Светлана Дениз – Бриллиант Остенбурга (страница 13)

– Могу ли я попросить тебя? – моих губ коснулась улыбка. Я просто выдавила ее из себя. Грегори кивнул. – Я бы хотела поддерживать отношения с Тилаидой Милс, если ты не против. Она хорошая девушка. И я больше без твоего ведома, не буду ничего покупать. Ты прав.

Слова дались мне легко. Я выпрашивала у своего супруга дружбу с Тилли, взамен разрешая в очередной раз приковать меня тисками. В очередной раз придать саму себя.

Грегори задумался. Пауза была вязкой и решающей. Я не давила, покорно молчала, вглядываясь в него из-под опущенных ресниц.

– Ты можешь общаться с ней, но дальше будет видно.

Не показывая свой восторг, я закусила губу.

– Спасибо.

Грегори довольно улыбнулся, снова ощутив прилив власти, окутывающей его как золотая королевская мантия.

– Скоро прием, все должно быть идеально, и ты в том числе.

Теплая рука опоясала мою ладонь и потянула к трюмо.

На нем лежал бордовый бархатный футляр.

– Твой наряд на прием готов, но не он будет главным, – голос мужчины наполнился господством. – Я ждал это колье долго. Поверь, стоило оно не мало, ведь владела им королева Манарии в далекие столетия.

Футляр распахнулся. Я уставилась на золотое тонкое украшение, со змеиной головой и двумя глазами рубинами. Чешуйки были украшены мелкой россыпью бриллиантов.

Колье мне не понравилось. На удивление, я словила себя на этом, отчетливо ощутив, что хоть и тонкая, но броская красота вызывает отторжение.

– Оно прекрасно, – легко соврала я.

Грегори легко подхватил украшение из футляра и подведя меня к напольному зеркалу в серебристой раме, надел колье мне на шею.

Я тут же ощутила тяжесть и прохладу металла.

Супруг легко завел мои волосы назад и приспустил с одного плеча халат.

Рубиновые глаза змеи по хищному блеснули в свете от свечей, как и у Грегори.

В его карих, загорелся блеск вожделения и уверенности.

– Все будут завидовать, – усмехнулся он, – и даже те, кто сомневались в моем величии, заткнут свои языки, понимая, что я могу все.

Я пристально посмотрела на супруга, пока с другого плеча полностью не опал халат, явив миру синяки на предплечьях.

Ненароком, я застыла, хотела закусить губу, но передумала.

Грегори увидел темноватые отметины на коже, заострил на них свое внимание, но ничего не сказал, лишь провел по рукам пальцами и с властной улыбкой, надел на меня халат.

– Ты великолепна в нем, сверкаешь, как самый настоящий бриллиант Тиволи, – усмехнулся супруг.

Он ловко расстегнул колье и бережно положил его в футляр.

Эту ночь мы спали вместе. Все часы, пока мужчина обнимал и крепко прижимал меня к себе, как собственность, я не смыкала глаз, слушая мерное движение часов, уханье совы за окном и стрекот цикад, которые замолчали под утро.

Я боялась думать. Страшилась впустить в себя ту волну мыслей, в которых было все. В которых я боролась, проигрывала, бичевала себя и рвалась на амбразуру.

Грегори обычно вставал рано, но в это утро, задержался.

Я надеялась, что он отбудет с рассветом и даст мне спокойно провести день в одиночестве, но мужчина не торопился.

Наоборот, пробудившись, предложил позавтракать в постели вместе.

Видимо, купленное за баснословные деньги колье и унижение меня, наполнили его благодатью и хорошим настроением.

Эмбер и еще одна прислужница внесли нам на подносах завтрак, прямо в постель.

Грегори сидел с обнаженной, слегка поросшей волосами грудью и подняв подбородок, вгляделся в сторону Эмбер, которая опустила глаза и снова поджала губы. Все ее лицо выражало недовольство и досаду.

Она бухнула на меня поднос с завтраком, умудрившись разлить кофе, расплескавшееся по миниатюрной тарелочке.

Несколько капель попали на шелк одеяла, что не укрылось от Грегори.

Я сразу поняла, что девушка сделала это специально.

У нее в мою сторону складывалось особое отношение, не ясно чем вызванное или возможно, она думала, что если Блейк измывался надо мной, то и она могла вести себя со мной также.

– Поменяй, – тон голоса Грегори был понятен. Холодный, колючий, приказывающий.

Эмбер в миг зарделась и умоляюще посмотрела на моего супруга.

– Но господин, напиток почти не разлился, – выказала она откровенную наглость. Я замерла, пристально в нее всмотревшись.

– Ты плохо понимаешь?

Сглотнув, я молчала, понимая, что не время что-то говорить. Прекрасно зная этот колючий взгляд Блейка, правильным было застыть.

Эмбер побагровев, взяла кружечку с блюдцем и шустро покинула спальню, пока мой супруг деланно бодро размешивал сахар в своем напитке.

– Мне кажется она наглой, – высказалась я, – что ей дает такую смелость?

Левая бровь мужчины дернулась. Он сморгнул, беря в руки приборы, чтобы отрезать аккуратный кусочек пышущего теплом воздушного омлета.

– Тебе не стоит об этом думать, – обрубил мои рассуждения Грегори, слегка поморщившись. – Впредь она будет осторожна.

Больше поднимать тему прислужницы я не стала.

Грегори уехал по делам, оставив меня одну, чему я была несказанно рада.

До начала приема, открывающего сезон гуляний, выходов в свет и прочей опостылевшей шумихи, оставалось несколько дней.

Мой супруг нанял на время еще больший стаж слуг, чтобы привести усадьбу в идеальное состояние.

Каждый миллиметр дома был вылизан и подремонтирован. Мебель, вещи, все стояло на своих выверенных местах.

Сад украсили по периметру большим количеством факелов. Полностью привели дорожки и колумбарии в порядок.

На окраине разместили оборудование для ежегодных впечатляющих фейерверков.

Главный зал, где должен был состояться бал, сверкал и блестел, ведь роскошный паркет из дарнийского дуба, отполировали так, что он искрился как медный таз.

Подкрасили местами белую лепнину и установили новый пьедестал для музыкантов.

Идеально!

Все было идеальным настолько, что порой складывалось странное чувство, что я жила в музее, а не в доме.

Только в своих покоях, я ощущала себя более свободно и предавалась тишине и мнимому ощущению спокойствия, пока за дверьми сновало множество людей, боясь получить жесткий выговор от Венздора и нездоровую реакцию Грегори.

День приема оказался пасмурным и дождливым, как и предыдущие три.

В этом году, лето не баловало своим теплом и солнечными днями. Часто поливал дождик, задували северные ветра, словно приносящие с собой не только зябкость, но и некое предзнаменование чего-то неизвестного.

Пруденс с самого утра была сама не своя, подготавливая все необходимое для вечернего образа.

Я же, позволила себе понежиться в ванной, по самый нос укрывшись облаком ароматной пены. Лежа вот так, я рассматривала как молочного цвета облака закрыли горизонт, а стекла окон, обрызгал небольшой дождик. Пребывая в уверенности, что Грегори напряжен от досады, связанной с тем, что на пасмурное небо и дождь, он повлиять не может, я прикрыла глаза, наслаждаясь минутами тишины.

Наверно, я бы хотела остаться здесь на вечность, прячась от мира, но мои прятки только разозлили бы того, за кого я вышла замуж.

В усадьбе чувствовалось напряжение.

Конечно, я могла бы в качестве хозяйки заниматься подготовкой, но Грегори любил все делать сам и посему, самым лучшим вариантом было не показываться на глаза, чтобы не стать человеком, на которого он выплеснет свой гнев.