Светлана Черных – Бакс.Жизнь в "Приоритете". (страница 4)
– Беда у нас, Робик! Ой, беда! Робиком он называл меня только в далеком детстве, когда приходил к родителям в гости с бутылочкой поболтать за жизнь.
– Да, не томи те уже, Ефим Кузьмич, что может случиться в вашей богадельне? – сказал я ему.
Тогда он на цыпочках закрыл кабинет на ключ и достал из сейфа эту коробочку.
Берест ткнул указательным пальцем в картонный ящичек, очень похожий на коробку из-под тридцати – шести цветного набора пластилина. С моего места мне показалось, что я слышал, как участилось Эдькино дыхание и видел, как она приподнялась в своем кресле от нетерпения увидеть, что в ней находится.
Но лично меня в тот момент отвлек от этой мысли первоклассно выполненный маникюр на длинном ухоженном пальце Роберта Эдуардовича. Безупречной овальной формы ноготь был абсолютно лишен заусенец, а тонкая линия кутикулы – выведена просто идеально. Визит к дорогому мастеру маникюра не мог скрыть также матовый бесцветный лак, наложенный настолько безукоризненно, что даже любому самому брутальному мужику было бы не в падлу полюбоваться работой такого мастера, и я машинально спрятал свои руки под стол.
Уж не знаю, специально, чтобы возбудить мое любопытство или нет, но Берест по-прежнему не торопился открывать коробку и продолжал свой рассказ в том же умеренном и спокойном темпе:
– Арндгольдц спросил меня, помню ли я Маэстро. Я ответил, что конечно! Когда-то он служил в нашем городском цирке и был моим любимым фокусником. Но потом перестал выступать из-за сильнейшего остеопороза. На своем последнем представлении, он во время трюка с игральными картами сломал об колоду два пальца. Слава богу на выручку прибежали клоуны и спасли номер. Матушка рассказывала, что после этого он продал квартиру, чтобы вылечится, но напоролся на шарлатанов и остался без квартиры и без денег, на вокзале… зарабатывая себе на пропитание дешевыми фокусами. Она, узнав об этом, забрала его в «Приоритет» бесплатно, – ответил я, уверенно полагаясь на свою хорошую память.
Но Кузьмич меня удивил. Смутившись, он не хотя заявил, что все было не совсем так. Маэстро, действительно, не повезло с мошенниками, но на вокзале он промышлял не фокусами, а карманными кражами. Оказывается, матушка выкупила его из полиции и скрыла от всех этот нелицеприятный факт. У нее всегда были свои маленькие секреты, а уж если это касалось чужой личной жизни, то она не желала обсуждать их даже со мной, поэтому я только спросил: «И что дальше»?
– «А, Адель? Ты помнишь Адель, Робик?»
– По-моему так звали нашу знаменитую пианистку? Фамилию не вспомню, но матушка частенько таскала меня на ее концерты в Городскую Филармонию! Потом ее разбил Паркинсон и она не могла самостоятельно засунуть дрожащими руками даже ложку себе в рот, а не то что попадать по клавишам. Родная дочь от нее отказалась и уже хотела запихнуть в государственный дом инвалидов, но Адель продала почти все свои драгоценности и матушка ее забрала под свое крылышко в «Приоритет», – ответил я старику Арндгольдцу. Он остался доволен моими ответами и сказал: «У тебя отличная память Робик! Вот с этих двоих то все и началось!
Как–то, месяца два назад они повздорили. Адель публично упрекнула Маэстро в том, что тот набирает из столовой слишком много свежих ягод себе в номер и на следующий день у пианистки пропала нитка крупного жемчуга. Она подняла жуткий скандал и грозилась подать заявление в полицию. Сотрудники, как могли своими силами обыскали всю территорию пансионата, но бусы не нашли! Тогда пообещали ей, что в течении месяца общими усилиями возместим ущерб. Адель согласилась. Только месяца ждать не пришлось. Вскоре Маэстро наступил на них ночью, когда вставал с кровати в туалет, бедолага упал и сломал правую руку.
Он так орал от боли, пока мы ждали травматолога, что сбежались практически все сотрудники и постояльцы «Приоритета». Не сложно догадаться, что именно его обвинили в воровстве! Он в отказ, говорит, что их специально кто-то подложил, а на утро санитарка Фаечка, которая ежедневно занимается уборкой кроватей и следит за чистотой постельного белья наших постояльцев, под матрасом Маэстро нашла вот это» …
Берест, наконец-то, открыл свою коробочку и достал из нее гениально вылепленную из какого-то необычного пластилина фигурку человека с абсолютно лысой, как бильярдный шар, головой в зеленом стеганном халате, шлепанцах на босу ногу и протянул мне. В его правую руку была вставлена канцелярская кнопка с ярко-красной пластиковой шляпкой.
– И вы хотите узнать, кто так талантливо слепил эту куколку Вуду и воткнул в нее кнопку, чтобы несчастный фокусник сломал руку? – с усмешкой спросил я, внимательно разглядывая человечка, у которого проглядывалась даже серая пластилиновая щетина на лице.
– А может быть наоборот, этот кто-то хотел предупредить бедолагу Маэстро? Вдруг у кого-то из ваших постояльцев есть экстрасенсорный дар ясновидения? – тихо прошептала Эдька со своего места и я, чтобы не выглядеть шефом суеверной секретарши процедил сквозь зубы:
– Эдита, сделай кофе!
– Нет! – на мое удивление, серьезно ответил Роберт. – Нам то, как раз, прекрасно известно, кто ее слепил. Это Бориска! Пятнадцатилетний подросток. Я помню о нем со слов матушки только то, что он страдает тяжелой формой синдрома Дауна. Его мать была заслуженным скульптором России, победительницей всевозможных конкурсов и лауреатом различных премий. Она родила Бориску, когда ей было далеко за сорок. Видимо поздние и тяжелые роды отразились на здоровье мальчика, но она не отказалась от него в роддоме и растила сына одна.
Говорить он почти не умеет, только мычит и топает ногами, если чем-то недоволен и смеется, как идиот, когда радуется. Мать Бориски умерла от воспаления легких пару лет назад, а кто был его отцом – так и осталось для всех тайной. Его родная тетка, продала квартиру сестры и с этими деньгами умоляла матушку устроить племянника в «Приоритет», иначе сироте грозил государственный дом инвалидов. По началу мама не соглашалась принимать его ни за какие деньги, ведь сам Бориска не внес свой вклад в культурную историю Станкограда, а это нарушало всю её концепцию «Приоритета», но в конце концов сделала парню исключение, ради заслуг его матери.
Видимо природу не обманешь, и сын унаследовал материнский талант. Арндгольдц рассказал, что Катюша как-то принесла ему пачку пластилина. И пацан начал лепить! С тех пор лепит постоянно! Лепит все! И дома, и деревья, и животных, но особенно хорошо ему удаются – люди. Бориска не только безупречно ваяет их образы по памяти, уделяя внимание самым незначительным деталям, он будто бы вдыхает капельку жизни в свои фигурки и в них можно уловить даже их настроение.
Катюша организовала в Борискином номере специальный стол и большую полку для его поделок и даже устраивала экскурсии для членов пансионата, чтобы все могли полюбоваться на его работы. С тех пор она почти каждую неделю привозит ему новую коробку такого вот пластилина, – и Берест пододвинул мне коробочку. Этот материал только внешне напоминает пластилин, на самом деле это полимерная глина. После нескольких часов контакта с воздухом она становится прочной как пластик.
– А вы не пытались у него выяснить с какой целью он воткнул эту кнопку в свое изделие и каким образом ему удалось незаметно подложить его в постель фокусника? – задал я ему очевидный вопрос.
– Я хотел попытаться, но Арндгольдц меня отговорил. Он человек весьма осторожный, я бы даже сказал трусоватый. Старик посчитал, что Бориска слишком болен для таких проделок. К тому же пользуется сочувствием не только всего обслуживающего персонала, но и постояльцев, поэтому строго велел санитарке Фаечке молчать о странной находке.
Также он решил, что бедному Маэстро и так незаслуженно досталось: и в воровстве его обвинили, и руку сломал. А если бы он узнал еще и об этой куколке, то неизвестно какую бучу мог бы затеять! А так из-за перелома, Адель его пожалела и недоразумение быстро улеглось.
Я внимательно рассмотрел яркую крышку картонной коробочки и открыл. Внутри нее лежали ещё две, безусловно также талантливо вылепленные, фигурки людей, величиною с ладонь и я взял одну из них аккуратно в руки. Она изображала полного мужчину в черном костюме с бабочкой. На его крупном красноватом носу что-то темнело. Не отрывая глаз от фигурки, я полез в верхний ящик своего письменного стола, чтобы достать лупу.
Этот складной прибор с высоким уровнем увеличения и подсветкой пару лет назад мне подарил на день рождения мой бывший коллега по работе в полиции Лёха Бурза* (*– читайте книгу «Бакс. Смерть в «Париже»»). Сейчас он уже служит старшим следователем по особо важным делам в Главном управлении МВД Станкограда. Нам частенько приходится пересекаться по роду своей деятельности, но так как я всегда ограничен тайнами своих клиентов, а он тайнами следствия, то нас сложно назвать близкими друзьями, а вот хорошими приятелями – запросто!
Даже при своей высокой должности, зарплату Лёха получает мизерную, а взяток не берет. Поэтому я был приятно удивлен такому дорогому подарку, но уточнять как он ему достался не стал, чтобы не ставить хорошего человека в неловкое положение. Да и честно сказать, мне еще ни разу не пришлось ей воспользоваться по делу, и если бы на днях, от избытка свободного времени, я не решился навести порядок в своем столе, то сейчас даже и не вспомнил бы о том, что она у меня есть.