Светлана Дениз – Бриллиант Остенбурга (страница 12)

– Надеюсь, дорогой мой зять, вы не обижаете мою дорогую племянницу?

Теперь настал черед Грегори смеяться. Когда я взглянула на него, он казался очаровательным, и никто бы не подумал, что в нем жил зверь.

– Как можно! Она самая красивая женщина на земле. Мне несказанно повезло ею обладать. – Мужчина вздохнул, дотронулся до брови и встряхнул копной черных волос. – Конечно, дорогая госпожа Гановер, у нас есть недомолвки. Агата бывает иногда такой упрямой, и я до сих пор не могу понять, в кого она такая? Может быть, в вас?

Снова этот смех.

Пока Грегори играл, Эмма приторно улыбалась, изучающе рассматривая моего супруга. И я видела, отчетливо видела, что она не верит ему. Я просто молчала, чувствуя, как нервозно подрагивают пальцы у меня на руках и боялась, что одно неосторожное слово Эммы и Грегори может выместить всю злость на меня, поэтому, про себя, я молилась, чтобы та молчала. Мои глаза были расширены и устремлены на женщину.

Казалось, она почувствовала и поняла. Она снова все поняла и словно бы глубже уселась в кресле, немного бледнея.

– Скорее, в Вайолет. В молодости она была той еще ослицей.

Эмма рассмеялась. Ей вторил Грегори. Шутка сгладила углы и дала мне толику расслабления.

– Как хорошо, что вы навестили Агату. Она по вам очень скучает.

– А я скучаю по ней и, конечно, по вам, Грегори. С вами всегда так легко общаться, – подыграла женщина, а мой муж, поймав волну лести, тут же расцвел и чуть ли не распустил хвост как павлин. – Надеюсь, вы пригласите меня на прием? Обожаю ваши игристые вина!

– Бесспорно, вы среди первых с супругом.

Эмма благородно улыбнулась.

Еще некоторое время мы общались на разные темы. Грегори не отходил, словно боялся оставить нас вдвоем. Внутреннее чутье у него было особенным, и оно подсказывало ему, что тетушка Эмма далеко не так проста, как хочет казаться. Она, как и он, лишь изображала любовь и принятие, а на деле все прекрасно понимала.

Я знала, что она все понимала, но от этого мне не становилось ни хорошо, ни плохо.

Пообещав, при Грегори, что обязательно навещу ее на пару дней в ее особняке, она преисполненная супружеского долга и печали внутри, отбыла, взглянув на меня так, будто мы прощались навсегда.

От этих мыслей, мне стало совсем нехорошо.

Оставшуюся часть дня я провела в своих покоях.

Пруденс не докучала мне, понимая, что случилось что-то страшное и лучше меня не трогать.

Я все прекрасно понимала. Прислужница была наивной молодой девушкой, державшейся за место. Она полностью справлялась со своей работой и абсолютно точно не была обязана, успокаивать меня и дарить толику поддержки.

Вечер монотонно клонился к закату. Белесые облака растаяли в предзакатной тиши, вплетаясь в розоватые оттенки, очень похожие цветом на мое порванное платье, лежащее в сундуке.

Я не думала ни о чем и обо всем. Этот день с Тилаидой подарил мне чувство чего-то нормального. Один глоток, давший ощущение радости.

В дверь постучали.

Вздрогнув, я как загнанный зверь, посмотрела на нее и только потом ощутила, как впилась пальцами в подлокотники кресла.

В покои вошла Эмбер.

Высокая, стройная, недовольная, она посмотрела на меня, сжимая губы.

– Госпожа, вас ожидает у себя господин. Он пожелал провести эту ночь с вами, – не размыкая губ, молвила девица. За трепыхавшемся как птица в клетке сердцем, от меня не укрылось ее негодование. Щеки опалил румянец, а сама она, словно смотрела поверх моей головы.

Прекрасно осознавая, что мой отказ навлечет новую волну гнева, я кивнула.

Поднявшись с кресла, в своем серебристом шелковом халате, я бросила беглый взгляд на девицу.

– Вам помочь привести себя в порядок? Господин не любит формальность, – нагло выплюнула она. В светлых глазах загорелся странный огонек.

– Спасибо за твое нравоучение, но ты можешь быть свободна.

Мой голос был спокоен, несмотря на то что девица не нравилась мне.

– Как знаете, – бросила она и от меня не укрылся ехидный смешок, когда она развернулась, чтобы уйти.

– Тебя что-то рассмешило?

Я подошла к ней ближе, немного поведя головой в сторону.

– Вам показалась, госпожа.

Глаза девицы смотрели с вызовом, абсолютно уверенные в своей безнаказанности. Я понимала, кто давал ей уверенность. Мой муж, ведь Эмбер была у него на хорошем счету и прекрасно понимала, в каких отношениях находимся мы с Грегори.

– Пошла вон, – не выдержала я, понимая, что веду себя отвратительно, уподобляюсь Грегори в своей агрессии, но ничего не могла сделать. Девица будила во мне страшную злость.

Второго приглашения не последовало.

Эмбер как фурия, покинула мои покои, шарахнув дверью об косяк.

Стоило ей уйти, как все внутри меня отяжелело.

Я прекрасно понимала, что ни о какой близости с Грегори не могло быть и речи. Лекарь строго настрого дал понять, что месяц нужно быть деликатными друг к другу, но это был мой муж, человек, в котором просыпался неконтролируемый зверь.

Оправив халат и заколов волосы заколкой с фианитами, я вышла из своих покоев, опав в глухую тишину усадьбы.

В коридорах приглушенно горели настенные бра, озаряя собой кругами участки стен, оклеенные бежевыми обоями с белой окантовкой.

У дверей супруга, я остановилась. Дала себе долю секунды времени, чтобы выровнять дыхание.

Зайдя внутрь, я почти бесшумно минула гостиную комнату, где горело всего пару напольных ламп, а потом застыла в дверном проеме в спальню.

Грегори любил свечи.

Изящные латунные подсвечники, расставленные в паре сторон, освещали почти недвижимыми язычками пламени, наполненное темнотой пространство.

Комната Грегори была, итак, в темных изумрудных оттенках, добавляя сумрака.

Кровать была примята. Видно, мужчина успел полежать на ней в одежде и быть может, о чем-то размышлял.

Увидев его спину, наряженную в черный шелковый жилет и рубашку, я позволила себе еще один вдох. Он стоял возле трюмо и что-то внимательно разглядывал.

– Грегори, ты звал меня?

Мой голос снова отдавал хрипотцой, казался измученным и усталым.

Мужчина повернулся и внимательно посмотрел.

Я прекрасно знала, что супруг не любил формальности и мой халат, мог разжечь в нем очередную порцию недовольства, но внутри меня жила надежда, что не второй раз за день.

Обычно, после бурь, наступал штиль, дававший мне немного времени, чтобы восстановиться.

– Ты успокоилась?

Ровный голос, без намека на злость, наполнил пространство спальни. Он даже не обратил внимание на мой халат, сразу взглянул в глаза.

Успокоилась ли я?

– Ты поняла, что было глупо противиться? Я вижу тебя со стороны и знаю, что тебе подходит больше.

Я кивнула. Снова механически и прекрасно видя, что в данный момент, муж казался мягким и спокойным, что давало мне слабую толику надежды, что продолжения не будет.

Прекрасно понимая, что спорить бесполезно, я снова наступила себе на горло, чтобы не вызвать в нем зверя.

Грегори обнял меня. Вполне себе ласково. Все мое тело было напряженным как струна, но я не двинулась с места. Он отстранился, а потом приник к моим губам. Поцелуй снова напомнил мне тот, когда мы познакомились. Нежный, трепетный, теплый.

Я ответила ему машинально, ощущая странное чувство.

Еще на днях, внутри меня рождались надежды, что все может измениться, но после того, как Грегори разорвал мое платье, все остатки чувств к нему разбились. Я чувствовала лишь холод. Он был настолько осязаем, что леденело сердце.

Муж провел по моим волосам теплыми пальцами и отстранился, улыбнувшись.