Светлана Дениз – Бриллиант Остенбурга (страница 14)

Пруденс помогла затянуть корсет и завила мои волосы в локоны, чтобы создать легкую непринужденную прическу.

Мое платье из темно-карминового атласа лежало на кровати. Ткань приглушенно блестела. Открытое декольте, спущенный короткий рукав с узкой полоской кружева и открытая спина, идеально подчеркивали осанку и стан.

Грегори выбрал открытое платье, чтобы мной восхищались как куклой.

Надев наряд, идеально осевший на мою фигуру, как влитой, я посмотрела на себя в зеркало.

Не было главного.

Колье.

Видимо, его должен был принести сам Грегори.

Я слышала, как экипажи гостей, стали подъезжать к главному входу усадьбы.

Из холла слышались голоса и ощущалась нахлынувшая как волна суета, наполненная воодушевлением и восторгом.

Конечно, каждый кто попадал в усадьбу, исключительно восхищался особенными вещами, наполняющими ее и идеальной красотой, где не было ничего лишнего.

– Гостей уже много, госпожа, – волнительно произнесла Пруденс, наряженная в специальную черно-белую форму. Все в ее внешнем виде выглядело как с иголочки. – Бал обещает стать грандиозным событием.

Я коротко улыбнулась, довольная тем, что синяки на руках прошли.

Уже намереваясь попросить девушку, чтобы она узнала, где Грегори, я рвано вздохнула, так как в покои уверенно и быстро вошел мой муж с футляром.

Пруднес быстро откланялась и исчезла в неизвестном направлении.

Внешний вид мужчины был идеальным.

Черный бархатный костюм, рубаха с жабо и идеально уложенные волосы, создавали образ, от которого было невозможно оторвать глаз. Им было можно любоваться, если бы не одно но. Его взгляд, словно бездна, в мгновение меня напугал.

Я сразу поняла, что за раздражением, связанным с приемом, скрывалось что-то еще и это что-то, искало выхода и видимо нашло.

Доли секунды, я пыталась вспомнить, что я сделала не так, целыми днями просиживая дома, но так и не смогла.

Он оказался возле меня неимоверно быстро. В два шага.

Сглотнув, я уставилась на него, не скрывая испуга и надеясь, что он не будет рушить все, так как внизу собрались гости.

– Андерсены приехали, Агата.

Недоуменно, я застыла, не понимая, что это значит.

– Я очень этому рада.

– Неужели? – кривая ухмылка полоснула его рот, оголяя ровные белые зубы хищника. – Рада? А они не рады, представляешь?

Я ничего не понимала и только и делала, что пялилась на взбешенное лицо.

– Что-то произошло?

– А ты не знаешь? – завуалировано и иронично, спросил Грегори, продолжая жечь словами как спичками.

Мотнув головой как глупый баран, я промолчала.

– Я скажу тебе, раз ты настолько бестолкова что не можешь понять.

Я всмотрелась в две бездны черных глаз, снова чувствуя, что тону в липкой ловушке и задрожала, ожидая худшего.

– Оказывается Кетрин звала тебя провести время, но ты сказала, что чувствуешь себя неважно. Зато, тут же поскакала с этой Милс покупать дешевое тряпье для крестьянок. Гвиневра очень тонко об этом поделилась, но я увидел, как она недовольна этим поступком. Видимо тебе плевать, Агата, что одна из важных сделок зависит от Бориса Андерсена и если она не состоится, то кто будет это все расхлебывать?

Сердце жестоко заколотилось в груди. Я почувствовала острую боль и чуть не сложилась пополам, но сдержалась, словно прикованная к полу.

– Встретившись с ней после, я предложила Кетрин насладиться полуденным чаем. Я не отказывала ей во встрече, хотя могла и отказать, имела право.

Слова вылетели сами и в комнате мигом наступила глухая, зыбкая тишина.

– Имела право? – глухо переспросил Грегори. – Хочу тебе напомнить, что ты имеешь право только на вещи, которые я позволяю тебе. Видимо, ты забыла, что катаешься как сыр в масле, только потому что именно я твой муж и многое позволяю тебе. Ах да, я совсем запамятовал, что я содержу тебя и, если бы не я, твой отец давно бы погряз в долгах, а ты бы стала никому ненужной бесприданницей.

Отхлестав меня словами, он умолк.

О, как я хотела ему сказать, что я бы лучше умерла нищей в канаве, нежели терпела бы бесконечные унижения и страх! Но я молчала, понимая, что сделаю только хуже. Сил сопротивляться у меня не было. Я была одна в этом мире против него.

– Я не забыла.

– Неужто это так? А мне, кажется, ты настолько бестолкова, что не понимаешь очевидного. Ты опозорила меня, опозорила, – по слогам произнес последнее слово Грегори.

В его глазах полыхнул знакомый, сжигающий все огонь.

– Что ты молчишь? – рявкнул он, наплевав что его голос могли услышать кто угодно.

Я вздрогнула и сразу же ощутила, как мои запястья сомкнули тиски его рук. Он с силой их сжал, встряхивая.

Мои глаза округлились не столько от боли, сколько от ужаса, моментально наполняясь слезами.

– Ты все исправишь, идиотка, иначе горько за это поплатишься.

Дернув мои руки, он отпустил меня, понимая, что синяки могут увидеть другие. Ведь я должна предстать перед гостями идеальной куклой.

Злобно развернув меня к себе спиной, Грегори дергано застегнул на мне колье, показавшееся удавкой.

– Через десять минут, будь вольна спуститься в безупречном виде. Десять минут, Агата.

Он вылетел из комнаты как пуля, оставив меня трясущуюся и с красными запястьями.

Беззвучно по лицу потекли слезы. Из-за чертового корсета, я не могла лишний раз нормально вздохнуть.

Девять минут.

Трясясь как осиновый лист, я бросилась в ванную комнату, засунула руки под кипяток, пытаясь согреть заледенелые пальцы.

Семь минут.

Пыталась угомонить дыхание как могла, но еще больше расходилась.

Слезы продолжали бежать дорожками.

Осела на пол, не чувствуя ног и давя в себе рыдание.

Пять минут.

Кое-как поднявшись с колен, я направилась к трюмо и достала пуховку с пудрой, чтобы скрыть со своего лица водопады слез. Я дышала медленно, чтобы успокоить свое сердце и дрожь, отсчитывала секунды мысленно, пока не сделала самый глубокий вдох и не натянула на свое лицо маску холодного спокойствия.

Моих губ коснулась искусственная ничего не выражающая улыбка.

Я словно раздвоилась.

Моя еле трепыхающаяся часть забилась внутрь и затихла, пока на место нее вышло что-то неживое, бездушное и давно умершее.

Только в этом состоянии я могла не чувствовать ничего.

Две минуты.

Мои ноги несли меня по коридору. Колье в виде змеи жгло кожу на шее. Я сосредоточилась на нем, вытесняя из себя горечь.

Минута.

Голоса, множество голосов. Смех, восторг, трепет, возбуждение.