Светлана Бойко – Музыкальный мир. Скрипки преткновения (страница 28)

Она вошла, села на его место в углу и все сгорбилась, будто попыталась стать меньше.

— Наташ? — позвал Алексей.

Она закуталась в тонкий кардиган, словно замерзла, хотя в кухне было тепло.

— Я очень боюсь, что у меня отнимут Алинку, — прошептала Наташа и подняла глаза на Алексея.

— А почему у тебя должны ее отнять? — не понял он.

— Не знаю. В школе много злых языков, комиссия постоянно приходит по поводу других ребят из неблагополучных семей, завуча ты сам видел, она концерт вела. Я все боюсь, что Алинка что-то такое ляпнет, ко мне придут и решат, что как опекун я не состоялась. Всего нечего, как я в этой роли, и мне очень страшно. Дяде могли вообще не дать возможности, мы и не пытались. Сразу решили, что я опеку оформлю, я тогда уже работала, была с хорошей характеристикой. Оформили Алинке пенсию по потере кормильца плюс моя зарплата, мы еле-еле проходили по доходам, чтобы я смогла стать опекуном Алинки. И теперь эта дурацкая скрипка! И ты! И дядя! А я, получается, не смогла, недотянула, не обеспечила.

Наташа еще что-то пробормотала и заплакала, закрыв лицо руками. Ее острые плечи под серым кардиганом вздрагивали, она всхлипывала и снова глухо скулила.

Алексей растерялся и какое-то время беспомощно смотрел на Наташу, как она, словно воробушек, забилась в норку и трясется то ли от холода, то ли от страха.

Каким-то седьмым чувством Алексей пришел в себя, быстро налил воды, подошел к Наташе, поставил стакан рядом и присел перед ней на корточки. Он потянулся к ее рукам и отнял их от лица. Она попробовала сопротивляться, но не смогла. Глаза покраснели и опухли, тушь черными дорожками растеклась на щеках.

— Выпей воды, — кивнул он на стакан.

Наташа послушалась и сделала пару глубоких глотков, несколько раз икнув; поставила стакан, по-детски тыльной стороной руки вытерла нос с губами и опустила голову. Ей стало стыдно, что она не сдержалась, и теперь стеснялась посмотреть на Алексея.

А он не мог перестать смотреть на нее, вся ее злость последних недель ушла, он видел, что Наташа немного расслабилась, и он снова узнавал в ней ту девчонку, с которой познакомился пару месяцев назад.

— Наташ, никто у тебя Алину не отнимет, лучшего опекуна ей просто не найдут. А скрипка? Подарки же от друзей и дядюшек нигде не возбраняется принимать.

Она глянула на него, хмыкнула с кривой ухмылкой и снова опустила голову.

Слова никак не находились. Он не знал, что такое дети и ответственность, не знал, какой груз Наташа взвалила на себя. Но Алина была чудесным ребенком, и ему казалось, что все страхи Наташи беспочвенны.

— Как я могу тебе помочь? — вдруг спросил он.

Наташа снова подняла на него голову.

— Наверное, никак, — пожала она плечами, рассматривая его глаза. — У тебя второй тур большого конкурса. Ты, скорее всего, победишь и там, а потом на финале, и станешь первой скрипкой в большом оркестре. Пойдешь к своим мечтам.

Алексей вдруг дернул и пожал плечами, а Наташа сразу нахмурилась:

— Ты же об этом мечтал!

— Мечтал, — улыбнулся он, — а потом две новые соседки внесли смуту в мои планы.

Он сам удивился, как легко сейчас об этом сказал. И ехать вдруг завтра совершенно расхотелось.

— Только не говори, что ты передумал участвовать в конкурсе, — с сомнением сказала Наташа, недоверчиво глядя на Алексея.

— Не скажу, — мотнул он головой. — Я хочу пройти это испытание, но не уверен, что мне нужна победа и то, что она сулит.

— Как это?

— Сам пока не знаю, — совсем развеселился Алексей. А Наташа его не узнавала. И ей вдруг захотелось, чтобы этот Алексей никуда не уезжал. Остался с ней и Алиной.

В прихожей заворчала и открылась входная дверь — вернулся отец.

Алексей медленно поднялся с затекших ног, Наташа проводила его взглядом, как он вышел из кухни. Она подскочила к раковине, умыла лицо, стерла, как смогла дорожки туши, села обратно и отпила остывший чай.

— О, привет, Наташ!

— Здравствуйте, Иван Николаевич, — улыбнулась она.

Алексей вошел следом и заметил, что Наташа пыталась привести себя в порядок.

— Как Алинка? Довольна новой скрипкой? — спросил Иван Николаевич.

— Еще бы! На радостях даже уснула, слишком много впечатлений. А нас с вами ждут концерты в ближайшее время.

Отец Алексея расхохотался и похлопал сына по плечу:

— Я привыкший, у меня огромный, хоть и не постоянный опыт. Пусть играет, она умница. Ну, не буду вам мешать. — Иван Николаевич скрылся в своей комнате.

Алексей моментально растерялся, что Наташа заметила. Она налила воды в чайник, поставила его делать свою работу и повернулась к Алексею:

— Пойдем, помогу тебе собраться.

— Спасибо, — улыбнулся он.

— И тебе, — шепнула она и скользнула мимо, коснувшись пальцами его руки.

Глава 18

Как только Алексей вышел из поезда, ему сразу же захотелось домой. И к черту этот конкурс, эту Москву и что-то еще, что он не придумал.

Столица была такая же серая, мокрая и безнадежная, как и его родной город, но почему-то в Ворсме верилось, что все это временно и придет весна, а за ней и лето, а вот в Москве казалось, что так уныло и безнадежно останется навсегда.

Воскресенье и мерзкая погода позволили Алексею в полупустых вагонах и маршрутках довольно быстро добраться до простенькой гостиницы, которая пряталась в переулках недалеко от Малого зала Консерватории, всего в двадцати минутах пешком. Об этой гостинице нужно было знать, чтобы ее найти: она не выпадала в поиске на агрегаторах, не имела своего сайта, но забронировать свободный номер или хотя бы кровать в ней было сложно. Гостиница-пристанище выступала островом покоя для отчаянных музыкантов в их попытках найти свое место в таком большом и в то же время тесном музыкальном мире, какое сейчас искал себе Алексей.

Он останавливался в этой гостинице трижды и прекрасно знал короткий путь от метро. Очень хотелось есть, но еще больше хотелось заселиться, оставить в номере чемодан и пойти придумать себе еды на ближайшие несколько дней. Он не знал, на сколько дней растянется конкурс. Если участников много, а его фамилия и так обычно в середине, то он может попасть и на второй день. Номер он забронировал вплоть до пятницы и, по его расчетам, успевал.

На ресепшен девушка-администратор на автомате флиртовала с Алексеем, пока оформляла его и выдавала ключ. Когда она поняла, что он не ведется на ее взгляды с ужимками и «на чай» оставлять явно не собирается, она смахнула с лица улыбку, отпустила одну из тоненьких русых косичек, которую активно накручивала на палец, и сухо сообщила, что его номер четыреста шестой на четвертом этаже. Лифт не работает, будьте любезны пешком.

Алексей поблагодарил ее и пошел за стойку регистрации, где пряталась лестница. Его уверенное направление без вопроса: «А где лестница?», девушку удивило и заставило проводить Алексея взглядом.

В номере ничего не изменилось. То же зеленое покрывало с гобеленовым пейзажем охоты на оленей; тонкая подушка, что ее даже не видно; ковер, впитавший в себя бог знает что; запах сырости, просачивающаяся через оконные щели. И сотни воспоминаний о какой-то другой жизни.

Алексей оставил чемодан у круглого столика с чашкой, стаканом, бутылочкой воды, ровно пятью чайными пакетиками и малюсеньким чайником на пол литра. Компанию столику составлял тяжелый стул с широкими подлокотниками. Скрипку пришлось взять с собой. Гостинице Алексей не доверял, в чемодане была сменная одежда и концертный костюм — мало интересное для воришек, а вот инструмент мог уйти навсегда. Камер видеонаблюдения в гостинице не было. Конечно, тут были все свои, но несколько случаев краж оставили отпечаток и заставили музыкантов не расставаться со своими инструментами, хранить их как единственный ключ от музыкального мира.

Алексей спустился, обнаружил пустую стойку регистрации, а его хозяйку на крыльце со стаканчиком кофе из автомата и внимательно что-то слушающей из телефона. Он прошел мимо, поправил шарф, чтобы мелкая морось не сыпалась за воротник, и отправился прогуляться до консерватории. Сегодня его, конечно, не пустят, но, как и всегда, он любил знать немножко больше остальных. Сейчас он хотел вспомнить путь, чтобы завтра утром уверенно идти на встречу с целью, а еще хотел знать, какие кофейни появились, пока его не было, и во сколько они открываются, чтобы утром заглянуть в одну из них.

Погода совершенно не располагала к прогулке, но Алексей неспешно брел, осматривался, примечал и думал о Наташе.

Вчера она помогла ему собрать вещи, они о чем-то шутили и смеялись. Потом пришла Алина, которая нашла записку от Наташи, и разобрала Алексею все ноты по папкам. Они пили чай с магазинным печеньем и говорили, что у Наташи печенье получается лучше. Алексею в те мгновения казалось, что он счастлив. Он стал понимать Наташу и был рад, что она поделилась с ним своей болью. Он надеялся, что ей стало легче. Ему нравилось слушать Алину, которая не могла перестать говорить о своей новой скрипке и задавать вопросы, что делать со старой. Алексей попросил отложить этот вопрос до его возвращения и дал Алине упражнения и подсказки, как ей нужно осваивать «новую подругу». Чудесный сложился вечер. И сейчас, бредя в этом сером воскресенье по тусклой осенней Москве, ему хотелось обратно, в тепло вчерашнего вечера.

***

Одно из достоинств гостиницы «Ключ» была хорошая звукоизоляция каждой комнаты. И хотя звук инструментов сквозь стены глухо, но прорывался, все же музыканты могли репетировать и отрабатывать программы, не мешая другим и не создавая какофонии.