Светлана Бойко – Музыкальный мир. Скрипки преткновения (страница 16)

Наташа оказалась права, небольшой участок в окружении низкого зеленого забора весь усеяли листья, что не видно плитки, которые закрывали могилы.

Родители встретили девочек чуть заметными улыбками на серых замерших лицах.

— Привет, мам. Привет, пап, — поздоровалась Алина, как делала всегда.

Наташа обычно молча кивала. Они надели тряпичные перчатки и стали собирать листья, рвать пучками торчащую у ножек заборчика жухлую траву и думать о своем.

Наташа вертела в голове вопросы и чувства, которые у нее появились к Алексею, к новой скрипке для Алины и музыкальной школе, которой у них в городке не было. Но она была в Нижнем, значит, переезжать? Продавать квартиру здесь и брать что-то еще меньшее на окраине? А работа? А школа Алины? Переводиться? Как поступают в этом случае? И как сказать об этом Алине? А Алексей? Наташа вдруг на него разозлилась. Она не думала, что эти внезапные совпадения так вклинятся в жизни и дадут какие-то надежды и обещания. Наташе он сразу понравился, красивый, но замкнутый. Что у него в голове? Он был похож на великого музыканта, которого видишь одним, но никогда не узнаешь, какие у него мысли, что он чувствует и чем болит его душа. Наташе нравились такие, ей было всего двадцать три года, и отголоски ее подросткового возраста, когда чаще приходилось заниматься с Алинкой, чем гулять и веселиться, давали о себе знать; она еще не догуляла и тяготела к загадочным музыкантам в кожаных куртках. Правда, ей нравились гитары. Но тот концерт для них с Алиной внезапно и как-то глубоко очаровал ее, и она не понимала, что с этим делать.

А потом все так быстро завертелось, закрутилось, и вот уже у Алинки есть перспективы в консерваторию. А если она захочет? А она сможет ездить? А когда я смогу отпускать ее одну?

Наташа гордилась сестрой, но в душе была гадкая надежда, что Алинка перерастет, наиграется или ей наскучит, и займется более простыми и житейскими интересами, вроде мальчиков, музыкальных групп и споров с сестрой. Но Наташа понимала, что ужасно так думать и ломать сестре жизнь только потому, что Наташа не знает, как ей помочь осуществить ее, Алинины, мечты.

Наташа понимала, что с сестрой нужно будет поговорить, прояснить ее настроения, может быть найти золотой компромисс, но так боялась начинать этот разговор, боялась узнать. И Алексей! Ему легко говорить, выиграет свой конкурс и уедет в Москву или куда там, заграницу в большой оркестр и забудет двух соседских сестер. А сейчас, почему он так с ними возится? Может, от скуки или альтруизм какой-нибудь? Или, может, грехи какие-то хочет исправить? Ответы никак не приходили, пока Наташа яростно оттирала белый птичий помет с зеленой краски ограды.

Алина посматривала на сестру и пыталась угадать, о чем та думает с таким злобным выражением лица. Алина сразу поняла, что Наташа не будет рада покупке новой скрипки и что вопрос со школой тоже вряд ли получится решить. В свои двенадцать лет она хорошо соображала, чем думала ее сестра, и почти понимала сложные взрослые мысли.

За Алексея она ухватилась как за ниточку, как за кусочек чего-то большого из музыкального мира, в который очень сложно попасть и еще сложнее в нем удержаться. Общаясь с ним, она чувствовала себя больше частью этого мира, чем когда-либо.

А последние события с уроками, каноном и консерваторией и вовсе перевернули всю душу, смутили мысли и разожгли трепещущую страсть посвятить свою жизнь музыке. Пусть не с такими смелыми планами, как у красавца-соседа… Но быть частью, и чтобы эта часть жила и была жизнью… Очень хотелось.

Но Алина понимала, что они с сестрой этого не вытянут и отчаянно касалась, и пыталась досыта напитаться теми мгновениями, какие ей подбросила коварная судьба. И готовилась. Готовилась в один день отказаться от этого. Но Наташа молчала, будто искала варианты, пыталась найти способы и выходы. Так Алине хотелось думать, и она сама молчала, не заводила разговор — надеялась, что все-таки что-то произойдет, и то, к чему стремится самое себя станет ближе и возможнее.

Туго набитые мешки ждали у дорожки. Довольные уборкой девочки оглядели чистый участок, попрощались с родителями и неспешно пошли к выходу. Странное и удивительное место, тут лучше не задерживаться, но спокойствие так манило, что хотелось чуть-чуть да задержаться.

— Это Леша? — негромко сказала Алина, махнув рукой с веником в ответвление, в котором мелькнула сгорбившаяся спина в похожей кожаной куртке и скрылась за поворотом.

— Тебе показалось, — бросила Наташа и пошла вперед.

— Да нет же, это точно он. Интересно, а что он тут делает?

— Алин, ну что люди тут делают? Пришел, наверное, к кому-то, к бабушке, может быть.

Алина проводила сестру недоуменным взглядом: обычно Наташа не была такой злой, когда уходила с кладбища.

Наташа поставила вилы, они упали, она чертыхнулась, снова поставила, выкинула мешки в большой контейнер на перекрестке дорог меж участков и обернулась к Алине:

— Ну, ты идешь?

— Иду-иду.

Девочки вышли с территории и снова оказались в мире живых звуков, одним из которых был бухтящий и ворчащий удаляющийся автобус, на который они не успели.

— Вот черт же!

— Да ладно, следующего подождем, — улыбнулась Алина и глянула на сестру.

Наташа поплотнее замотала вчерашний новый шарф и пошла на остановку.

Алина, пряча улыбку в вороте куртке, поспешила следом. Значит, домой поедут вместе.

Наташа села на холодную скамейку и сложила на груди руки. Поездка ей не помогла, а наплодила только больше вопросов без ответов. Она попробовала подумать, что у них дома с едой и надо ли в магазин, но мысли все возвращались на кладбище. У Алины было прекрасное зрение, и Наташа тоже видела Алексея. Он шел без веников и пакетов, значит, ненадолго. Значит, скоро вернется, и значит, они поедут вместе. А дома супа только на двоих. И в магазин все же нужно. Что же делать? А с новой скрипкой для Алинки? Когда все изменилось?

Глава 11

Алексей, не спеша, глядя себе под ноги и блуждая в своих мыслях, дошел до остановки у кладбища и, подняв голову, увидел две пары разноцветных глаз, взирающих на него совершенно по-разному. Зеленые щурились в откровенной радости, а карие мягко моргнули в немом приветствии.

— Привет, а вы, откуда тут? — не сдержал он удивления.

— Привет! Так и знала, что это вы, — выпалила Алина и покраснела.

— К родителям ходили убраться перед зимой, — отозвалась Наташа.

— А я к бабушке, — поделился Алексей, что, в общем-то, было правдой. К преподавательнице, Елене Петровне, он тоже зашел, поблагодарил, как и хотел, но оставил это при себе. Он сел рядом с девочками на холодную и неудобную скамейку остановки.

— Автобус уже давно ушел, значит, скоро еще один придет. А мы вот не успели, прям из-под носа уехал, — тараторила Алина. — Наташка, у тебя телефон, кажется, звонит.

Наташа вздрогнула из своих мыслей и отняла от груди тканевый рюкзачок в бежевую клетку, который все это время крепко прижимала к себе, словно искала в нем тепла. Из него действительно доносили приглушенные трели телефона. Она поковырялась в нутре рюкзачка и достала уже смолкнувший смартфон.

— Кто там? — спросила Алина, заглядывая в телефон сестры, но отсвечивало и было на видно. Наташа не ответила, тыкала в экран озябшими пальцами. Потом приложи телефон к левому уху и подула в замершую от колючего ветра правую руку.

— Дядя Саша, привет. Звонил?

Алина заулыбалась и стала внимательно смотреть на сестру, пытаясь по ее лицу понять, о чем они говорят. Алексей тоже невольно засмотрелся на застывшее в легкой хмури лицо девушки.

— А, я поняла. Да, это на третьем стеллаже справа от входа, ты мне сказал туда убрать. Ага. А мы с Алинкой и нашим соседом у кладбища автобус ждем, — она обернулась на смотрящих и хмыкнула. — Да вот случайно в один день. Да. Да? Ой, здорово, ждем. Да!

Наташа убрала телефон, а Алина все поняла:

— Приедет за нами?

— Ага, — улыбнулась Наташа.

— Ура-а-а!

— Нам еще в магазин нужно, дома совсем еды нет.

— А давай дядю Сашу попросим нас свозить, больше купим и привезем.

— Алин, не наглей, до дома нас подбросит и все. У него, может, свои дела.

— Да ну какие дела? Магазин он уже закрыл, в гараж поедет, наверное.

— Алина! — строго рявкнула Наташа и покосилась на Алексея, который разборки ни в каких видах не терпел и отвернулся.

Наташа шепотом, но Алексей все равно все слышал, что-то выговаривала потухшей Алине, пока их не прервал глухой гудок из-за поворота от темно-серого то ли цветом, то ли от грязи старого форда с длинным багажником.

— Ну что, молодежь? — Александр Петрович затормозил у остановки и опустил стекло. — Хватит мерзнуть, запрыгивайте!

Девочки пошли к задней двери, а Алексей остался сидеть.

— А ты чего? Останешься? Нам вроде по пути?

— Да спасибо, не нужно, — улыбнулся Алексей.

— Поедемте, — обернулась Алина от двери, — а то мы переживать будем.

Алексею почему-то было неловко, и он не понимал, как от этой неловкости избавиться. Наташа как будто поняла его сомнения:

— Мы домой сначала.

— Хорошо, тогда я с вами.

Он сел рядом с ничего не понимающим Александром Петровичем и пристегнулся.

— Как вчера съездили в Нижний? — спросил Александр Петрович и посмотрел в зеркало заднего вида.

— Ой, мне очень понравилось, — выпалила Алинка и оглянулась на Наташу. Та лишь выдавила улыбку. — Представляете, я была в настоящей консерватории, там у них малый зал такой со сценой и сиденьями! И такая акустика классная. Я, когда заиграла, свою скрипку не узнала, вообще другой звук. Лучше! И громче!