Светлана Бойко – Музыкальный мир. Скрипки преткновения (страница 21)

«Интересно, надолго?»

Алексей скинул куртку на банкетку, проигнорировав вешалку, и прошел на кухню. На столе, покрытом исцарапанной ножом клетчатой клеенкой, сиротливо лежал недоеденным бутерброд с вареной колбасой в компании отцовской чашки.

Вода в ванной смолкла. Алексей налил две чашки чая и сел в свой угол на кухне между столом и холодильником. Отец вышел из ванной в своем синем халате, вытирая махровым полотенцем темные, чуть тронутые сединой густые волосы.

— Привет, Леш. Не слышал, как ты вернулся.

— Привет, пап.

Они пожали друг другу руки. Алексею с детства нравился этот безмолвный ритуал между мужчинами, и он всегда протягивал отцу ладошку, а тот ее с удовольствием пожимал. Ивану Николаевичу тоже нравился этот тайный обряд, помогающий заметить среди постоянных командировок, как растет сын и как крепнет его рукопожатие.

— Как поездка? — спросил Алексей, отпивая чай.

— Хорошо, — довольно кивнул отец, доставая из холодильника колбасу. — Взяли несколько медалей. Через месяц с небольшим снова поедем, есть у меня будущие чемпионы. У тебя как дела? Как конкурс?

Алексей рассказал про первый тур и что результатов еще не было. Его тянуло посоветоваться с отцом о последних событиях и появившемся непонятном желании помочь соседской девчонке, но подумал, что скорее всего отец его не поймет, и промолчал.

Но даже отсутствуя и мало зная, чем живет его сын, Иван Николаевич увидел на лице Алексея сложные размышления, пролегшие складкой меж темных, густых бровей.

Иван Николаевич нарезал бутербродов и сел напротив сына:

— Леш, тебя что-то мучит? Проблемы какие-то? По лицу вижу.

— Да нет, пап, правда. Просто… У нас соседки две новые появились, младшая на скрипке играет, а живет аккурат через стену с твоей комнатой.

— Ох-хо-хо, — засмеялся Иван Николаевич.

— Она хорошо играет, не как я в самом начале, — улыбнулся Алексей, немного расслабился и все-таки рассказал отцу, в какую ловушку попал с новой ученицей, ее огнем и перспективами.

— И понимаешь, я чувствую, что могу помочь, и одновременно не могу, потому что так-то ее сестра и дядя правы. Но я считаю, что ей нужно заниматься, пока она этого хочет. Я уже много думал об этом, но не понимаю, как им втолковать.

Иван Николаевич молча слушал сына, удивляясь переменам, которые с ним произошли. Когда Алексей говорил о какой-то соседке, у него загорались глаза, он подавался вперед, жестикулировал, будто руки помогали ему донести свои сложные и серьезные мысли. Его всегда спокойный и замкнутый, как Ивану Николаевичу казалось, мальчик сейчас был сам на себя не похож, а исходящий от него трепет удивлял.

Иван Николаевич спросил то же, что и Александр Петрович несколько часов назад:

— Леш, сынок, а тебе это зачем?

Алексей осекся и замолчал, глядя на отца и видя, что его снова не понимают.

— Я не знаю, — устало выдохнул он, откинувшись к стене, словно пытаясь спрятать в тень все, что сейчас вытащил наружу. — Просто вижу и чувствую, что так правильно.

— Угу, — кивнул Иван Николаевич. — Ну, а может ты пытаешься, ну там, какие-то свои мечты закрыть?

Алексей резко встал, подошел к окну, повернулся:

— Ну при чем здесь я? Мои мечты — это мои мечты. Просто я очень хорошо помню, пока ты мотался по своим соревнованиям, как мы с бабушкой сидели и думали, что для меня музыка закончилась. Ты вернулся, когда уже все разрешилось.

Иван Николаевич непонимающе смотрел на сына. Алексей с горечью хмыкнул:

— Бабушка тебе не рассказывала, да и как ты мог помочь оттуда, где ты там был, во Владивостоке? У меня украли скрипку. Вот так просто, в школе. Грабителя не нашли. А на новую у нас денег не было. И в музыкальной школе не было подходящей. А потом бабушка нашла, где и на что купить мне новую скрипку. Я только потом узнал, что она свою брошь, подарок от деда, продала.

— Я этого не знал…

— Конечно, не знал. Тебя не было, а бабушка наказала тебе не рассказывать, говорила, не нужно тебя беспокоить, у тебя свои заботы.

— Ну так, а как это связано с соседями?

Алексей зло посмотрел на отца, пытаясь найти в его глазах вину или сожаление, но увидел только морщины, бледность, усталость и непонимание. Желание разобраться и помочь сыну, Алексей за своей злостью не замечал.

— Я помню, как горел музыкой, как хотел играть. И помню пустоту, которая появилась внутри, когда я оказался без инструмента. Я не знаю точно, какая страсть у Алины, но вижу ее стремление. И не понимаю попыток обрезать ей крылья рациональностью с прагматичностью, и я не знаю, чем еще.

Вспомнив про ужин и сообщение от Наташи о времени, он достал телефон, но СМС оказалось от отца, что он вернулся. Во сколько назначен ужин Алексей так и не знал. Положив телефон на стол, он сел обратно.

— Когда Алина пришла, смелая, напористая такая и попросила научить ее играть, я, откровенно говоря, опешил и сначала отказал ей. Но она так настаивала, что-то рассказывала. А потом увидел и услышал, как она играет. Для своих лет при школьном учителе и группке таких же учеников… Да, она может потом отложить скрипку, у нее появятся другие интересы, — снова распалялся Алексей, — но, я уверен, она будет к ней возвращаться. Как и я сейчас. Я не могу не играть. Недавно у меня порвалась струна, и это были непростые три дня. Вот она тоже может отложить, но она к ней вернется. И при определенных навыках и знаниях сможет сыграть все, что захочет. А я могу помочь, научить и направить.

Иван Николаевич набрал воздуха, чтобы попробовать сыну что-то объяснить, но его перебил пиликнувший на столе телефон. Алексей провел по экрану, увидел сообщение и взял телефон в руки: ужин был назначен на полвосьмого вечера.

— Сегодня девочки меня позвали на ужин, и их дядя там будет. Хотим еще раз обсудить перспективы Алины.

— Так все далеко зашло? Может мне с тобой пойти?

— Зачем?

— Познакомлюсь с соседками. И с этим дядей Сашей.

Алексей многозначительно посмотрел на отца, тот пожал плечами и стал разбирать сумки, которые принес сын и про которые все забыли.

Алексей ушел к себе и долго не мог найти себе места. До ужина оставалась пара часов.

Иван Николаевич слышал, как сын ходит по комнате: то начинает играть на скрипке, то замолкает; то слышен стук по клавиатуре, то снова тишина.

Порывов сына Иван Николаевич действительно не понимал. Он не понимал его увлечение музыкой, но давно смирился с этим. Единственное, что неприятно смущало душу — эта страсть была у него от матери, и эти горящие глаза, как только он касался любимой темы, сразу же становились как у нее, когда она рассказывала о театре. Они не успели пожениться, и Иван Николаевич много раз думал, что это хорошо, а потом, что плохо, и так по кругу. Но как же Алексей напоминал Ольгу. И как-то уже привычно дергало шрам в груди от этой схожести и напоминало, напоминало. Иван Николаевич не знал, как помочь сыну.

В семь двадцать вечера в дверь позвонили. Иван Николаевич как раз разбирал дорожную сумку в прихожей и открыл дверь.

— Ой! А Алексей дома?

Иван Николаевич уставился на рыжую девчушку и потом негромко позвал куда-то в квартиру:

— Леш, к тебе.

— Иду! — раздалось из закрытой комнаты.

— А вы папа Алексея? Иван… он рассказывал про вас чуть-чуть. Говорил, что вы спортсмен и детей тоже спортсменами делаете.

— Иван Николаевич я, да. А ты, должно быть, Алина?

Девочка кивнула.

Позади нее заскрипели двери лифта и из-за угла появился Александр Петрович.

— Дядя Саша, вы тоже на ужин?

— Привет, Алинка! Да, Наташка пригласила. — Александр Петрович размотал с шеи теплый шарф. — Б-р-р, погодка шепчет. Приветствую, Александр Петрович. — Он протянул руку отцу Алексея, завидев его в дверях.

— Иван Николаевич.

— Это папа Алексея, — пояснила Алина.

— Я понял. А вы… Может, с нами отужинаете.

— Благодарю, но откажусь, чтобы не смущать.

— Да ну какой смущать, я хоть со взрослым пообщаюсь, — хохотнул Александр Петрович и наткнулся на строгий взгляд Алины.

Алексей все не выходил. Из соседней двери выглянула Наташа.

— Чего все тут толпитесь? — недовольно поинтересовалась она, не заметив Ивана Николаевича.

— Сейчас идем, — ответила ей Алина, — познакомься вот, Лешин отец, Иван Николаевич.

Наташа вышла из квартиры и заглянула в соседскую:

— Ой, здравствуйте, я вас не заметила.

— Добрый вечер, — улыбнулся отец Алексея и, кажется, стал понимать порывы сына.

Дверь в комнату распахнулась, Алексей вышел и чуть не споткнулся, увидев «делегацию» у его двери.