои, продолжая немного злиться на поступок Леона. Он специально разбил статуэтку, чтобы меня отругали. Но, с другой стороны, чего еще можно было ждать от недалекого?
Смазливый, избалованный, наглый.
Такие обычно очень нравились девушкам. Выверенные ужимки, особенное словцо и улыбка, могли производить определенный эффект, посему неудивительно, что в жизни Леона вился хвост из женщин, готовых на все, только чтобы получить мимолетный комплимент или толику внимания.
Проходя по анфиладе коридоров, я не сразу обратила внимание на тихий плач, доносящийся из отдаленно стоящих комнат.
Застыв и прислушиваясь к рыданию, я сначала подумала о призраках, наводнивших старинный особняк, но потом откинула эту мысль, потому что за те дни, которые я успела пробыть здесь, никакого намека на потусторонние силы я не сумела лицезреть.
Ощущая, как рыдание набирает оборот, я все же, подошла к двери и тихо постучав, отворила ее, в глубине души догадываясь, кто это мог быть.
Перед взором открылись очень темные покои. Тусклым светом была освещена только часть комнаты. Одинокое настенное бра давало в пространство приглушенный еле заметный свет.