Светлана Бойко – Музыкальный мир. Скрипки преткновения (страница 14)

Алина с серьезным лицом смотрела в ноты, считала, кивала и, вздохнув, присоединилась к мелодии. Она смотрела только в ноты, но Алексей видел, что она внимательно слушает преподавателя, строится под него и очень старается.

Ярослав Сергеевич тоже смотрел на маленькую скрипачку и видел весь потенциал, о котором ему говорил Алексей. Главное, чтобы не потухла, не перегорела.

У финала мелодии сначала Ярослав Сергеевич закончил свою партию, потом Алина эхом завершила свою, мягко отняв смычок от струн. Из зала раздались нестройные аплодисменты двух зрителей. Алексей показал большой палец вверх, пытаясь подбодрить серьезную Алину.

— Этого достаточно. Пойдемте вниз, там пообщаемся, — заключил Ярослав Сергеевич.

Алина кивнула, быстро убрала скрипку, помогла собрать ноты и спустилась со сцены.

***

— Первое и важное: Алине скоро нужно менять скрипку. Еще максимум полгода и она перерастет эту. Совсем мастеровую брать, конечно, рано, но что-то более серьезное уже пора присматривать. Да, удовольствие недешевое, но это на несколько лет, если все хотят, чтобы она продолжала заниматься. — Он внимательно посмотрел на сестер. Алина глянула на Наташу, и та неуверенно, но согласно закивала. Обе пребывали под впечатлением, и Алексею казалось, что они сейчас вообще мало что понимают.

— Второе, как Алексей и говорил, у Алины прекрасные природные данные, потенциал, талант, учат ее неплохо. Слух прекрасный, за мной отлично строила. Музыку чувствует, ноты читает. Все прекрасно, но она скоро перерастет преподавателя, где ты там занимаешься, в школе?

Алина кивнула и снова посмотрела на Наташу, которая совсем растерялась и поникла, грустно глядя то на сестру, то на Алексея.

Ярослав Сергеевич продолжал:

— Что касается поступления, то тут нужно серьезно решать. Сейчас, конечно, еще рано, тебе сколько? Двенадцать? — Алина кивнула. — Ну вот, но ближе к концу школы, и если найдете хорошую музыкальную школу, и если решишь идти этим путем, то мы с радостью будем тебя ждать на вступительных в твои семнадцать или восемнадцать лет. В целом, у нас ничего не изменилось, экзамены те же, Алексей, если вспомнит, расскажет.

Алексей улыбнулся и закивал.

— Так что да, несомненно, Леш, ты разглядел талант. Хорошие и природные данные, и обучение, и вижу огонь, это вот очень хорошо. Но главное, чтобы не погас.

Алина больше всего благодарила Ярослава Сергеевича, чем совсем смутила здоровяка, доведя его до покрасневших щек.

Уже на улице Алина будто выдохнула и с удовольствием вдохнула осенний воздух. Алексей видел, как напряглась Наташа, но пока молчал. Девочкам предстояло чуть-чуть остыть и переварить новые перспективы.

Глава 9

По дороге до Кремля Алину медленно отпускал мандраж, и она без умолку рассказывала, что чувствовала, пока проходила этот экзамен: как сначала боялась, а потом брала и делала; как ей понравилось, как играет Ярослав Сергеевич, и КАК он играет, ей тоже понравилось.

Потом она дошла до вопросов к Наташе про скрипку и школу. Скрипку, может, можно было бы заказать через дядю Сашу, но так выбирать нельзя, нужно брать в руки, смотреть, слушать и понимать.

А Наташа все хмурнела и хмурнела, не зная, как сказать Алине, что все это очень дорого и с какого-то момента будет, скорее всего, совсем невозможно. Может, и возможно, но только если Алина действительно примет решение отдать музыке почти все и пойти этим путем по жизни. Но очень сложно в двенадцать лет — вот так взять и решить. Наташа путалась в своих мыслях, чувствуя, как накатывает отчаяние, в какую бы сторону она ни думала, везде снова выходили какие-то жертвы, к которым она была не готова ни морально, ни как-то еще.

Алексей думал, что догадывается о Наташиных терзаниях. Он помнил, как они с бабушкой проходили и через новую, более дорогую скрипку, и через сомнения к этому решению. Но сейчас ему казалось, что все разрешимо, а Алина должна играть. Пусть она потом перестанет, но сейчас ее огонь горит, и его нельзя тушить об тривиальные трудности и несправедливость жизни. Нужно бороться, нужно искать варианты.

— Я могу помочь, — негромко сказал он, чтобы услышала только Наташа.

Она вздрогнула и растерянно посмотрела на него:

— Спасибо, но ты не обязан. Я предполагала, что так будет, но все же не была готова. Не знаю, как Алинке сказать, что все это, что…

— Не нужно ничего говорить. Скрипку подобрать можно, найти бюджетные варианты или в рассрочку, и со школой подумаем. Я тоже через это проходил. И могу помочь… Хочу помочь.

Наташа ему слабо улыбнулась, попыталась поблагодарить, но не получилось. И она ускорила шаг, догоняя сестру. Теперь она не понимала, зачем это Алексею.

А он испугался, что сейчас оттолкнул ее. Но он правда желал помочь и не хотел, чтобы из-за житейских препятствий талант Алины потерял возможность развиваться. Но и лезть в чужую жизнь, пусть уже и таких знакомых девчонок, вдруг стало неловко.

— Ну, вы где там застряли, пойдемте, есть хочется! — Алина остановилась у поворота к Кремлю и недовольно обернулась.

— Идем, — растерянно улыбаясь, Наташа обернулась на закрывшегося и нахмурившегося Алексея, — правда, есть хочется.

Он кивнул и прибавил шагу, догоняя девчонок.

— Ты не обижайся, что я так на это реагирую, я все понимаю и не хочу, чтобы мы с Алинкой как-то мешали тебе, — решила прояснить Наташа.

— Вы мне не мешаете, — удивленно глянул на нее Алексей.

— Я в том плане, что у тебя впереди большое будущее. Ты обязательно победишь в этом конкурсе, попадешь в оркестр. А мы не пропадем. Я знаю, что иногда нужно чем-то жертвовать, ради чего-то большего, — грустно сказала она и отвела взгляд.

Алексей кивнул и серьезно посмотрел на Наташу, а она провалилась в свои воспоминания, безразлично глядя на играющие солнечные блики на окнах старого кирпичного здания.

— Мы с мамой согласились переехать в Ворсму из-за бизнеса Алинкиного отца и понимали, зачем и почему приходится так делать. Мы тогда погоревали и продолжили путь. Потом я взяла опекунство над Алинкой, понимая, что с личной свободой придется на какое-то время прекратить, пока она не дорастет до ответственного возраста. И сейчас, как опекун, я понимаю, что нужно будет приложить усилия, чтобы в том числе из-за экономических препон, она не лишилась того, чего хочет. Музыка — это прекрасно и не то, чем стоит жертвовать. Я это понимаю. Лучше уж она будет пропадать в музыкалке, чем шляться непонятно где, но и я не всесильна. Я могу дать необходимое Алине, я должна, но я не могу дать все, что она хочет. — Наташа нервно дернула рукой убрать выбившуюся из кудрявого пучка наглую прядь, но ветер снова выдернул прядку из-за уха. Наташа сложила руки на груди и поежилась.

Ветер пронизал и гнал в теплое кафе, будто поддерживая местный маленький бизнес.

— Я пока здесь и еще нигде не победил. И у меня есть время. Я знаю, что нужно сделать, и буду рад помочь вам с Алиной, — серьезно сказал Алексей. Он захотел приобнять Наташу, будто подтвердить свои слова, но не решился.

— Ну вы там идете? Я уже окоченела! И скрипка моя тоже!

Алексей с Наташей неуверенно улыбнулись друг другу и пошли на рыжий зов.

***

Из кафе выходить совершенно не хотелось. Небо заволокли ленивые серые тучи, они плыли и ворочались, будто сами не знали, пролиться дождем или зарядить нудной моросью.

Ребята заказали еще чаю, кофе, какао и три вида пирогов с начинками из клубники, яблок и абрикосов, чтобы попробовать все, и неспешно решали: ехать после кафе домой или все же заглянуть в Кремль.

Алина хотела в Кремль, Алексей был рад провести выходной хоть как-то активно, вспоминая, что последние его одинаковые дни составляла подготовка к конкурсу, а Наташа явно хотела домой, потому как ужасно мерзла. Бабье лето игралось с жителями этой части планеты, то радуя мягким солнышком, что в куртке жарко, то обдавая бескомпромиссными порывами, от которых хотелось бежать домой.

Алексей рассеянно смотрел в окно кафе, краем уха слушая споры девочек насчет Кремля, и не понимал, что так привлекло его внимание.

Он, наконец-то, разглядел и вдруг придумал, как решить спор:

— Смотрите, во-он в том магазине продают шарфы, если мне зрение не изменяет?

Девочки вытянули головы, внимательно всматриваясь.

— Точно! Я вижу, снуды и шапки. А зачем? — не поняла Алина.

— Сейчас мы идем Наташе за шарфом, укутываем ее, а потом идем в Кремль. Как вам план?

Алексей не узнавал себя. Он не понимал, почему так тянется и не хочет расставаться с сестрами. Внутри что-то вспыхивало, плясало, порхало и щебетало, волнами нагоняя теплую радость, которой хотелось окутывать все вокруг. Он ужасно стеснялся непривычных и переполняющих эмоций и пытался сдерживать эти непонятные ему порывы. Он знал, как сказать музыкой колышущиеся в нем мотивы, понимал, как выразить их через скрипку, и сейчас чувствовал себя в смятении без ее поддержки. Магазинчик с шарфами стал для него спасительным островком, как не расставаться с девчонками еще чуть-чуть.

— Я — за, — решительно кивнула Наташа, которая с двух чашек кофе так и не согрелась. — Я бы сейчас вся в шарф замоталась.

Алина залпом допила остывший какао и подскочила, чтобы быстрее пойти гулять. Впечатления от недавнего знакомства с консерваторией и Ярославом Сергеевичем все еще переполняли ее, и движение на пару с холодным осенним воздухом хоть немного остужало юные порывы.