Светлана Чвертко – Райтер хаус (страница 1)
Светлана Чвертко
Райтер хаус
При написании этого романа не пострадала ни одна нейросеть. Все персонажи и события придуманы ламантинами. Любые совпадения с реальными людьми и блогерами случайны. Роман изобилует дурацкими шутками, странными именами и несмешными пародиями, словом, к чтению не рекомендуется.
Здравствуй, дорогой читатель! Если ты настолько внимательный, что не пропускаешь предисловие, спешу тебя порадовать – оно будет коротким. Во избежание недопонимания между нами, должна предупредить – сейчас будет странно. И дело вовсе не в том, что автор заваривает грузди на обед, просто в детстве его уронили в чан со «Случаями» Хармса.
Глава 1, в которой читатель знакомится с главными героями, а муж Лоры начинает ползти к холодильнику
– Это уже пятый отказ! – Лора раздраженно хлопнула окном мегаловолновки. Дурацкая машина перепутала режимы и добавила в разогретую свеклу холодный ветер с дождем. Придется подождать, когда овощная стихия успокоится.
Муж задумчиво крутил спираль, которая соединяла умнофон прямо с мозгом. «Наверное, снова ставит на хотдожьи бои, – с досадой подумала Лора. – Хоть бы на этот раз не проигрался в хлам!»
– Я еще в пять паблишингов отправила телеграмму! Так и написала: «Лора Энд. Тэ чэ ка. Шлет вам шорт стори. Тэ чэ ка. Про любовь и другие овощи. Тэ чэ ка. А также предметы последней необходимости».
– Бу-гу-гу, – согласился муж.
– Это определенно лучшая шорт стори, которую я читал, – сказал годовалый Марк.
Лора протиснулась между привязанным к специальному стульчику мужем и стеной, чтобы подойти к трубопроводу. Нужно было проверить, не пришла ли телеграмма, где паблишеры скажут, что все перепутали и готовы взять ее бук. Путь до трубы доставлял кучу неудобств – на их крошечной кухне с трудом помещались трое пиплов и мегаловолновка. Та, впрочем, и без того занимала добрую треть пространства, а раз в пару месяцев впадала в дурное настроение: разрасталась еще больше и начинала пожирать мебель. После очередного припадка она возвращалась к нормальным габаритам, но переваренные столики и шкафчики восстановлению не подлежали.
В трубопроводе было пусто. Лора на всякий случай проверила, в правильном ли месте ищет письмо: стандартная квартира касты потребителей включала целых два трубопровода – один использовали для доставки корреспонденции, второй присылал свежую свеклу. Оба пустовали. Лора вернулась к столу, аккуратно открыла мегаловолновку и проверила температуру свеклы. Горячо! Теперь хорошо, можно загрузить в тело концентрированную клетчатку, которая – а это все знают – лучше всего усваивается в кипяченом виде.
– Но ничего, я еще не потеряла надежду! Ведь мои телеграммы такие, как советовали в умнофоне: розовые, с поцелуйчиками, пахнут ногами. И вообще, иногда складывателям слов отвечают по два или даже три сезона. И это еще быстро! Так что будем ждать.
– И-ги-ги! – По подбородку мужа текли слюни, и Лора обрадовалась, что недавно купила специальный воротник. Они не зарабатывали достаточно бульонных кубиков, чтобы отключить рекламные проспекты в умнонете, однако те помогали Лоре узнавать много нового. Например, активные пользователи умнофонов неизбежно деградируют: от постоянного просмотра роликов мозговой суп в голове начинает выкипать. Чтобы временно восстановить консистенцию, нужно залезть в холодильник, спасительное действие которого длится не больше двенадцати тысяч мгновений. Лора плохо считала, но даже она понимала – этого маловато.
А вот на маленьких детей типа Марка умнофоны оказывали совсем иной эффект – если дать младенцу подключиться к умнофону, он сразу встанет и начнет разговаривать, потому что подогретый мозговой суп сделает его гораздо чувствительнее к информации. Главное, не давать младенцам пользоваться умнофоном больше одного раза, иначе может случиться внезапное выкипание.
Жаль, Лора этого не знала, поэтому ее Марк и стал отстающим: у всех соседей уже кандидаты и доктора наук, а ее сын только магистр. Но ничего, время всех сравняет, ведь когда потребителям исполняется двенадцать, они заканчивают научную карьеру и возвращаются к умнофонам, чтобы провести пенсию с удовольствием. А за удовольствие надо платить, поэтому рано или очень рано все потребители станут как Лорин муж.
Лора мечтала, чтобы в ее жизни произошло что-нибудь значительное, но ей не везло: муж – умнофонозависимый, сын – на дне научной карьеры. А так хотелось быть как демонстраторы жизни! Показывать фэнам (которые пиплы, а не для волос) репортажи из туалетной комнаты, продавать свои ношеные вещи, убегать от прилипчивых сталкеров…
По законам города М. потребителям не разрешали подниматься на касту выше и становиться демонстраторами, которые жили намного лучше и могли себе позволить разноцветные штаны. В Лориной касте не разрешали ничего веселого, даже черно-белые колготки: приходилось носить скучные занавески в форме платьев и постоянно подтягивать трусы – без поддержки те вечно норовили сбежать на свободу.
А вот складыватели слов были где-то между. Они жили в демонстраторском пузыре, но без обязательной демонстрации своей туалетной комнаты. А главное – писали буки, которые радовали и вдохновляли уставших пиплов. Например, про леди Раму из рода Маргариновых, которая была любимой Лориной героиней и примером для подражания. Раму все любили, говорили «Ах!» и предлагали пожениться. С Лорой почему-то такого никогда не было. Даже ее муж просто появился в соседней комнате, никаких вам интересных приключений перед свадьбой. А так хотелось, чтобы все складывалось как у Рамы! Побег от пиратов, похороны ящерицы, продажа свекольного масла. Сплошные желудочные чувства и поцелуи!
Вот Лора и решила стать складывателем слов, чтобы хотя бы в буках помечтать. Не мох весть что, но лучше, чем менять людям запчасти или вкручивать третий ряд зубов. Некоторые складыватели даже находили фэнов. Разумеется, не так много, как демонстраторы жизни (особенно генераторы шуток!), но все же… Все же это было престижнее простой потребительской жизни.
– Надеюсь, ваше поколение готово к моим букам. – Лора покосилась на Марка, который внимательно изучал младенческо-научную ерунду в толстой букоципедии.
– Подтверждаю, – Марк улыбнулся матери, – нам понравятся твои буки. Вот увидишь.
– А-бу-да, – поддержал муж.
Лора проследила, чтобы все употребили горячую клетчатку, и убрала тарелки в измельчитель. Теперь можно было провести дневной лимит мгновений в умнофоне. Много Лора не могла себе позволить – иначе буки перестанут писаться.
А вот и ее любимая демонстратор жизни – Юлая Кружится с новым роликом. Юлая искала самые плохие буки в городе М. и поедала их на камеру. Так она поглощала невежество на корню. Иногда Юлая грозилась начать есть нерадивых складывателей и с такой яростью трясла густыми черными усами, что испуганная Лора втягивала голову в плечики.
Конечно, Лора знала, что ее буки не такие плохие, как например, у Иннокентия Пуфикова, которого Юлая ругала и в нос и в гриву. Но все равно было страшно смотреть, как демонстраторша пучит свои коричневидные (то ли коричневые, то ли карие – Лора опять забыла, как правильно) глаза и сует в большой акулий рот черные страницы. Не было участи страшнее, чем написать бук, который потом будет съеден. Однако Рама Маргариновна ничего не боялась, и Лора решила последовать примеру – тем более, Марк высоко оценил ее первый бук. А младенцы в таком не ошибаются. Даже отстающие.
***
– Госдамы и дамсдада! Я говорю вам «Добрые сутки!», и с вами снова я, ваша несравнительная и вечно голодная Юлая!
Спиралька умнофона щекотала височную область мозгового супа, будто волоски из шевелюры комарика. Лора почувствовала, как слюна потекла по подбородку, и похвалила себя, что приобрела воротничок не только для мужа.
– «И тогда его пухлые губы изогнулись в кривой усмешке: “Конечно, я люблю тебя, глупая. Как может быть иначе?” Она успокоилась и закрыла глаза: “Он меня любит. Теперь я точно это знаю”». Конец.
Юлая зловеще уставилась на зрителя.
«Все очень плохо!» – поняла Лора еще до того, как Юлая начала яростно вырывать страницы из бука и быстро-быстро запихивать их себе в рот. Доктор Врач установил Юлае два дополнительных ряда зубов и запасной желудок для стремительного поглощения плохих буков, но все равно иногда она прерывалась, чтобы стереть кровь, текущую по подбородку. Когда-то буки были книгами, и слова в них писали с помощью чернил, полученных варварским путем. Слава моху, эти времена давно прошли, и вместо чернил теперь использовали кровь, которую все жители города М. обязательно сдавали раз в месяц.
Иногда Лора ходила в умнофон не только, чтобы посмотреть на демонстраторов жизни, но и посплетничать в анонимных комнатах. Там говорили, что после поедания буков у Юлаи так поднимается уровень крови в железе, что той приходится еженедельно принимать ванну из пиявок. Вот уж кошмар! Лора была готова к такой процедуре только раз в месяц. Правда, ванну с пиявками ей никто и не предлагал: потребителям не положено.
Юлая закончила трапезу и протяжно выпустила воздух из желудка.
– Нет, вы видели такое? Вот уж сюжет отстойной классики! Помните те времена, когда буки оценивали по какой-то там исторической значительности? Вред и бред! Я вам говорю: чем больше у бука копий, тем он лучше! Верьте мне!