Светлана Дениз – Дикая Вербена (страница 1)
Светлана Дениз
Дикая Вербена
Глава 1
Трястись в поезде, в купе на шестерых человек, было тем еще приключением.
На протяжении десяти часов, пока я пересекала поля и леса Осварского королевства, держа свой путь в небольшой городок Реньер, я тихо бесилась, пытаясь дремать в размеренном укачивании и стуке колес, но соседи по путешествию делали все, чтобы мой организм не наполнился бодростью за эти, показавшиеся вечностью часы.
Напротив расположилось до невозможности подвижное чадо. Мальчик абсолютно не желал сидеть спокойно. Складывалось впечатление, будто под его мягким местом находилась кнопка или горошина, не дающая возможности расслабиться. Его дотошная мать весь путь цыкала, а глава семьи, уткнувшись в газету, с усилием делал вид, что кроме новостных хроник, в этом душном помещении, его больше ничего не интересует.
Помимо этой семейки, подле меня уселся господин с безразмерным ридикюлем. Острый бок его поклажи прижал меня к окну и уперся в ребра. Я тоже периодически елозила, чтобы не ощущать это активное нарушение моих личных границ, но посмотрев на мужчину с прилизанными вихрами волос, поняла, что устраивать выяснение отношений будет бесполезным действом. Он делал вид, что ридикюль и широко расставленные ноги абсолютно точно не могут никому мешать.
Вжавшись в окно и разглядывая не меняющийся несколько часов пейзаж, я наслаждалась возней соседей по купе и, конечно же, храпом одной престарелой госпожи, звуки которой перебивали шумное движение колес поезда.
Стоило нашей компании прибыть на железнодорожную станцию города Реньер, все как одичалые стали покидать тесное пространство, желая наполнить легкие воздухом, а уши сладострастным шумом небольшого городка, а не храпом, который мерещился еще некоторое время.
В салоне экипажа, пойманного подле вокзала, пахло старой кожей, а тишина и одиночество добавляли оптимизма.
За окном стоял теплый август. В воздухе витал аромат цветов и скошенной травы.
Я никогда ранее не была в этом городке, и с первых минут, он показался мне уютным.
Здания были построены из желтоватого тесаного камня и гранита. Практически везде можно было разглядеть уютные балкончики, где добродушные хозяйки выставляли цветы в горшках.
Проехав центральную площадь с мраморным фонтаном, брызги которого преломлялись в солнечных лучах, а мощные стволы деревьев создавали тень подле уютных лавочек, возница продолжил свой путь мимо дюжины арок, соединяющих сразу несколько домов, и, проехав мимо городского собора, устремил свой путь через небольшую, но шумную речушку.
Потерев левый глаз, потому что он зачесался, я прикусила краешек губы, мимолетно вспомнив, как меня выгнали с позором из таверны, где я работала подавальщицей около года, из-за шумной разборки с обнаглевшим посетителем, перебравшим вина.
Как-то с местами работы мне не шибко везло. Возможно, основная проблема состояла в моем непокорном характере и непоколебимой силе духа, которую я получила от своей родни. От кого именно я не знала, по причине того, что была почти круглой сиротой.
Из родственников у меня была лишь тетка.
Когда матушка умерла при родах, подарив миру меня, тетушка взяла бедное чадо себе и вырастила как родную.
Со мной не церемонились. Уже с трех лет я кормила выводок кур, цыплят и уток и выполняла самую трудную работу.
В семь лет женщина отправила меня получать знания в один из королевских пансионов, из которого я вышла спустя десять лет, хотя местные наставницы клялись и божились отчислить раньше за непослушание. Хотя я любила учиться и к концу срока своего пребывания в учебном заведении, мечтала получить более высокое образование, связанное с правоведением.
На более высокий обучающийся ранг могли поступать те, у кого были особенные связи в ректоратах или возможности оплачивать свое обучение немаленьким количеством фунтов. Ни к одним, ни к другим я не относилась, посему мой путь лежал в сторону обслуживающего персонала.
Уж не знаю, что за рок висел надо мной, но в заведениях, я задерживалась ненадолго и за пять лет сменила их с дюжину. Мой неугомонный нрав и тяга к справедливости, довлели. Я защищала, умничала знанием нескольких законов, которые успела выучить, и не терпела грубого отношения.
В общем, моя тетушка, которая к моему окончанию пансиона отбыла в Реньер из провинциального городка Лерон близ столицы Ланвиль, не особо застала мои злоключения, но прекрасно была осведомлена, благодаря шпионам соседям, присматривающим за мной.
Решив, что пора и честь знать, женщина приняла решение забрать меня под свое крыло и следить как зеница ока за моим поведением, пристроив на место уволенной прислужницы в особняк семейства Доусон. Так, она надеялась, я обрету покой и смирение, рядом с определенной категорией людей.
Зевнув, я между делом покачала головой, ощущая, что дорога далась непросто и не дюжее желание сна борется с моей бодростью, чуть ли не в рукопашном бою.
Сморгнув, я снова унеслась в воспоминания, уличив в намерении тетушки неплохое знамение. Я словно рвала с жизнью подавальщицы и начинала новую страницу. Да я даже прибила на корню мои неудавшиеся отношения с Оливером!
Мы были парой некоторое время. Сначала молодой человек оказывал мне достойные знаки внимания, и в моей голове проскочила мысль о замужестве и клятвах в Леронском Соборе святого Лари. Но Оливер стал тянуть время и его запал быстро пропал. На месте бойкой натуры, передо мной во всей красе расцвела инфантильность, а уж после того, как я увидела Оливера с Кассаной, работающей вместе со мной подавальщицей в трактире «Надежда на весну», надежды осыпались осколками к моим ногам.
Парочка мило ворковала под тенью мощного клена, и тут я поняла, что этого мягкотелого Оливера хватает только на несколько свиданий, а потом он превращается в тюфяка, которого надо шевелить, чтобы он двигал руками и ногами.
Моя симпатия к этому симпатичному молодому человеку, рассеялась, стоило мне сесть в вагон поезда и отправиться к своей новой жизни. В общем, я не шибко расстроилась и не собиралась падать духом и реветь в подушку от неоправданных ожиданий.
Я более рационально смотрела на вещи. Если бы мне предложили выбор — обучение в университете и любовь всей жизни, я бы точно выбрала первое, так как мечтала стать личностью, сумевшей опереться на себя, а не пожизненно подавать еду и утирать пыль.
Наконец, возница, уточнив в миниатюрное окошечко адрес, заехал на территорию особняка Доусон, где я должна была начать свою работу прислужницей.
Тетушка подсобила, решив, что эта должность представляет собой новый уровень, а уж под ее присмотром, все должно быть точно хорошо, ведь там она служила кухаркой.
Подъездная территория к дому, оказалась не очень большой и полностью засыпанной гравием. По центру обычно стояли фонтаны, но семья Доусон украсила вход высаженными аккуратными пихтами и ароматно-цветущими белыми гортензиями.
Особняк представлял собой двухэтажное строение из серого камня, с пристройкой в виде флигеля. Я предположила, что там жили слуги, и неожиданно для себя размечталась об отдельной комнате, где могла чувствовать себя вполне комфортно.
Дом был большим, старинным и, скорее всего, роскошным внутри. Снаружи он представлял собой монументальное изысканное здание с множеством башенок, вычурных барельефов и эркеров.
Заплатив вознице, я забрала свои пожитки, в виде тройки платьев, исподнего белья и несколько томиков, посвященных королевским законам, аккуратно лежащих в саквояже, и поторопилась к двери, которая оказалась открытой.
Своей какой-то больной фантазией я посчитала, что так встречают меня – новую жительницу особняка Доусон, но это была глупая мысль, с которой я тут же распрощалась.
Стоило мне попасть внутрь достаточно мрачного, но помпезного холла, где на стенах висели старинные полотна в золотых рамах, на которых изображались военные битвы, захват крепостей и спокойное море, явно не вписывающееся во всеобщий антураж кровожадных разборок на полотнах, я тут же уловила аромат ладана и тихий плач, доносящийся из открытых дверей одного из залов. Гнетущая атмосфера дома, как-то сразу заставила напрячься. Перед глазами моментально развернулись образы нападения на хозяев.
Я в напряжении оступилась, бросив шустрый взгляд в сторону массивной лестницы, покрытой бордовой ковровой дорожкой.
Решив, что перед смертью не надышишься, я проявила решимость и заглянула в зал, откуда доносились приглушенные голоса и шепот, и тут же узрела небольшую группку людей, сидящих на стульях подле расположившегося на постаменте гроба в бархатной черной обивке. Внутри этого самого последнего места упокоения, лежала скукоженная старушенция с прозрачной белой кожей и острым носом.
- Мать моя женщина! – вырвалось у меня намного громче, чем я ожидала и тут же закусила губу, на свою везучесть привлекая внимание абсолютно всех собравшихся в этом месте, пропитанном скорбью. – Пусть госпоже откроются райские кущи с соловьиными трелями!
Пожелание я придумала на ходу. Откуда мне было знать, что надо говорить в таком случае? Опыта у меня не имелось в таких щепетильных ситуациях.
Пока все пялились в мою сторону, не понимая, кто я такая, я демонстративно подошла к гробу, сделала глубокий вдох, стараясь смотреть сквозь старуху в роскошном сером бархатном платье и сделав легкий поклон в знак уважения, стоически и быстро покинула приют скорби.