Светлана Бойко – Музыкальный мир. Скрипки преткновения (страница 20)

— Наташа, наверное, будет ругаться. В общем, вы знаете, мы были в консерватории. Там проверили талант Алины и признали, что он есть. Что Алина дальше выберет в плане музыки, я не знаю, но пока в ней есть к этому желание и, не побоюсь сказать, даже страсть, я думаю, стоит ей помочь.

Александр Петрович кивнул, с интересом глядя на молодого скрипача в попытках понять его мотивы в рьяной борьбе за талант маленькой соседки.

Алексей продолжал:

— Я написал своим знакомым, чтобы помогли найти что-то бюджетное. Алине нужна простая ученическая скрипка-полноразмерка, они не стоят больших денег, и она сможет долго на ней играть. Я подумал, что пока я по своим каналам ищу, может, у вас есть возможность по своим связям посмотреть? Конечно, нужно будет съездить и примерить, попробовать, это все очень тонко…

— Что тонко — это точно! — покачала головой Александр Петрович. — Мы ее нынешнюю выбирали часа три. Алинка, наверное, на двадцати разных поиграла, пока подобрали по размеру и звуку. А почему, говоришь, Наташа будет ругаться?

Алексей смутился:

— С моей стороны не очень удобно это обсуждать, но, она волнуется, что может посеять в Алине пустую надежду без возможности поступить в консерваторию. Ах да, Алине в какой-то момент нужно будет сменить музыкальную школу или найти нового учителя. Это если она захочет заниматься музыкой дальше и серьезно. В общем, сложная ситуация. Но я считаю, что пока Алина тянется к этому, стоит ей помочь. Я предложил заниматься с ней, пока разбираюсь со своим конкурсом. Я, может, еще и не выиграю, но время есть, и я могу ее чему-то научить. Я готов помочь.

Александр Петрович только кивал, а потом вдруг спросил, хитро щуря глаза:

— А тебе зачем все это нужно-то?

Алексей снова почувствовал, как запылало лицо, но взгляд не отвел.

— На Наташку хочешь впечатление произвести?

— Да причем здесь!.. — слишком пылко ответил Алексей, махнул рукой и задел пустой пластиковый стакан. Тот упал и тихо покатился по столу, после чего также тихо упал на грязный плиточный пол. Алексей уже встал поднять стаканчик, но Александр Петрович, несмотря на грузную комплекцию, его опередил.

— Ладно, — смилостивился Александр Петрович. — Я, в общем-то, из праздного интереса спрашиваю. В дела Наташки я не лезу, мы так договорились, когда она решила, что Алинку под опеку возьмет. Серьезная. Но так уж случилось, что они у меня две родственницы близкие остались и в обиду я их сам понимаешь…

Алексей серьезно кивнул.

Александр Петрович продолжал:

— Твоих мотивов я не понимаю, а вот Наташины опасения прекрасно вижу. Алинка, может, и правда наиграется, а как постарше станет, другие интересы станут, и скрипку отложит. А если к тому моменту и купим, и музшкола? Все ж школы в Нижнем, переезжать им предлагаешь? Сложно это. Мы с Наташей давно это обсуждали, когда родители их… Что пока есть возможность, Алина играется в скрипку…

Алексей поморщился от такого описания, но смолчал.

—… а потом уже в другие занятия время и ум свой будет вкладывать. Скрипка, музыка, страсть — это все замечательно, но, ты извини, конечно, но сам — тот пример, что на музыке далеко не уедешь и что надо грызть и рвать себе место. Я тебе говорил, я когда-то в группе играл, рокером был, но конкуренция сумасшедшая, а кушать хочется. Вот и мне хотелось. Сейчас уже не с руки в рокеры лезть, вот магазином компенсирую любовь к музыке. Но тоже непросто. В общем, к чему я веду, я понимаю Наташу и не очень понимаю тебя в твоих, в общем-то, добрых мотивах.

Алексей удрученно сгорбился. Ему было сложно объяснить свои порывы, все еще даже самому себе. Он просто видел огонь и просто знал, что его нужно поддерживать и не давать гаснуть от столкновений с не очень отзывчивой реальностью. Чувствовал, что нужно что-то сделать, иначе будет жалеть, что не сделал. Вспоминать, знать что мог, но не сделал.

Он разозлился: «Какая разница, что будет потом? Главное, что сейчас девочка тянется к музыке, хочет этого!»

— То есть вы помогать отказываетесь? — с вызовом спросил он, резко поднявшись.

— Не горячись, парень, — положил руку на плечо Алексея Александр Петрович. — Давайте все вместе соберемся и обсудим, решим. Спросим Алинку, в конце концов. Да, она мала еще серьезные решения принимать и глупо на нее ответственность класть, но пусть тоже свое слово скажет. А потом уже подумаем насчет новой скрипки.

Алексей помотал головой:

— Вы не понимаете, вы так затушите Алину. Вы поставите ее в очень сложную ситуацию. Она может доигрывать сейчас на этой скрипке, но еще максимум полгода, так как она растет, а потом она ее перерастет, и любое обучение будет впустую. У нее длинные пальцы, ей будет неудобно, и она забросит или поломает себе постановку. Я не говорю, что ей надо обязательно поступать в консерваторию, она вполне может передумать. Но сейчас есть возможность поддержать ее стремления. Я не понимаю, почему вы оба этого не видите?! — почти прокричал Алексей. И вдруг замолчал, выдохнул и почувствовал, что проигрывает в этой борьбе. Снова. Как было и с ним. Как же они с бабушкой тогда победили?

Александр Петрович в задумчивости налил, наконец, чай и поставил горячие чашки на стол. Алексей, все это время стоявший, сел обратно и прислонился к холодной бугристой стене.

— Вы слышали, как Алина играет? — спросил он, повернув голову к Александру Петровичу.

— Слышал пару раз, хорошо вроде играет. Но я ничего в этом не понимаю, и скрипку не очень люблю. Громкая она, визгливая.

Алексей с досадой хмыкнул и отвернулся. Получается, и все, занятия не нужны. Он готов заниматься с ней и может многому ее научить, но действительно, а что потом? Кому это вообще нужно? И зачем это ему?

Не притронувшись к чаю, Алексей снова поднялся, решив теперь уйти из «Музыкального мира», где в ироничном парадоксе не нашел ожидаемой поддержки:

— Спасибо, что выслушали. Мне пора.

Александр Петрович пожал протянутую руку, и Алексей ушел.

***

Медленно бредя через парк под накрапывающий дождь, Алексей пытался унят в груди пожар обиды за Алину. Музыка жестока. Она может разбить сердце, заставить его болеть. Может позвать улыбку. Или слезы. Может помочь, а может погубить. Как одна из частей искусства, она требует все и порой мало дает взамен. Она может тебя растоптать, выплюнуть. Ты должен доказать, что ты достоин прикоснуться к ней.

Алексей мечтал встретить своего дьявола, как в легенде про великого Никколо Паганини, уверенный, что достоин, что заслужил. Но музыка над ним насмехнулась, дьявола так и не позвала, а отправила Алексея с его огнем почти в самое начало. Как бывает в компьютерной игре, когда уже многого добился, прокачался, прошел большой путь, а в конце вдруг проиграл. И даже со всеми навыками, костюмами и мечами, зная весь путь, уже не хочется проходить его заново, потому что ты почему-то можешь снова проиграть. Сколько раз нужно проиграть, чтобы в итоге выиграть? Кто-то не выигрывает никогда. А музыка, вот насмешка, если выбрал этот путь, ты играешь в ней всю жизнь, но можешь так и не выиграть.

Злость серым комком, таким же, как тучи над головой Алексея, поднималась из глубин и вязко заполняла мысли: «Если они так этого не хотят для Алины, то почему он будет пытаться их в этом убедить? Это их проблемы, их путь. А у меня впереди свой. Конкурс. Финал. Победа. Оркестр. А там и жизнь, о которой мечтал и к которой успел лишь прикоснуться в Москве».

Телефон в кармане задрожал и вырвал Алексея из мыслей. Пришло сообщение от Наташи с приглашением зайти на ужин. И что она позвала дядю Сашу.

«Значит, позвонил уже. Значит, хотят пообщаться. Но зачем? Переубедить меня? Или предупредить, чтобы не путал и не давал ложных ожиданий Алине? Скорее всего, второе. А может быть, хотят, чтобы я их убедил? Ха! Глупо. Я уже все сказал. Ну раз хотят пообщаться, хорошо».

Он потыкал в экран и отправил ответ: «Спасибо, приду».

Дождь усилился и заставил прибавить шагу. Сегодня Алексей еще не играл, и его рыжая подруга ему этого может не простить. Он вспомнил, что забыл закрыть окно после занятия, а значит, влажный воздух уже заполнил комнату, и напарница будет выдавать истеричные нотки.

Мастеровая скрипка 1934 года высказывала Алексею все, что о нем думала. И будто тоже пыталась воззвать к его разуму и отстать от бедной девочки. Или ему так казалось в ее резких взвизгах и упавшем строе от влажности, которую принес дождь. А Алексей пытался ей доказать, что она тоже не права.

Глава 13

После занятия, которое прошло не так, как Алексей рассчитывал из-за раздраженной от влажности скрипки, он решил прогуляться до магазина и пополнить запасы. Уже возвращаясь домой, он почувствовал бурчание телефона в кармане, но проверять не стал — решил, что Наташа написала время ужина. Перепрыгивая лужи, Алексей перебежал дорогу и заскочил в подъезд, закрыв дверь от совсем разошедшегося дождя.

Старый лифт ворчал и скрипел, казалось, каждым винтиком, поднимая пассажира в шахте старого дома. Наконец, вознесся Алексея на девятый этаж, лифт резко открыл двери, предлагая выметаться из его нутра.

Открыв дверь квартиры, Алексей уставился на пару огромных грязных ботинок и спортивную сумку, которые заняли почти всю маленькую прихожую; в ванной вовсю лилась вода — отец вернулся из командировки.