Светлана Дениз – Бриллиант Остенбурга (страница 4)

– Пошла вон.

Свой голос я не узнала, не только из-за хрипоты, но и из-за нот нетерпимости.

Глаза Эмбер удивленно распахнулись, щеки покрылись подобием румянца. Все свое внимание, девушка перевела на Грегори, во взгляде которого залегла полутьма, но он скрывал свои истинные чувства за маской мнимого спокойствия.

Я же, под этим взглядом ощутила первый звоночек паники. Лоб в миг покрылся испариной, но я продолжала быть смелой.

– Выйди, – махнул он прислужнице и та, решив не испытывать терпение хозяина, быстро покинула темный кабинет.

– Агата, лекарь не разрешал тебе вставать. Не думаю, что это было хорошей идеей. Тебе может стать хуже.

Нотки переживаний, были абсолютно пусты. В них не ощущалось и намека на сочувствие.

– Я хочу развестись с тобой.

Мой голос дрогнул на последнем слове. Я сглотнула комок, но не подала вида, что внутри меня сотрясает дрожь.

Грегори же не выдавал никаких эмоций на мое высказывание. Я знала это выражение лица. Он решал, как лучше обставить ситуацию, чтобы выйти победителем.

Через несколько секунд его губ коснулась еле заметная улыбка. Он поднялся с кресла и отставил в сторону бокал с виски.

Мои ноги в миг напряглись, потому что за этим приближением могло последовать все что угодно. Я зажмурилась, а потом с новой слой распахнула глаза.

Ощутив на своих плечах его руки, я почувствовала, что задыхаюсь.

Я боялась его.

Это было правдой, от которой кружилась голова и я моментально ощущала себя слабой и беспомощной, игрушкой в руках злодея.

– Пойдем, я отведу тебя в постель, дорогая. Ты слишком истощена, чтобы рационально думать.

Нервно, я хмыкнула. Снова я была ненормальной.

Дернув плечом, я осмелилась посмотреть в его карие глаза, своим оттенком напоминающие горький шоколад, от которого сводило язык.

– Нет, я больше не хочу с тобой жить. Ты толкнул меня с лестницы.

Грегори замер, прищурив взгляд, но продолжая держать меня за плечи, только теперь легкое касание усилилось, превратившись в хватку.

– Агата, зачем мне убивать наше дитя? – горечь опалила его лик. Я сглотнула, чувствуя, как от слова «дитя», моя голова закружилась сильнее. – В тот день ты слишком много всего надумала. Понимаю, твою страстную любовь ко мне, но разве я мог тебе изменять?

Хватка в миг опала и пальцы мужчины коснулись моего потного и разгоряченного лба.

– Мне показалось, что именно ты не хочешь этого ребенка, Агата.

Часто заморгав, я посмотрела на супруга. Да, он был прав. Какая-то моя часть не желала рожать от человека, который был страшнее врага. Он изощрялся так умело, что я чувствовала себя идиоткой в его сильных руках.

– Хватит, – ощетинилась я, чувствуя, что проигрываю в этой словесной битве, – я не хочу больше ничего с тобой. Отпусти меня.

Грегори усмехнулся, вглядываясь в мои глаза.

– Ты все еще не поправилась, дорогая.

Неожиданно, мужчина заключил меня в свои сильные объятия. Его правая рука прошлась по моим спутанным волосам.

Сначала движения были ласковыми, но потом я почувствовала, как все тело Грегори напряглось, словно налилось свинцом.

– Ты моя Агата, просто запомни это раз и навсегда. Ты моя и будешь моей столько, сколько я захочу. Тебе понятно?

Голос Грегори вмиг ожесточился. Я тоже напряглась, ожидая чего угодно.

– Нет, – прошептала я, совершенно лишенная сил. Голова предательски закружилась, и я не успела оглянуться, как руки мужа подхватили мое ослабленное тело.

– Да, Агата. Однажды ты поймешь, что тягаться со мной бесполезно. Моя милая безвольная пташка.

Мое тело пронзила новая волна дрожи. Я снова проиграла ему.

Глава 2

– Грегори сказал, дочь, что ты не хотела ребенка. Ах Агата, неужели это правда?

Я отвернулась к окну. Мои веки задрожали, но я не планировала показывать матушке свою слабость, прекрасно понимая, что она обвинит меня в глупых суждениях.

После нашего разговора с Грегори прошло три дня.

Тем вечером у меня открылось кровотечение и вызванный, далеко за полночь лекарь, строго наказал соблюдать постельный режим и пребывать в полном спокойствии. Я чувствовала себя подавленной, понимая, что во мне нет сил бороться со своим супругом. Я была его пташкой, его красивой собственностью, которую можно показывать обществу и чувствовать волны зависти и восхищения.

Наслушавшись строгих указаний лекаря, Грегори включился в роль заботливого супруга, одаривал цветами, вниманием и теплотой. Ему очень нравилась его эта роль, ведь тогда он чувствовал себя всемогущим, важным, а еще и сильным. У меня складывалось чувство, что он ощущал особый трепет, когда я была такой слабой и беспомощной. В нем сразу просыпалось желание заботы ко мне, а еще и спокойствие. Он будто переставал со мной бороться, когда я была здоровой, пыталась высказать свое мнение или проявляла какое-то подобие характера, который он быстро ломал.

В течении этих трех дней, мой поврежденный рассудок и стук в сердце, снова стали выдавать зыблемые надежды на то, что наш брак может быть другим. Грегори действительно был ласков. Наверно, я снова себя обманывала.

– Агата, ты слушаешь меня?

Сморгнув, я вернулась вниманием в идеальное пространство гостиной, где не было лишних деталей, а в любимых фарфоровых вазонах Грегори, источали ароматы белые гортензии.

Матушка казалась мне взволнованной, но это переживание, отразившееся на ее бледном лице, относилось не к моему самочувствию, а к нашим отношениям с моим супругом. Она ужасно боялась, что он откажется от меня. Ее мысли были глупыми. Он обладал мной и это его только притягивало.

– Я хотела ребенка, матушка, – мой голос был слаб, но уже не выдавал ощутимой хрипоты. Ненароком я взглянула на свои худые пальцы, на одном из которых красиво блестел огромный бриллиант в золотистой оправе. Он казался мне до бестактности вычурным, но Грегори он восхищал. Ему нравилось лепить из меня особый образ красоты. Даже платья, выбирал он, когда это касалось официальных приемов и прогулок в свет.

– Что-то ты говоришь это не очень уверенно, – рот родительницы скривился. Ее голубые глаза, смотрели встревоженно, а бледная кожа, показалась мне прозрачной на фоне темно-русых волос, заколотых миниатюрными шпильками с ониксом. Я не была похожа на матушку, да и на отца не особо. Аарон имел крупные черты лица, не столь яркие зеленые глаза как у меня, но зато природа одарила его каштановой густой шевелюрой. Последним мы были с ним схожи. – Ты ничего не делала специально? Грегори сказал, что вы слегка повздорили и произошел несчастный случай. Я много раз говорила тебе, Агата, что стоит быть сдержаннее и ценить что имеешь.

Ощутив внутри нарастающий комок гнева, я пристально посмотрела на матушку. Вместо поддержки и понимания, она обвиняла меня во всех грехах. На долю секунды я снова усомнилась в своей адекватности и дернула губой, переводя внимание на остывший чай, стоящий на подносе на столе.

Кресло, с высокой спинкой, в котором я сидела, показалось мне не удобным, и я заерзала, как маленький ребенок. У меня внутри что-то всему сопротивлялось, хотелось крушить и ломать, но вместо этого молчало, страшась вырваться наружу.

– Эта потеря ребенка катастрофична. Грегори так расстроен.

Грегори!

– Вам все равно что я чувствую, матушка?

Вайолет на миг замолчала. Ее глаза округлились, а губы сжались.

– Не говори ерунды, я очень переживаю за вас, за ваш брак. Когда я узнала, что с тобой произошло такое несчастье, мы сразу же покинули лечебные воды с Аароном и вернулись в столицу. Разве я могла оставить вас с таким горем?

Ощутив, как комок внутри меня начал разрастаться, я уже хотела высказаться, что притомилась и отправиться в свои покои, не желая более слышать о нас.

После выкидыша, во мне словно что-то сломалось и больше не желало слушать о нас, о Грегори, о моих глупостях.

– Ах Грегори! – воскликнула матушка, так как в наполненную идеальным уютом гостиную, вошел мой супруг. Его внешний вид выражал легкий налет озабоченности и волнения. На губах моментально расцвела улыбка и он как галантный кавалер, бросился к Вайолет и демонстративно поцеловал ее руку, наряженную в белое кружево. – Я так рада видеть вас. Ах, какое горе, до сих пор не могу успокоиться!

В глазах матушки блеснула слеза. Женщина сморгнула, покачав головой.

– Не думаю, что стоит так волноваться. У нас еще будут дети, мои наследники.

Рука супруга коснулась моей спины, слегка погладив пальцами.

– Агата уже восстанавливается и ближе к концу седмицы мы посетим небольшой прием у Андерсенов. Надо показать, что мы все также сильны и горе не сломило Блейков.

Я напряглась. Меньше всего мне хотелось встречаться с напыщенными индюками Андерсенами. Грегори видел в этом общении свои определенные выгоды и надеялся, что я подружусь с их дочерью Кетрин. Она казалась ему мне под стать, но после одного общения с этой мерзкой девицей, мне меньше всего хотелось предаваться с ней разговорам.

– Я до сих пор еще слаба, – решила высказаться я, – думаю, мне лучше остаться дома.

Мой супруг улыбнулся, но я заметила, как его скулы напряглись, а в глазах появилось свойственное ему нетерпение, когда что-то шло не так как он хотел.

– Уверен, наша встреча пойдет тебе только на пользу. Кетрин спрашивала о тебе, так передал Борис.

Мои губы поджались в линию. Спорить было бесполезно.