Светлана Дениз – Дикая Вербена (страница 4)
Нарцисса деланно рассмеялась, пока остальная завтракавшая обслуга, рассматривали нас.
- О совести она заговорила! Ты на работе, а не на курортах по восстановлению суставов. Не правда ли, девочки?
Мои напарницы ровным строем закивали.
Предательницы!
Ровно в семь, все оказались выстроены в ряд, в том самом гостином зале, где накануне стоял гроб с телом Рубены, захороненный в семейном склепе на окраине владений семьи.
Марта появилась как явление дьявола народу.
Поутру мне досталась уборка кабинета Альберта Доусона, спальня Леона и почившей Рубены. После чего куча всякой мелкой работы и знакомство с Матильдой Доусон.
Лизи, сделав идеальный книксен перед Мартой, прошествовала выполнять свои обязанности, коих оказалась меньше, чем у меня раза в два. Я лишь чуть кивнула, не понимая, зачем управляющей мои идеальные манеры, и направилась за Бегонией. Ее назначили моим проводником к подсобке, где хранились средства для уборки.
Мне как-то сразу не понравился взгляд Бегонии. Она смотрела исподлобья и так часто вздыхала, что и без третьего глаза, как у Матильды Доусон, стало ясно, что меня ждали трудности.
И ведь правда ждали!
За закрытой дверью кабинета Альберта Доусона, моему взору открылись четыре стены, полностью завешенные часами, предвкушающие кропотливую уборку.
Глава 2
Пока я бестолково пялилась на механизмы на стенах и тихо бубнила проклятия, время уборки неумолимо шло.
Да даже за три часа здесь невозможно было все вытереть, не то что за выделенный час!
Сдаваться я не любила. Не тот нрав! Согревающая мысль, что зарплата здесь куда лучше, чем в трактирах, заставила стиснуть зубы. Я подставила табурет на качающихся ножках и методично стала работать. Благо пыли было не так много, но Лизи уже успела поделиться информацией по поводу страшной педантичности главы семейства. Если Марта или этот Альберт будут докапываться до каждой пылинки, сложно будет справиться с желанием их не послать.
Пока я на скорость убиралась, чтобы себя отвлечь, разглядывала интересные экспонаты. Здесь были часы с кукушками, большими маятниками, с золотистыми и металлическими стрелками. Уже радовал сей факт, что находились в движении лишь парочка. Они тихо шуршали стрелками, не доставая дискомфорта, пока остальные бесшумно висели, не давая сойти с ума.
По такой огромной коллекции можно было подумать, что Альберт являлся неординарной, скрупулезной и странной натурой.
Я почти успела, задержалась не более пятнадцати минут.
В кабинет зашла Марта и тихо затворила дверь. Ее бесшумная ходьба могла стать для меня фобией.
Длинный палец прошелся по столу, который я буквально за минуту наспех протерла тряпкой, надеясь, что именно сегодня господин Доусон не будет разглядывать возможность пыли через лупу.
- Все убрано?
- Да, госпожа, старалась успеть под ваш устав. Если смотреть с высоты вашего профессионализма в теме уборок комнат, достаточно ли стерильно выглядит стол? – не удержалась я от вопроса, создавая образ интересующейся заучки.
Марта сморгнула. На лбу выделилась крупная морщина.
Прищурившись, женщина наклонилась и усердно вгляделась в деревянные строчки на столе.
- В следующий раз его нужно отдраить, чтобы в микроскопических трещинах не было и намека на грязь.
Не удержавшись, я скривилась, ненавидя себя за вопрос и желая надеть на голову женщины одни из часов. Например, с кукушкой!
- Прагматичный ответ.
- Смотрю, ты болтлива.
- Мы уже перешли на ты? Для вас я вчера была госпожой Лейк.
Женщина усмехнулась уголком губы, рассматривая более пристально.
- Если ты не знаешь, Вербена, то в таком ключе проходят традиционные знакомства.
- Мне называть вас Мартой?
Язык мой - враг мой!
- Мадам Мартой.
- Слушаю и повинуюсь, мадам Марта.
Моя улыбка была скромным достоянием буржуазии. Прикусив язык до боли, я замолчала, неожиданно вспомнив про Нарциссу. Женщина обещалась устроить родственный разговор ближе к вечеру, вернее к ночи, так как я планировала погрязнуть в делах особняка, пока за окном не уснут возбудившиеся цикады.
- Покои госпожи Рубены не ждут, как и господина Леона. Дерзайте и покажите свой профессионализм.
- Могу ли я задать вопрос, мадам Марта?
Мы как раз покинули часовой кабинет, и женщина сподобилась указать мне путь.
- Зачем делать полную уборку, раз там теперь никто не живет?
- Ты глупая или прикидываешься?
Я закатила глаза, решив не вступать в полемику.
- Недогадливая.
- Ты должна знать правило особняка Доусон. Выучить его как молитву и всегда помнить. Этот дом - визитная карточка семьи, и здесь все должно быть идеально.
Почесав затылок, я задумалась.
Я не видела других особняков такого плана, но если говорить откровенно, ничего такого примечательного здесь не было. Обычный старинный дом, местами требующий реставрации и ремонта. Мебель казалась потрепанной временем и задами господ, а уж про флигель для прислужниц хотелось вообще молчать. Что стоили скрипучие половицы на первом этаже, от которых могли пробудиться захороненные в семейном склепе!
- Спасибо, что подсказали, сразу же все вопросы отпали, - решила я дальше исполнять роль недалекой дурочки. – Старание, путь к признанию!
Оставшийся маршрут мы прошли молча, и после кабинета мазохиста, я попала в тишину и покой.
Комната Рубены источала былую роскошь. Видно, женщина любила зеленый цвет, посему стены были поклеены шелковыми обоями в полоску. Такого же изумрудного оттенка оказалась мебель и огромная кровать с балдахином в придачу. Здесь пахло нафталином, не выветрившейся старостью и пылью.
Предположив, что главная госпожа долго лежала на смертном одре и не пускала суетившихся прислужниц наводить марафет в ее личном пространстве, я решила начать с мебели, в особенности со старинного трюмо, над которым величественно висел портрет Рубены. Женщиной она была видной и, можно сказать, симпатичной и мало похожей на ту, что отправили в последний путь. Взгляд казался острым, следящим, и я несколько раз поежилась, вытирая клубы пыли, улегшиеся одеялами на поверхностях.
Бесконечное количество раз чихнув, я даже залезла под массивную кровать, найдя там целое облако грязи и полностью в нем погрязнув, собрала все в отдельный мешок.
Сопоставив работу подавальщицы и прислужницы, я тихо бесилась, неожиданно додумавшись, что первая была легче. Носи подносы, подавай и хами иногда неугодным, а здесь надо было вычищать все до последней крошки, лазая под кроватями, собирая пыль и облагораживая территорию комнаты той, которая больше никогда сюда не вернется.
Марта появилась ровно через час, когда я, похожая на пылесборник, вытирала испарину со лба. Женщина прошлась взглядом по всей комнате, в которой я позволила открыть окна и впустить свежий летний воздух.
- Завтра разберешь шкафы, переложишь вещи в сундуки, чтобы отправить их на чердак.
Спорить я не стала, чувствуя, что, налазившись по комнате, с непривычки стала ломить поясница, а ноги в туфлях жутко жать.
- Ваше слово да богам в уши, - сморозила я, ненадолго задержавшись на лице женщины. Приглядевшись, я вдруг осознала, что Марта была красивой, но красота эта скрывалась за ледяной маской неприступности. – Все сделаем в лучшем виде.
На удивление, управляющая особняком ничего не сказала. Наверно, осознав, что я недалекая.
- Поторопись, молодой хозяин проснулся. Принеси ему завтрак, а после, когда он уедет по делам, приведи все в идеальный порядок. В идеальный, Вербена.
Усилием воли я не сцепилась с Мартой. Образ Нарциссы и надежды скопить на обучение в университете, заставили меня заткнуться.
- Буду стараться ради всех Доусонов, мадам.
Марта направилась со мной к покоям молодого хозяина, расположившимся на втором этаже южного крыла. Здесь воздух был более теплым и согревающим.
Уже почти подойдя к хозяйской опочивальне, мадам управляющая встретила худосочного молодого человека, с заправленными за уши кудрями. Выглядел он статно, но как-то плюгаво и нервно. Сначала я подумала, что это и есть тот самый Леон, неугомонно укладывающий дам в свою кровать, но этим молодым человеком оказался Кристофер, помощник Леона и господина Альберта. Моргая, он несколько раз чихнул и доложился, что они срочно уезжают с младшим господином по делам.
Марта шустро спровадила меня заниматься уборкой в покои, где пронзительно витал аромат мужских благовоний, перемешанный с чем-то цветочным. Постель оказалась вывернута, и одеяло, как вершина хребта Зеленого, возвышалось на кровати. В разные стороны были раскиданы подушки, как и остатки мужской одежды.
Пиджак свисал с бордового кресла, рубашка нашла свой покой под столом, на котором стояли стаканы с недопитым коньяком и кувшин с водой. Поверхность оказалась липкой из-за огрызков груш и яблок, лежащих небольшой кучкой.
Разглядывая картину покоев господина, я закипала, крепко сжимая в руках метелку. Неожиданно захотелось все скрутить в один большой кулек и выкинуть в окно, чтобы не подавно было так свинячить.