Светлана Чвертко – Райтер хаус (страница 2)
Лора восхищенно кивнула. Клетчатка переползла из желудка в кишечник и зашевелилась там, заводя моторику.
– И эти пиплы называют себя складывателями? Слушайте меня, я расскажу, что нужно делать, чтобы писать отличные буки! Нет, вам не нужно сначала долго складывать слова, а потом рассылать получившийся бук по всем паблишингам без надежды на ответ. Вам нужно выиграть конкурс! Да-да! Удивлены? Выполните задание для отбора, и, если повезет, вы попадете в таинственный Райтер хаус! Именно он выпускает самых известных складывателей и делает их букам миллионные копии! Миа Жэнди, Агата Пауэр и даже Стеффания Ардили вышли оттуда! Как вам такое, илонмаски? Вот именно! Так что переходите в мою анонимную комнату и отправляйте заявку на участие. Мы отберем ровно пять симпл пиплов, чтобы превратить их в настоящих складывателей слов!
Лоре пришлось добавить к своей рутине в умнофоне еще три тысячи шестьсот мгновений, чтобы подать заявку. Хорошо, что к воротничку прилагалась туалетная пеленка.
Если ты не средний демонстратор жизни, тебя не ждет ничего хорошего.
Сияна проверила физические показатели родителей, которые навсегда перенесли сознание в свои умонофоны, и включила в спальне противопролежневую программу. Мягкие стены заходили, создавая волны – лучший способ заставить мускулы работать.
Таймер противно пискнул, и Сияна в очередной раз прокляла рандомайзер, отправивший ее в первый пузырь касты потребителей – ниже были только воркеры, но их никто никогда не видел. Касты на то и касты – в теории наследуются, но на практике все решал случай. Впрочем, шанс вскочить на ступеньку выше все же был. Раньше для этого пиплы превращались в специалистов по умнофонам, но их со временем стало так много, что мир перенасытился и чуть не схлопнулся. Оставалось только две опции – стать таким популярным демонстратором жизни, что мир потребителей выплюнет тебя, как аппендикс выплевывает инородное тело (по крайней мере, так это описывали в умнонете). Или же… Найти в системе лазейку.
Сияна достала из кухонного шкафчика бук с картинками, вырвала страницу и отправила в рот. Она с двух лет поедала буки, наслаждалась железистым привкусом и ощущением мокрого, плотно сбитого комка на языке. Это успокаивало. Доктор Врач еще два сезона назад предупреждал: Сияна вот-вот пойдет по стопам родителей и деградирует до уровня взрослых пиплов – лимит безопасных мгновений в умнофоне иссяк. Но ничего не происходило! Сияна экспериментировала: проверяла свой уровень ICQ, сидела в умнофоне сто тысяч просмотров подряд, пыталась стоять на голове.
И – ничего. Никакого эффекта.
Сияна была уверена: все дело в буках. Жаль, вернуть родителей этот способ не помог – горячая клетчатка, которую Сияна им подавала, сворачивалась, стоило смешать ее с перемолотыми страницами.
Выключив противопролежневую программу, она выкатила родителей из спальни и продолжила ругать невезение. Сияна с самого детства мечтала сделать поедание буков своей фишкой, стать уважаемым демонстратором жизни, зарабатывать больше валюты в виде бульонных кубиков и не думать о будущем. Однако Юлая Кружится, будь она неладна, заняла нишу поедателя, и теперь любой, кто начинал ей подражать, получал предупреждение о блокировке доступа к умнофону. Если взрослый планировал как можно дольше оставаться в сознании, ему стоило ограничивать время просмотра роликов. Поэтому демонстраторы буквально выпрыгивали из штанов, стараясь привлечь зрительское внимание. Значит, Сияне нужно было стараться еще больше, выделиться еще сильнее, придумать нечто невообразимое, чтобы другие пиплы решили потратить на нее пару ложек драгоценного мозгового супа.
На кухне Сияна приглушила светлячков и пристегнулась к стульчику – прежде чем надевать умнофон, следовало обеспечить себе защиту от падения. Хорошо, что у нее нет повышенного слюноотделения, как у некоторых, но вот судороги периодически случались. Сияна проверила ремень и надела умнофон на ухо. Тело резко дернулось, и началось погружение, похожее на нырок в небытие. На просторах умнонета было тихо-тихо, будто все стены мира разом замолчали. Сияна скользила на краю общего сознания, чувствуя пульсации мыслей других пиплов, подключенных к умнофонам.
Движение в пространстве оборвалось, оставив после себя несколько смутных образов и незнакомых слов. Почему-то свекольный ответ возникал каждый раз, а вот свекольного вопроса так и не случалось. Зато за полет Сияна узнала новое слово. И слово это было релиз.
Сияну вынесло на первый левел умнонета – архив. Другие потребители не задерживались там и спешили в свои любимые комнаты, но Сияна не была типичным пиплом. Она любила архив: он сохранял истории – не только просмотренных роликов или интересных споров, но и ее собственных рассуждений, которые еще не обрели форму. Она записывала их в специальные папки – это помогало распутать мысли, когда те не хотели складываться в слова.
Сейчас был как раз такой случай. Сияна выдвинула ящик с заметками и достала папку под названием «Демонстратор или складыватель?»
Всем добрые сутки! Меня зовут Сияна, и не зря у меня столько свободного времени и мозгового супа – я покажу вам и даже немного расскажу, как пытаюсь стать складывателем слов! Но не потому что я как те глупые пиплы, которые любят рассказывать. Моя цель оригинальнее! С детства я поедала вырванные страницы. Круглые и треугольные, большие и непонятные – я не делала разницы между жанрами. Это принесло свои плоды. Я слышала, буки не исчезают в никуда. А значит, во мне живут чужие мысли и чужие истории. Я могу просто нырнуть в свой разум, извлечь оттуда сильно перемешанные, но еще не исчезнувшие идеи и создать нечто свежее.
Сияна закрепила заметку на потолке и задумалась. Достаточно ли этого, чтобы ее взяли к демонстраторам? Раньше она лишь немного мечтала о пузыре номер два – завидовала его жителям с их стеклянными одноэтажками и разноцветными штанами. Но три года назад, когда мама и папа оставили сознание в умнофонах, желание покинуть свою касту поглотило все остальные. Нужно было помочь родителям! У демонстраторов было больше бульонных кубиков, а значит – больше возможностей. Они могли позволить себе расширенные пакеты поддержки умнофонозависимых, а главное – дорогое дополнение, которое на время подключало сознание зависимого к проектору и позволяло общаться с ним.
Ящик с перепиской в анонимной комнате открылся – и тут же захлопнулся. Нет, о таком лучше не думать, нужно гнать от себя все, связанное с теми событиями. Но мозговой суп уже нагрелся от воспоминаний. Сезон назад она попыталась найти себе пиплов по несчастью – и нарвалась на хейтеров. Те не только посмеялись над ее историей, но и превратили это в демонстраторский контент. А все потому, что в пузыре номер один не было принято жить с постаревшими родителями: взрослые пиплы, которые полностью срослись с умнофонами, отправлялись на Ферму.
Но Сияна не могла расстаться с родителями, над чем и смеялись хейтеры. То ли выработанный иммунитет к деградации делал чувства острее, то ли ее мозговой суп содержал в себе неизвестные науке элементы – никто не мог дать точного ответа, даже годовалый интеллектуал, живущий по соседству. Сияна надеялась, что держать родителей рядом будет достаточно, чтобы продолжать говорить с ними, однако они совершенно не отзывались на свои нэймы. «Привет, родитель дробь один!» – кричала Сияна, обращаясь к отцу, но тот не реагировал, даже не выдавал три скобочки после любой фразы, как это делал раньше. «Привет, родитель дробь два!» – грустно говорила Сияна и смотрела на мать, которая вместо того, чтобы быть замученной приготовлением свеклы, сидела на стульчике и блаженно улыбалась.
Вот так вот родители были рядом, но в то же время не были. Сияна никак не могла решить это противоречие, даже постоянное жевание страниц не помогало справиться со странным чувством, возникающим внутри. Оно было похоже на голод, так же тянуло где-то в районе живота, недовольно урчало. Но что это за чувство? Говорят, старые буки, которые когда-то были книгами, помогали разобраться во всех оттенках урчания животов, но таких раритетов Сияна не хранила. Она поедала только перевертышей – записанные пересказы всем известных историй. В них было много интересного: платья, поцелуи, буквы. Но желудочные чувства почему-то не встречались.
Сияна закрыла ящик с перепиской и активировала пустую заметку, где написала:
Попробую стать складывателем слов по-настоящему. Не демонстратором складывания, а тем, кто создает истории про красивых пиплов и кубические животы. Я точно справлюсь.
От неожиданного решения внутри стало легко. Сияна досрочно вышла из умнофона, отчего пережила небольшой припадок. Нестрашно, теперь она знает, что делать! В кладовке лежала старая печатная машинка, на которой она писала младенческую диссертацию. Сияна принесла ее на кухню, загрузила целлюлозу и приготовила пальцы к нагрузке. Сейчас у нее получится один, а может, двадцать один бук. Поехали!
Но уехать так и не получилось. Сияна достала из памяти пятьдесят семь красивых слов, напечатала их и попыталась сложить так, чтобы получилась грустная и поучительная история любви пиплов из разных каст. Такая же, как в последней книге Агаты Пауэр под названием «Я хочу жевать стекло». Но вышло нечто другое, вызывающее неприятные воспоминания. Подходящие друг другу слова почему-то не хотели рассказывать историю, лишь собирались в невыразительные сочетания. Тридцатипятилетних пиплов заставляли делать похожие упражнения, чтобы сохранить остатки мозгового супа. Сияна вспомнила, как помогала папе складывать простые фразы: