Светлана Чвертко – Райтер хаус (страница 6)
– Какой же ты милый дурачок! – Дарья отправила обед в мегаловолновку и поцеловала Носка в щеку. – Жаль, что мы не можем деградировать вместе. Я бы с удовольствием уехала с тобой на Ферму.
Левая нога Носка задергалась – началось отключение! Дарья придержала дрожащего парня, но скорее из желания прикоснуться к нему, чем из осторожности. Стульчики для кормления в режиме «Умнофон» отлично фиксировали умнофонозависимых и сдерживали последствия телотрясений любой силы. Даже пятибалльной.
– Хай, – начал Носок, просыпаясь, – хочу ням-ням!
Дарья достала из мегаловолновки свеклу.
– Как оно? Где оно? Почему оно?
После еды у Носка повышалось настроение, и он задавал много вопросов.
– Все по-прежнему. Родители задолбали со своей наукой, заставляют читать и писать эссе.
– Что за сэсэ?
Дарья захихикала.
– Вот и я о том же! Что за сэсэ? Зачем оно? Хочу быть как ты!
Носок сфокусировал взгляд на Дарье. На секунду ей померещился призрак двенадцатилетнего парня, который еще не застрял в умнофоне.
– Го со мной. В Сим-ну! Там я мо-гу. Там норм.
Дарья обняла Носка.
– Если бы я могла! Но у меня нет умнофона.
Носок с трудом пошевелил рукой, которая после припадка все еще немного подергивалась.
– Там. Там.
Дарья подошла к комоду, на который указывал Носок. В верхнем ящике лежал совершенно новый умнофон.
– Бери, – хрипло произнес Носок и снова сфокусировал на ней взгляд. – По-ги. По-мо-и.
Дарья сунула умнофон в карман и переключила стульчик на режим «Зарядка». После еды нужно было немного движения, иначе у взрослых болел живот. Наверное, именно о такой помощи просил Носок.
Пока стульчик крутился, Дарья осторожно, словно драгоценность из книги про поиск сокровищ, распаковала умнофон. У него была золотистая пружинка и заостренный кафф, который надевался на ухо сверху. «Такая маленькая и такая важная!» – подумала Дарья и потянула пружинку к виску.
– Не-не-не, – прохрипел Носок. – Не так!
Дарья убрала умнофон в карман и отключила кресло. Лицо Носка потеряло нежный румянец, стало серым, выцветшим, практически мертвым.
– Не, – повторил Носок, – не.
– Тише-тише, успокойся. – Дарья нежно гладила Носка по голове. Отец говорил, что некоторые умнофонозависимые не просто деградируют, а сходят с ума. Придумывают себе всякое и верят в это. Неужели Носку не повезло?
– Ум, – Носок постучал себя по виску, свободному от пружинки, – ты.
– Мой ум? Да кому он нужен.
Носок замотал головой.
– Ум. Ты, – повторил он громче и показал пальцем на свой умнофон. – Не носи.
Дарья достала из кармана умнофон и показала Носку.
– Ты про него? Зачем тогда ты мне его дал?
– Ум. Ты. Твой ум.
Носок устало откинулся в кресле, в глазах плескалась паника. Дарья вдруг все поняла.
– Ты хочешь, чтобы я исследовала умнофон?
Носок кивнул и показал пальцем на потолок.
– Еще. Еще. Туда. Там от-ты.
Дарья нервно крутила красивую золотистую пружинку. Та была чуть липкой и оставляла на пальцах следы, похожие на пыльцу.
– Ты имеешь в виду, в других пузырях? Мне нужно туда?
Носок энергично закивал.
– Но как я туда попаду? Я не могу быть демонстратором без умнофона. Мне некуда транслировать себя.
– То-ля. То-ля.
– Твой брат поможет?
Носок еще раз кивнул и отключился. Дарья заботливо укрыла его пледом, поцеловала в липкий от пота лоб и поскреблась в кабинет Анатолия.
– Я занят! – пропищал тот, стараясь сделать голос ниже. Дарья хихикнула и тут же зажала рот.
– Прости, Анатолий, но это срочно-срочно! Мне Носок сказал спросить у тебя. Пожалуйста-пожалуйста!
– Ладно, заходи. Все равно ты меня сбила с мысли.
Дарья зашла в кабинет. На полу валялись разорванные листы. Посреди беспорядка сидел недовольный Анатолий и злобно смотрел на печатную машинку.
– Чего тебе?
– Носок сказал, что ты знаешь, как проникнуть наверх.
– И все? Ради этого ты меня отвлекла?
– Прости! Мне очень-очень хочется понять, что он имел в виду. Ну пожалуйста!
Анатолий дернул пухлым плечиком.
– Да нет никакого секрета. У них там какой-то конкурс среди писателей. Если выиграешь, перейдешь в другую касту и получишь больше привилегий.
– А как туда попасть? – От любопытства Дарья приподнялась на носочках.
– Просто так не получится, нужен умнофон или… Хм… Может подойти трубопровод. Так сказал рекламный проспект. Ну, чего стоишь?
– У нас дома нет трубопровода. – Дарья хотела притвориться плачущей, но слезы сами выступили на глазах. – Помоги мне, Анатолий, очень прошу!
Анатолий выдернул исписанный лист из машинки и вставил чистый.
– Уговорила. Давай тогда сочиняй эссе, почему ты хочешь попасть на конкурс, и диктуй мне.
Дарья ущипнула себя за запястье, чтобы по привычке не заорать «Ненавижу эссе!», и начала сочинять. Анатолий сосредоточенно стучал по клавишам. Три тысячи мгновений спустя они закончили эссе, запаковали его в контейнер и отправили по трубе.
Домой Дарья пришла счастливая.
– Пап, кажется, я и правда буду писать роман, – сказала она и рухнула спать. Умнофон с золотистой пружинкой так и остался лежать в кармане.
Свекла была далеко, но так манила своим темно-розовым, нет, темно-бордовым округлым бочком…
Ням.
– Ло-ра! Ло-о-о-ра! – Если кричать достаточно громко, она придет и выдаст новую порцию.
Лора не любит взрослые крики.
Таймер умнофона показал пять тысяч мгновений. Лора не ответила.